bad idea! 2|?
Плюсом того, что они в общежитии только вдвоем, было то, что можно было запереться каждая в своей комнате и избегать друг друга и разговоров о том, что было ночью.
А поговорить, как думала Хана даже сейчас, меланхолично щелкая клавишами своего ноутбука, им было необходимо.
Юна была всегда странной и Хана это прекрасно знала. В конце концов, не первый раз они были предоставлены самим себе в общежитии. До того, как в их компании появилась Минджи, а следом и Сонхва, они с Юной зависали в только вдвоем. Но тогда ничего не происходило.
Что же теперь поменялось?
Если размышлять логически, принялась размышлять логически Хана, то у странных людей возникают странные мысли и сдерживают их от воплощения в реальность обычно мораль, воля и интеллект. Но странно ли то, что Юна…ну… ладно, почему ей понадобилась именно Рами?
Да, кажется именно это и не давало покоя Хане больше всего, потому что она прекрасно знала, что у всех есть свои определенные потребности тела, зависящие от фазы цикла ну или просто потому что голый торс Ли Минхека.
И оставшись, наконец, в одиночестве, Юна конечно хотела расслабиться, время же было около трех ночи, даже она, Хана-полуночница, в это время обычно спала.
И вообще, ты – подсматривала. Ты должна извиниться.
Да, но почему Рами…
Извинись, сказал Хане внутренний голос, очень похожий на голос Сонхва, и Хана почти увидела ее, со скрещенными руками на груди, смотревшую на нее с негодованием…ну…вот к примеру с порога их комнаты.
Хана даже бросила испуганный взгляд в сторону входной двери, но там никого не было.
И тем не менее да. Она была обязана извиниться, потому что мало того, что Хана подглядывала. Она вообще-то еще и вмешалась.
Память подкинула лицо Юны с широко раскрытыми глазами и ртом, то, как срывалось жалобное «онни» с блестящих от слюны губ.
Ее аж в жар бросило от этой мысленной картинки, и Хана с негодованием захлопнула крышку ноутбука.
Так все.
Все.
- Ладно, - сказала она, слезая с кровати Сонхва, которая в отсутствие той похоже окончательно превратилась в собственность Ханы, - ладно!
Она кое-как пригладила свой взъерошенный боб рыжеватых волос и вышла из спальни.
В отличие от других групп их поколения и групп сонбэ, им можно сказать везло: камеры в общежитии были установлены только в местах общего пользования и монтировались в спальни только для съемок контента, телефонами можно было пользоваться и диеты становились строгими только для промоушена, потому что они все же были перформанс-группой, а для того, чтобы иметь возможность исполнять хореографию на таком высоком уровне, им требовались силы. Конечно, во всем остальном правила были строги, но никому из них не приходило в голову удирать из общежития, чтобы встречаться с кем-то. Да и с кем? У Ханы был только номер Крис Чан из «Стрэй», но они так и не решились продолжить свое общение после съемок в «Квиндом», потому что как лидерки должны были больше думать о своих группах, чем о дружбе с кем-то за их пределами.
Поэтому то, что произошло ночью между ней и Юной, так и осталось только между ней и Юной, и вероятно их менеджер-ним решила бы, просматривая записи, что Юне просто приснился кошмар, а Хана зашла ее проверить.
Они были первыми трейни и их близкие отношения ни у кого не вызывали вопросов. В конце концов, все знали, что Чон Юна – очень чувствительная и впечатлительная девушка. Ее когда-то до слез довела шутка Ханы о том, что той надо срочно уйти из компании, потому что ее семье надо переезжать из-за повышения отца, и Юне было так страшно спать даже в компании своего плюшевого кролика, поэтому менеджеры закрыли глаза на то, что первые полтора месяца Хана и Юна не отлипали друг от друга ночью.
Наверное поэтому и с Саной Юну вместе поселили, рассудив, что две нежные принцессы будут друг друга опекать лучше всего и сразу найдут общий язык. Да Сана могла бы при случае поделиться своим плюшевым зоопарком с Юной.
