be mine.

Сеул тонул в серой дымке. небо было низким, тяжелым и едва-едва простиралось над горизонтом. стеклянные фасады зданий покрывались каплями, которые собирались в тонкие струйки и стекали вниз, оставляя за собой мокрые дорожки. улицы блестели, отражая огни витрин и фар проезжающих машин. люди спешили, прячась под зонтами, прижимая к груди сумки и портфели и город казался размытым, словно акварельная картина. 

Юрин стояла у входа в высокое стеклянное здание, прижимая к груди папку с документами. капли дождя разбивались о мраморные ступени и этот ритмичный, гипнотический звук заполнял все вокруг. она опоздала на пятнадцать минут на свое первое собеседование. не самое лучшее начало, если учесть, что речь шла о работе в одной из самых влиятельных компаний Сеула. автобус застрял в пробке, а такси не нашлось и ей пришлось бежать под дождем, прикрывая папку руками. 

девушка выросла в маленьком городе на юге страны, где небо всегда казалось ниже, а мечты недосягаемее. там не было высоких зданий, не было метро, не было людей, которые спешат куда то с таким серьезным видом. там были только старые дома, узкие улочки и звезды, которые она любила смотреть на крыше маленького дома. там Юри мечтала о работе, которая будет иметь значение, о жизни, которая будет отличаться от жизни ее родителей, о близком кругу друзей, о любимом человеке и о счастливой жизни, которую она всегда так хотела. 

Юрин была из тех, кто привык добиваться всего сама - красный диплом, стажировки, бессонные ночи за учебниками. она никогда не ждала, что кто то придет и решит ее проблемы, а теперь - Сеул, огромный и безжалостный, и шанс, который выпадает раз в жизни.

Юрин сделала глубокий вдох, поправила мокрые волосы, расправила плечи и вошла в здание. воздух пах кофе и бумагой и этот запах ударил ей в голову.

— добрый день, - сказала Юрин, подойдя к стойке администрации, - я на собеседование к господину Мину.

— последний этаж. лифт направо.

Юрин поблагодарила и направилась к лифту. ее отражение в зеркальных дверях было небрежным - мокрые волосы, раскрасневшиеся щеки, подрагивающие от холода пальцы. внизу живота образовался неприятный узел, стягивающий все органы от переживания. этажи мелькали один за другим. Юрин смотрела на цифры, которые менялись на табло и чувствовала, как сердце бьется все быстрее. не успела Юрин выдохнуть, как в кабине лифта раздался пикающий звук и большие двери моментально открылись. 

Юнги сидел в переговорной на последнем этаже, лениво перелистывая резюме кандидатов. ему было тридцать, но на лице были заметны залегшие тени под глазами и лицо уставшего от всего человека. работа была его убежищем, его территорией, где он контролировал все, но пустота, которая заполняла квартиру с панорамными окнами, тишина, которую не могли заглушить ни дорогие вещи, ни шум города за стеклом с каждым годом его жизни давили все сильнее. 

 Мин - успешный директор, красивый, харизматичный, с репутацией человека, который не подпускает никого слишком близко. были и женщины - красивые, умные, готовые на все, но ни одна не задерживалась дольше пары месяцев. раньше Юнги думал, что так и должно быть. что семья, дом, кто то, кто ждет тебя вечером это не для него. он видел, как его друзья женились, как они начинали говорить о детях, о планах на отпуск, о том, как они хотят провести старость и не понимал зачем ограничивать себя, зачем привязываться, зачем давать кому то власть над собой. но с годами что то изменилось. может, дело было в возрасте, может, в том, что все его друзья уже женились, обзавелись детьми и их вечера перестали быть похожи на его вечера, может, в том, что однажды он проснулся в пустой квартире, посмотрел на вторую холодную половину кровати и почувствовал, как что то внутри сжалось. Юнги начал замечать пустую половину кровати по утрам, начал ловить себя на том, что представляет, как было бы если бы кто то готовил ему кофе, ворчал на его привычку работать до ночи, оставлял книги на его организованном столе. он никогда никому в этом не признался бы, даже себе самому было стыдно. однако правда была в том, что одиночество, которое когда то казалось свободой, теперь больше походило на клетку.

 Юнги хотел чтобы кто то был рядом, чтобы кто то знал, что он пьет кофе без сахара, чтобы кто то ворчал, когда он работает до ночи. он привык контролировать все, а это все было вне его контроля и это пугало.

