bad idea

Идея была авантюрная и довольно странная. Чуя никогда таким не промышлял, да и даже не думал, но... В жизни случается всякое. Бывают всякие перемены, из-за которых хочется чего-то нового. Да и Накахара в свою очередь был человеком, который сексуально активен и эта его сторона не стоит на месте. А учитывая, что у него есть пара, то эти эксперименты кажутся еще более привлекательными.

Дазай всегда осыпает Чую комплиментами, не важно в каком он состоянии: сонный, уставший, веселый, злой. Язык Дазая всегда поворачивается в сторону того, чтобы льстить Чуе. Приласкать его и задобрить. В этом Осаму был профессионалом, которому нет равных. И он прекрасно знает, что Чуя любит это. Он тает от этих слов, а его нахмуренные брови сразу сменяются оцепенением. Каким бы грозным Чуя не казался — с Дазаем он был таким изредка.

Да, пускал колкости, да, мог съязвить всякую ересь и послать Осаму, но он знал, что это всё — совершенно не его Чуя.

Его Чуя, который ходит с меткой: любит прижиматься к нему во сне; капризничает о завтраке в постели; тянется за поцелуями, словно к лучам солнца. Вот это был Его Чуя.

Он заходит в магазин, совершенно непринуждённо и спокойно отправляясь к отделу с нижнем бельем для девушек. Выбор был, конечно, солидный, но Накахара остановился на неизменной классике: черные чулки с ажурными узорами на бёдрах. Консультанты магазинов видели разное, поэтому подобное их бы не удивило. Чуя был взволнован. Он поглядел на время, когда выходил из магазина и вызвал такси. У них с Дазаем сегодня не было никаких планов, только тихий ужин вместе. Ничего сверхъестественного.

Сегодня он готовить не планировал, Осаму прекрасно это знал — у них была заказана доставка на сегодняшнюю дату и нужное время. Поэтому Накахаре оставалось только забрать еду и накрыть на стол, что он, впрочем, и сделал, когда был дома и курьер оповестил о своем приезде.

Запах ресторанной еды разносился по их дому, концентрируясь на кухне. Чуя невольно смотрит на пакет с чулками и на часы. Пора.

Он ускальзывает в ванную, снимая брюки и разглядывает чулки. Повезло, что у омег растительность на теле минимальная. А еще повезло, что Дазай ненавидет волосы на своём теле и ходит на разные процедуры. Чуя тоже не особо любит всех этих альф, которые не ухаживают за собой. Возможно, именно поэтому у него никогда особо не было тесного контакта с альфами, который мог бы дойти до метки.

Дазаю просто повезло.

Чуя хмыкает, исключая тот факт, что вообще-то, они истинная пара! Чуя обожает шутить, что это не так и ему просто еще при рождении решили угробить всю жизнь. Иногда Осаму обижался — когда был усталым и опечаленным. В такие моменты Накахара ластился ближе и расцеловывал его, лишь щебеча что-то ласковое и любовное.

Чулки плотно осели на бедрах. С размером не прогадал, но это не важно сейчас, потому что Накахара снова надевает брюки и слышит, как открывается входная дверь. Он прячет пакет из магазина и выскальзывает из ванной, выключая свет.

— Привет, дорогой, — Чуя выглядывает в коридор и улыбается. Первое время Дазай косился на Чую, когда он так его называл, потому что... Ох, да, Чуя сначала издевался так над ним, но затем сам привык к этому обращению. — Устал? Мой руки и пойдем поужинаем.

Осаму вешает своё пальто, сразу же чувствуя ненавязчивый сладкий запах Чуи. Он пахнет соленой карамелью и спелой вишней. Когда в Японии начинает цвести сакура, то Осаму довольствуется тем, что улицы пахнут вишней и ему это напоминает Его Чую.

Накахара пробирается к нему в объятия и чувствует запах мяты и кофе. Странное сочетание — думал Чуя, когда они с Дазаем только начали общаться, но с каждой встречей — Накахара понимал, что он абсолютно точно влип. И феромоны Дазая до одури притягательные.

— Привет, милый, — Осаму целует его в макушку, обнимая покрепче, а затем он всё-таки уходит мыть руки и возвращается на кухню. Чуя был немного нервным и Дазай это чувствовал. Они живут уже пару лет вместе, конечно, он отчетливо считывает эмоции и чувства Накахары. — Всё в порядке?

Чуя кивает, наливая вино в их бокалы.

— Абсолютно.

Ничем не примечательный ужин. Разговоры о работе, о быте и о будущем. Всё, как всегда, но Дазая не покидало ощущение, что с Чуей что-то не то. Он ерзает на стуле и вечно кладет руку на бедро, будто проверяя что-то.

— Пойдем в спальню? Кажется, ты уже устал, — Осаму усмехается, поднимаясь со стола, чтобы убрать всю посуду в раковину. Завтра намоет, как раз выходной. И ухаживать за домом ему нравится не меньше, чем Чуе, поэтому они делят бытовые обязанности. Накахара был немного удивлен этому жесту в первый раз, а Дазай озадачен одним вопросом: с кем до этого вообще встречался Чуя?