Только мысли теперь о Юне и любых плюшевых игрушках у Ханы сворачивали куда-то не туда.
Юны в комнате не было, но Хана нашла ее на кухне.
Менеджер-ним, зная о слабых кулинарных способностях обеих, заказывала им обед и заранее ужин, но Хана сегодня про обед совсем забыла, погруженная в возню с сэмплами и будущим гидом на новые треки, а Юна или уже пообедала и решила съесть еще рамен сверху, или как и Хана просто решила не обедать. Хане обычно было все равно на то, что им давали, она могла съесть все, кроме овощей, но от кимбапов который день подряд даже ей стало немного тяжело. Просить что-то другое для себя она бы не решилась, а Юна вообще любила разную еду, но сегодня видимо сдалась и решилась попробовать что-то с заметным острым вкусом и…
Ты лучше будешь рассуждать о причинах, по которым Чон Юна поедает острый рамен из стаканчика, чем извиняться перед ней. Что же ты за человек, Ким Хана.
Поэтому Хана чуть кашлянула, обозначая свое присутствие, и Юна шумно втянула порцию лапши с палочек в рот разом. Она поперхнулась и закашлялась, стуча себя по груди кулаком.
Хана поняла, что разговор будет у них сложным. Кажется, что не только ей все же не давало покоя ночное происшествие.
- О…онни, - Юна отставила стаканчик в сторону, - прости, что я не позвала тебя пообедать. Я видела, что ты – занята, а ты не любишь, когда тебя беспокоят…
- Да, - прервала ее Хана, чувствуя, что у нее начинают гореть кончики ушей, - очень не люблю.
Нам надо поговорить.
Мне надо извиниться.
Черт, почему в голове все это звучит намного проще?
Юна поставила драму в своем телефона на паузу. Затем отключила наушники. Она отерла салфеткой губы и отставила стаканчик с лапшой в сторону, придавив крышку из фольги сверху палочками.
Как и Хана она была одета в свою домашнюю дневную пижаму из серых просторных штанишек и безразмерной футболки с рисунком рассыпавшегося печенья. Раньше эту футболку Хана на ней не видела, но если бы даже у нее спросили какого она цвета, то Хана не смогла бы ответить на этот вопрос.
Внезапно все ее мысли снова свелись к тому, как съехали вбок розовые трусики Юны, и что она пожалуй не отказалась, если бы Юна вместо Рами оказалась у нее на лице, хотя Хана слабо представляла, что ей в этом случае делать, хотя природа, наверное, нашла бы какой-то ну там путь…
Или как там говорится?
- Ты хочешь поговорить, онни? – предположила Юна, и Хана с облегчением выдохнула.
Ну, конечно она хотела поговорить! А еще извиниться. Извиниться за то, что помешала, если можно, конечно, было это назвать, потому что причина, по которой она не очень понимала смысл своих извинений скрывалась в том, что Хане казалось, что Юне она не особенно помешала и извиняться…
- Онни? – Юна поводила перед ее лицом ладонью, - Может, ты все же будешь кимбап? С тунцом и с сыром, как ты любишь.
- Нет, - сказала Хана, решительно сдвигаясь с места и беря Юну за руку, - нам надо поговорить.
Конечно, она совершила ошибку, отведя Юну не к себе в комнату, потому что лучше всего было общаться обо всем произошедшем на нейтральной территории, но Хана не была уверена в том, что ее комната будет после их разговора нейтральной территорией, а ей надо было еще как-то там жить.
Плюшики с кровати Саны смотрели на нее с укоризной. Хане почему-то очень захотелось перед ними извиниться. Пудоня валялась на самом краю кровати Юны, почти свесившись головой вниз. Подушка Рами была убрана на игровое кресло рядом со столом, где стоял ноутбук Юны.
И как хорошо, что ее глупая беличья мордочка была обращена в стену. Хана вдруг поняла, что если бы Рами смотрела на нее, то в черных непроницаемых беличьих глазах застыло бы превосходство.