в этот момент послышался щелчок двери и в кабинет вошла девушка. 

— прошу прощения за опоздание, - сказала Юрин, кланяясь, - погода внесла коррективы.

этот тихий, нежный голосок заставил Юнги нервно сглотнуть и поднять глаза. 

он смотрел на нее секунду дольше, чем нужно. она не была похожа на остальных. не пыталась понравиться, не улыбалась заискивающе, не теребила край юбки от волнения. просто стояла прямо, смотрела спокойно и говорила четко и по делу. ее волосы были мокрыми, щеки раскраснелись от холода, но в глазах было что то такое, что заставило его замереть.

— садитесь, - процедил Юнги, вернув себе ту самую профессиональную маску серьезного начальника. 

Юнги задавал вопросы, Юрин отвечала. с каждым ее ответом он чувствовал, как что то внутри него медленно, незаметно меняется.

— почему вы хотите работать здесь? - спросил он, откидываясь на спинку кресла.

Юрин помолчала секунду, формулируя честный ответ 

— потому что я хочу быть там, где я могу расти и потому что я думаю, что могу быть полезной.

— полезной, - задумчиво повторил он, - но это было лучше, чем «потому что мне нужны деньги», - добавил он слегка показав свою улыбку. 

Юрин тоже улыбнулась и в этот момент что то между ними установилось, что то, что Юнги не мог назвать, но чувствовал.

после собеседования он посмотрел на ее резюме и снова впервые за долгое время улыбнулся, легким движением руки поставив подпись. 

                      ***

прошло полгода. Юрин стала его тенью, она всегда знала, что нужно сделать, всегда предугадывала его желания. Юнги не привык к этому - он привык, что люди ошибаются, что нужно объяснять, повторять, контролировать, но с Юрин было иначе.

 она знала, что в понедельник он не любит разговаривать до первой чашки кофе, поэтому молча ставила чашку на его стол и уходила, знала, что после встреч с определенными партнерами ему нужно двадцать минут тишины, поэтому не заходила в кабинет, даже если нужно было срочно, знала, что он терпеть не может, когда кто то трогает его вещи, поэтому никогда не переставляла ничего на его столе. Юрин знала его расписание лучше него самого, знала, что он всегда нервничает перед встречами, хотя никогда в этом не признается, знала, что в пятницу он уходит раньше, потому что пятница была единственным днем, когда он позволял себе уйти до восьми, знала, что он не любит, когда ему звонят после десяти вечера и что он всегда отвечает только на сообщения. 

Юнги замечал это. замечал как она запоминает мелочи, как смотрит на него иногда, как будто она знала его лучше, чем он сам. он начал ждать ее прихода по утрам, начал искать ее взгляд на совещаниях, начал замечать, что когда она улыбается у него внутри что то сжимается, что то, что он давно считал мертвым. он не говорил об этом, потому что не мог, не умел, но он чувствовал и это чувство росло медленно и незаметно.

Юрин тоже замечала. она знала о нем больше, чем кто либо, знала, что за холодностью прячется усталость,  за уверенностью прячется страх, что он одинок, даже когда окружен людьми и она ничего с этим не делала. она не имела права на это, ведь он был ее начальником.

в последние дни, Юрин начала замечать, что он не спит по ночам, как он выглядит по утрам таким уставшим, с темными кругами под глазами, что он пьет слишком много кофе. 

она начала делать маленькие вещи - оставляла ему яблоко на столе, приносила суп из соседнего кафе, когда он забывал пообедать, ставила перед ним чашку чая вместо кофе, когда видела, что он на грани. каждый раз от этих знаков, у Юнги что то внутри него сжималось. никто прежде не делал этого для него, никто не заботился о нем. все видели только успешного директора, красивого мужчину, человека, у которого есть все, но никто не видел уставшего мужчину, который просто хочет, чтобы кто то спросил, как он.

                    ***

в тот день была пятница. офис опустел еще несколько часов назад, но Юнги все еще сидел в кабинете, а Юрин в приемной. она смотрела на экран компьютера, но думала о другом - о том, как он выглядел сегодня уставшим, о том, как он провел рукой по волосам, как мягко и тепло звучал его голос, когда он говорил по телефону с мамой. 

 — Юрин, - раздался его голос из кабинета, - зайди ко мне в кабинет. 

