бертанни once again

Но если это не любовь, тогда что? Рядом с ней мир будто переворачивается с ног на голову, земля уходит из-под длинных ног, а сердце стучит набатом, как церковный колокол. Он засматривается на неё - часто, чаще, чем положено, чем следует, и молится, чтобы этого не заметил никто, кроме, быть может, Райнера. Они перешёптываются о ней на перерывах, тот по-дружески подшучивает над ним, подмигивает и всё пытается подбить его признаться ей, - но Бертольд не может. Не хочет портить и так напряжённые отношения внутри их маленькой группки, не хочет, чтобы Анни потом шарахалась от него так, будто он убил всю её семью.

Будет ещё время. Может, когда они вернутся домой...

Но сердце ёкает, он чувствует, - домой он не вернётся никогда и ни за что. Что-то страшное и непоправимое случится с ним на земле дьяволов, проклятой чужбине, и он понимает, что нет, живым он отсюда уже не выберется. Думать об этом не сильно хочется, но уже пятый год ему снится одна и та же картина, до тошноты застрявшая у него перед глазами; ему кажется, что она намекает на его судьбу, вот только трактовать такое он не умеет.

Бертольд не помнит, когда он вообще влюбился в Анни. Такое чувство, что её образ всегда стоял у него перед глазами и только в последние пару лет он обратил на него внимание. Было ли это когда они вчетвером ехали в роскошной карете, провожаемые счастливыми возгласами толпы? Или когда они бродили по окрестностям Парадиза, пытаясь добраться до Стен? Уже не так важно.

Гораздо важнее то, что иногда сны о повешенном человеке перебиваются снами о ней. В этих снах она крепко держит его за руку, и разница в размере их ладоней видна слишком сильно; иной раз она даже целует его, легко касаясь губами его щеки. Ему и просыпаться не хочется, когда снится такое.

Его опасения всё-таки сбываются. Он умирает за Стенами, в окружении не то демонов, не то друзей, которые вовсе не хотят его спасти, а только и ждут, чтобы он поскорее заткнулся, ждут его и так неминуемой кончины; он умирает, так и не успев по-настоящему вернуться домой. Не успел, по сути, ничего толком в жизни, принеся остальным лишь боль, оставив в их душе неизлечимые шрамы. Хочется думать, что такого конца он вполне себе заслуживает. Во время бесконечного брождения по Путям он всё же жалеет, что ей-то ничего не сказал. Всё, что ему остаётся, - блуждать и эгоистично надеяться, что однажды они встретятся вновь.

Анни задевает тему его смерти непозволительно долгое время спустя. Вскользь упоминает в разговоре, мол, Райнер, Бертольда-то помнишь? Райнер, конечно, помнит, - даже после нескольких лет рана слишком свежа и из головы никак не идут смутные воспоминания о долговязом парнишке с чересчур детскими чертами лица, - он ведь так никогда и не повзрослел. Райнеру хочется рассказать ей о чувствах Бертольда, но так некстати замечает аккуратное золотое колечко, поблескивающее на её безымянном пальце. Замечает и буквы "А", "Р", выгравированные на нём, и догадывается, за кого же она всё-таки вышла. Отворачивается быстро, решая молчать. Ведь если Бертольд сам не говорил об этом, то с чего Райнер решил, что даже после его смерти он вправе решать за него? Прошлое оно на то и прошлое, чтобы не ворошить его по пустякам.