Это была я, а не ты. Неудачница.
Внутри у Ханы все начало кипеть от возмущения, хотя Рами сейчас даже не смотрела в ее сторону.
- Онни, ты хочешь поговорить о том, что я была плохой девочкой?
Что?
Хана обратила наконец свое внимание на Юну, которая сидела на краю своей кровати, сложив руки на коленях, и смотрела на нее снизу вверх. Ее большие черные глаза, направленные на Хану, сияли и в них не было ни капли вины.
Кажется, что Юне реально нравилось быть плохой девочкой, хотя обычно колючкой, которой нравилось выводить Хану из себя была Вонен. А Юна же…ну, она была всегда послушной и услужливой и…
- Да, - севшим голосом сказала Хана, - ты была очень плохой девочкой. Я бы даже сказала, что ты была никчемной дрянью. Более бесполезного человека чем ты вчера ночью я не видела никогда в своей жизни.
Нижняя губа Юны задрожала. Пальцы стиснули ткань на штанинах.
- Ты, - сказала Хана, расталкивая колени Юны в сторону, чтобы сесть на кровать лицом к ней, упираясь коленкой в пах Юны, - могла бы просто прийти ко мне. Но вместо этого ты решила, что неплохо бы выебать…подушку.
Юна вздрогнула, потому что Хана никогда не использовала таких слов. Даже когда она ругалась или травмировалась, все, что она могла сказать так это «черт». Хана следила за собой, потому что обязана была всем быть примером. Она была лидером.
- Страшно просто подумать, что ты тут делаешь со всеми этими игрушками Саны. Скачешь на них по очереди? Ты хотя бы их моешь после себя? Бедные маленькие малыши, они не заслужили того, чтобы ты себе их засовывала в…
Хана запнулась, тяжело дыша. Вообще, она пришла сюда извиняться. Как, черт возьми, все это закончилось вот этим…
- В пизду?
- Что?
- Чтобы ты себе их засовывала в пизду?
- Я?
- Я, - Юна тяжело вздохнула. На ее лице появилось усталое разочарование, - Ханна- онни, почему ты не умеешь ругаться? Ты же репер.
- Меня оштрафуют, - пробормотала Хана, чувствуя, как лицо ее заливает жар. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
Она неловко слезла с Юны и села рядом с ней на кровать.
- Прости за это. Я не хотела этого говорить.
- А мне показалось, что хотела.
- Вообще, я пришла извиниться. Я должна была уйти. Не мешать тебе.
- Но ты не мешала.
- Ты… - Хана уставилась на пунцовую Юну, - ты…это… специально? Ты хотела, чтобы тебя застукали?
- Иногда я думаю, что меня могут поймать. И от этого становится намного острее… Ты никогда так не делала?
Хана покачала головой. Ей была даже грустно от того, что у нее короткие волосы. Будь они длиннее так она могла бы ими сейчас завеситься, прерваться этот разговор, сославшись на созвон с Эденом и сбежать из комнаты.
- Онни, надеюсь, что ты не считаешь меня извращенкой.
- Нет, конечно, - твердо сказала Хана, потому что извращенкой она считала тут только себя.
Хотя я и не понимаю, прибавила она мысленно, зачем ты все это делаешь.
- Тогда мы можем все это забыть? Просто забыть и ничего страшного.
- Я просто не понимаю, - наконец выпалила Хана, - почему, блин, Рами.
- Когда это могла бы быть ты?
- Если тебе одиноко, - сказала Хана, дурея от своей смелости, - то мы можем попробовать, потому что мне тоже одиноко. Но только если нас поймают, то нас выгонят с позором. Обеих.
Я не думаю, что отец согласится с тем, чтобы оставить нас в компании. Разврат – это огромный удар по репутации группы. Нам придется уйти.
В глазах Юны появились лукавые огоньки.
- Мы просто будем очень тихими, онни. Я обещаю.
Врушка из Юны все еще была никакая.