Юнги стоял у окна, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки и смотрел на огни города. Сеул ночью был слишком красивым для того, чтобы смотреть на него в одиночестве.

 — ты голодна? - спросил он, не оборачиваясь.

 — не особо. 

 — врешь ведь, - Юнги повернулся и посмотрел на нее с легкой усмешкой, - я слышал как твой желудок урчал последние два часа.

Юрин покраснела, спрятав глаза в пол от смущения. 

— идем, - сказал Юнги, - я знаю одно место.

ужин с Юнги ощущался совсем по другому. они говорили о книгах, о музыке, о детстве. Юнги рассказывал о том, как мечтал стать пианистом, но отец настоял на бизнесе. Юрин говорила о том, как сбегала на крышу дома, чтобы смотреть на звезды и помечтать. 

— о чем ты обычно мечтаешь, сидя на крыше? 

— о жизни, в которой мне не приходится никуда спешить. где рядом те, с кем можно молчать часами, смотреть на город и чувствовать, что я наконец то там, где должна быть.

Юнги усмехнулся, ковыряя вилкой блюдо. 

— в детстве я тоже любил смотреть на звезды.. но сейчас я слишком занят, чтобы лазить по крышам. 

— это не занимает так много времени. главное захотеть. 

Юнги посмотрел на нее долго, внимательно и в этом взгляде было что то, что заставило сердце Юрин биться быстрее.

 — может, ты научишь меня этому? - спросил он.

Юрин не нашлась что ответить. она просто смотрела на него и чувствовала, как что то внутри нее тает.

Юнги засмеялся настоящим смехом и Юрин поняла, что окончательно пропала.

после ужина Юнги отвез ее домой. в машине была тепло и за окнами мелькали огни Сеула. Юрин сидела на пассажирском сиденье, смотрела на его красивый, резкий профиль и молчала. когда они остановились у ее дома, Юнги повернулся к ней. их руки случайно соприкоснулись - его пальцы на секунду коснулись ее запястья и Юрин почувствовала, как по коже пробежал ток. Юнги отдернул руку, но этот короткий момент повис в воздухе между ними.

— спасибо за вечер, - сказала Юрин, открывая дверь.

— это тебе спасибо, - ответил он и в его голосе было что то, чего она раньше не слышала, что то мягкое, теплое и настоящее.

Юнги смотрел, как она идет к подъезду, как оборачивается на секунду, улыбается и исчезает за дверью. он сидел в машине еще пять минут и думал о том, что впервые за долгое время ему не хочется уезжать.

                 ***

прошло еще два месяца. Юнги должен был лететь в Париж на важную встречу. он мог взять с собой кого угодно - менеджера, переводчика, кого то из отдела, но он взял Юрин. сказал, что она его правая рука, что без нее он не справится, что она знает все, что нужно.

на самом деле Юнги просто хотел, чтобы она была рядом не как ассистент, а как родной человек. он не признался бы в этом даже под пытками, но где то глубоко, под слоями контроля и цинизма, он знал: ему нужна она. не ее навыки, не ее организованность, а ее присутствие, взгляд, молчание, она сама. 

Париж встретил их дождем. дождь здесь отличался от дождей в Сеуле - с нотками легкости и романтичности. город пах кофе и мокрым камнем, улицы блестели, отражая огни витрин. Юнги и Юрин шли рядом и между ними было расстояние несколько сантиметров, но это расстояние казалось непреодолимым.

— красиво, - сказала Юрин, глядя на Эйфелеву башню.

— да, - ответил Юнги, смотря вовсе не на башню, а на нее, - очень красиво. 

встреча прошла успешно. Юнги был доволен, Юрин тоже. вечером они вернулись в отель, в один номер. Юнги сказал, что так удобнее и что в отеле не было свободных мест. 

номер был красивым - большие окна, вид на Эйфелеву башню, мягкий свет ламп, одна большая кровать.

— я могу поспать на диване, - сказал Юнги. 

— не нужно, кровать большая.

ночь была теплой. окно осталось открытым и в номер проникал далекий, приглушенный шум города. Юнги лежал на своей половине кровати, смотрел в потолок и слушал дыхание Юрин. она лежала рядом так близко, что он чувствовал тепло ее тела и это тепло сводило его с ума.

— Юрин, - позвал он тихо.

— да?