Уроды. Не больше и не меньше.

В спальне Осаму раздевался спиной к Чуе, совершенно не замечая ничего. И когда он повернулся что-то сказать, то замер. Его сердце пропустило медленный и тяжелый удар.

Чуя стоял перед ним в чулках. Они идеально облегали его ноги, очерчивая изгибы мышц, оседая прямо под линией задницы. Абсолютно обнаженный торс и на Накахаре только одни трусы, которые Осаму прямо сейчас хочет стянуть.

— Чуя... — выдыхает Осаму и тут же делает шаг ближе, видя легкое смущение на лице омеги. — Боги, не смущайся. Ты такой... Очаровательный в них.

Чуя тихо вздыхает, попадая в объятия Осаму. Ну, как в объятия. Дазай откровенно лапает его: ведет руками по спине, постепенно спускаясь к заднице, чтобы оттянуть ткань трусов.

— Ты богоподобен, — шепчет Дазай на ушко Чуе и мягко кусает за его мочку. Чуя кладет руки ему на плечи и сжимает голую кожу своими пальцами. — Я люблю тебя. Так чертовски сильно. И примерно так же сильно хочу тебя.

Чуя мычит, потому что Осаму захватывает его губы в поцелуй. Во время поцелуя они перемещаются на постель, едва двигая ногами, чтобы не запутаться в них.

Осаму нависает сверху, буквально голодным взглядом смотря на Чую под собой. Его запах становится гуще, точно так же, как и запах Чуи. От этого его голову срывает. Он впивается губами в шею Накахары, целуя ее и оставляя небольшие засосы на ключицах. Его рука сползла к ткани трусов, небрежно стягивая их. Чуя сдавленно выдыхает, дотягиваясь до шеи Осаму. Он вдыхает его запах и ведет языком по его линии шеи, прикрывая глаза, когда Дазай раздвигает его ноги.

Дазай снова оглядывает его, впитывая это зрелище, буквально, чтобы оно впечаталось в его память. Эти блядские чулки и вздохи Накахары сводят его с ума. Он опускается и слышит скулёж Чуи, который явно разочарован тем, что Дазай не дает ему касаться шеи. Но Чуя тут же расслабляется, когда Осаму целует его живот.

— Самый красивый.

— Осаму...

— Что, золотце?

— Прекрати это говорить...

Осаму усмехается ему в кожу и снова целует, поглаживая рукой возбуждённый член омеги. Тихий стон срывается с губ Чуи.

— Ни за что.

Дазай держит руки на талии Чуи и толкается в его тело. Член обволакивают теплые стенки и он глухо стонет, а Накахара наоборот — уже громче. Осаму выжидает, чтобы Чуя привык, хотя... Они занимались сексом буквально пару дней назад, но он ни в коем случае никогда бы не хотел навредить Чуе. Поэтому подготовка и такое нежное начало — это всё, что может Осаму сделать для него.

Толчки стали чаще и резче. Дазай толкается вглубь, заставляя Чую выгибаться и громко стонать. Эти громкие стоны разносились по их спальне и Осаму невольно закрывал глаза, потому что это то еще удовольствие. Он обожал Чую полностью: его характер, его лицо, тело и чертов голос. Не важно с какой интонацией общается Накахара — Осаму всегда наслаждается. Он пропускает мимо ушей их ругань, засматриваясь на Чую... Он уверен, что этот парень послан ему Богом, но непонятно за что.

Запах Чуи: сладкий, густой и осязаемый, заставляет Осаму целовать всё его тело, пока его бёдра продолжают двигаться в ритме.

— Осаму! — Чуя вскрикивает, когда Дазай проходится по его простате, заставляя выгнуться в идеальную дугу. Этот человек сплошной соблазн. И Осаму хватает гребаная гордость, что именно его метка красуется на бледной шее Чуи. — Ах... Блять...

Осаму сдавленно усмехается ругани, но затем нежно впивается в губы Чуи, постепенно углубляя этот поцелуй. Он становится жадным, впитывая каждый вздох, мычание и стон. Осаму совершенно не церемонится, по крайней мере точно не сейчас. Он придерживает бедра Чуи, фиксируя его положение и одна рука сползает к чулкам. Он дергает за ткань и та слабо хлестает кожу Накахары. Это выглядит весьма... притягательно. Он не разорвет эти чулки. Он будет ими наслаждаться и в следующие разы, буквально вымаливая Чую их надеть снова.

Он помогает Чуе кончить, водя по его члену в темп собственных толчков, пока бедра ударяются о тело омеги, создавая звук шлепков. Симфония звуков, феромоны, духота спальни — всё давит, и Дазай чувствует, как его узел внизу живота начинает сводить с ума. И поэтому он не прекращает движения, доводя их двоих до пика.

И... гребаная сцепка. Гребаная, потому что Чуя ненавидит чувство липкости, но прямо сейчас сперма украшает его живот, пока Осаму дышит ему в шею и наслаждается этой тишиной, которая смешивается со сбитыми дыханиями.