он повернулся к ней и их взгляды встретились в полумраке. в этот момент что то сломалось. та стена, которую он строил годами, дала трещину и через эту трещину хлынуло все, что он так долго прятал.

— я..- начал Юнги, но не закончил.

он протянул руку и коснулся ее щеки. пальцы дрожали от нахлынувшего адреналина в груди. Юрин закрыла глаза, выдохнула и подалась вперед.

поцелуй был медленным, нежным, как будто они оба боялись спугнуть то, что происходило между ними. Юнги чувствовал сладкий вкус ее губ с легкой горчинкой кофе. ее руки легли ему на плечи, пальцы вцепились в ткань рубашки. он притянул ее ближе и она прижалась к нему, растворяясь в этом моменте.

Юнги целовал ее долго, изучающе, будто хотел запомнить каждую клеточку ее губ. язык скользнул по ее нижней губе и она тихо выдохнула ему в рот. этот звук отозвался где то внизу живота горячей волной. Юнги углубил поцелуй и Юрин ответила, приоткрываясь ему навстречу, позволяя взять больше. ее пальцы скользнули в его волосы, сжимая, притягивая ближе и Юнги низки застонал чувствуя, как теряет контроль. он отстранился на секунду и посмотрел на нее. ее губы были припухшими, глаза темными, расширенными. она дышала часто и ее грудь поднималась и опускалась под тонкой тканью рубашки.

— ты уверена? - прошептал он. 

— да. я всегда была уверена.

этого было достаточно. Юнги снова поцеловал ее глубже, настойчивее. его руки скользнули по ее спине, чувствуя тепло кожи сквозь ткань. потянул рубашку вверх и Юрин приподнялась, позволяя ему снять ее. ткань упала на пол и Юнги замер, глядя на нее, на ее кожу, которая в полумраке казалась фарфоровой, на ее грудь, которая вздымалась от частого дыхания. 

— ты красивая, - сказал он. Юнги сказал это так, будто открывал ей что то важное, что то, что он носил в себе месяцами.

Юрин потянулась к его рубашке. расстегнула первую пуговицу, вторую, третью. Юнги снял рубашку сам одним движением и Юрин выдохнула, глядя на него, на его плечи, на его грудь, на тонкую линию волос, которая спускалась вниз, исчезая за ремнем брюк.

она медленно коснулась его груди ладонью, чувствуя, как его сердце быстро бьется под ее пальцами и это биение было ответом на ее собственное.

— Юнги..

он накрыл ее руку своей и поднес к губам. долго и нежно целуя ее ладонь. Юрин почувствовала, как сладко внутри нее сжимается. Юнги медленно снял с нее остатки одежды, как будто раздевал не тело, а душу. Юрин осталась перед ним обнаженная и уязвимая. она чувствовала только тепло, только желание, только его взгляд, который скользил по ней, как прикосновение. Юнги поцеловал ее снова. его губы спустились к ее шее, к ключицам, к ложбинке между грудей. он целовал ее медленно, дразняще и Юрин выгибалась под ним, тихо выдыхая его имя. его язык коснулся ее соска, и она вздрогнула. все тело отозвалось на это прикосновение, как на удар тока.

— юнги...-  выдохнула она и в этом выдохе было столько желания, что он застонал в ответ.

он взял ее грудь в ладонь и сжал осторожно, но достаточно, чтобы она почувствовала. его губы сомкнулись вокруг соска. Юрин вцепилась в простыни, выгибаясь, прижимаясь к нему ближе. он сосал медленно, ритмично и каждое движение его языка отдавалось внизу живота горячей пульсацией. Юрин чувствовала, как влага собирается между ног, как тело готовится к нему, как все внутри сжимается от предвкушения.

Юнги спустился ниже, поцеловал ее живот, ее бедра, ее колени. Юнги развел ее ноги и Юрин прикрыла глаза, чувствуя, как его дыхание касается ее самой сокровенной точки.

— посмотри на меня, - сказал он тихо.

Юрин открыла глаза и посмотрела на него, на его лицо, на его темные глаза, на его губы и в этом взгляде было все - доверие, желание, любовь.

он провел языком по ее складочкам снизу вверх и Юрин вскрикнула, выгибаясь. ее пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе. вибрация от его стона прошла через нее, заставляя дрожать. он ласкал ее языком, дразня, пробуя, изучая. каждое движение было точным, каждое прикосновение выверенным. он чувствовал, как она сжимается, как ее дыхание становится чаще, как ее бёдра подрагивают под его руками.

Юнги не останавливался. он добавил палец входя в ее лоно и чувствуя, как она сжимается вокруг него. Юрин вскрикнула, выгибаясь дугой и он продолжил пальцем внутри, чувствуя, как она приближается к краю. ее дыхание сбилось, тело напряглось и когда она закончила с его именем на губах, с дрожью, которая прошла через все ее тело, он почувствовал, как что то внутри него сломалось.

Юнги поднялся и посмотрел на нее раскрасневшуюся, тяжело дышащую, с блестящими глазами. он снял брюки и Юрин смотрела на него, на его тело, на его возбуждение и что то внутри нее сжалось от желания.

Юнги лег рядом, притянул ее к себе и глубоко поцеловал.

— ты нужна мне, - прошептал он ей в губы, - так сильно, что это пугает.

— не бойся. я с тобой.

он вошел медленно, осторожно, боясь причинить боль. Юрин выдохнула, обвила его ногами, притянула ближе и Юнги начал двигаться ритмично и глубоко. каждый толчок как признание, как слово, которое он не мог сказать вслух.

Юрин стонала тихо, почти беззвучно. ее ноги царапали его спину. он целовал ее, глотал ее стоны, чувствовал, как она сжимается вокруг него и это было слишком хорошо, слишком правильно.

Юнги ускорился, входя глубже и сильнее. он хотел, чтобы она запомнила это, чтобы она запомнила его и эту ночь навсегда. 

он чувствовал, как ее тело отзывается на каждое его движение, как ее бедра поднимаются ему навстречу, как ее дыхание становится чаще, как руки сжимают его плечи, притягивая ближе. он смотрел на нее и не мог насытиться. хотел запомнить каждую секунду, каждое движение, каждый звук.

Юрин кончила первой, выгнулась дугой, вцепилась в простыни и его имя громко, отчаянно сорвалось с ее губ. Юнги последовал за ней через несколько секунд и в этот момент когда он изливался в нее, когда его тело дрожало, когда мир сузился до этой комнаты, до этой кровати, до нее, Юнги понял: это лучшее, что с ним когда либо случалось. 

он лег рядом и притянул ее к себе. Юрин уткнулась носом в его грудь и выдохнула. в этом выдохе было все - облегчение, нежность, страх, надежда.

— что теперь? - прошептала она.

Юнги ответил не сразу. посмотрел в окно, на Эйфелеву башню, которая светилась в темноте, потом посмотрел на нее. 

— теперь все будет иначе, - сказал он, - обещаю.

и в этом обещании было больше правды, чем во всех словах, которые он говорил за последние годы.

утро было ясным. солнце проникало через окно, рисовало на стенах золотые полосы. Юрин проснулась первой и посмотрела на спящего, расслабленного Юнги и улыбнулась. впервые за долгое время она чувствовала себя дома и рядом с ним. Юнги открыл глаза. посмотрел на нее и тоже улыбнулся.

— доброе утро, - сказал он.

— доброе. 

в этом простом обмене словами было что то большее, что они оба ждали и это наконец случилось.

они вернулись в Сеул через неделю. они больше не прятались, не делали вид. Юнги держал ее за руку на улице, целовал в лифте, приносил кофе в постель, а Юрин ворчала, когда он работал слишком поздно, засыпала на его плече, смеялась над его шутками. когда Юнги однажды вечером вернулся в их общий дом и увидел, как она готовит ужин, как напевает под нос, как улыбается ему, он понял - вот оно, то, что он искал, то, что он отрицал, то, чего он боялся.

он подошел, обнял ее со спины, уткнулся носом в шею.

— я люблю тебя, - прошептал он.

Юрин замерла, потом повернулась. посмотрела на него и в ее глазах были слезы счастья. 

— я люблю тебя, - ответила она, - всегда любила.

и в этот момент мир стал целым. это было начало чего то, что они оба ждали, что стоило всех лет одиночества, то, что называлось любовью.  и Юнги, мужчина, у которого было все, но не было главного, наконец понял, что главное это не работа, не деньги, не статус. главное это когда кто то ждет тебя дома, когда кто то знает твое расписание, когда кто то любит тебя не за что то, а просто так. и это была она, Юрин. и он больше никогда ее не отпустит.