bad 2.3 18+
●●●
Сону больно ударился затылком, когда его с силой припечатали к стене. От удара из его рта вырвался короткий скулящий звук, но вместо искр перед глазами появилось чужое невероятно красивое лицо. Сильные руки хищно сомкнулись на талии, пальцы с силой сжали бока. От горячего возбуждения, скопившегося внизу живота, Киму хотелось плакать, но вместо этого он обхватил дрожащими руками крепкую шею парня и с силой потянул мягкие прядки на затылке.
Тот шагнул ближе, плотно прижимая Кима к выкрашенной стене. Сону хотел бы попятиться назад, но теперь был полностью заблокирован. Запах горького шоколада игриво раздражал рецепторы. Сону вдыхал его жадно и часто, надеясь что тот рано или поздно потеряет свою концентрацию. Но шоколад лишь сильнее раскрывался от каждого, даже самого мелкого, движения.
Парень, с которым Сону сбежал с танцпола, представился Сонхуном. Имя было красивым и запоминающимся, но Ким всё равно часто повторял его, пока они развлекались внизу. Словно смаковал на вкус новую необычную конфету. Сону не мог не признать, что ему нравился этот вкус. Настолько нравился, что он позволил Сонхуну заигрывать с собой, класть широкую ладонь на талию и угощать коктейлями. Потом новый знакомый увлёк его на танцпол, и там между ними вспыхнула какая-то дикая искра. Сону и раньше случалось оказаться под влиянием чужих, чересчур сильных, эмоций, когда чувства другого человека буквально вытесняли его собственные. Однако, то, что он перехватил от Сонхуна, когда их тела в первый раз неоднозначно коснулись друг друга в танце, не шло в сравнение ни с одной эмоцией, испытываемой фатоном ранее.
Сонхун восхищался его телом, игривым шармом и доступностью, что пряталась за замком игривости. На самом деле Ким не отметил в себе момент, когда эмоции схлестнулись с чужими, перемешались, и завладели рассудком. Он просто тянулся к парню, касался его плеч, ладоней, крепкой груди, скрытой под тканью футболки. Сону пришёл в себя не секунду, когда манящий хищный взгляд чужих глаз замер на приоткрытых губах. Сонхун наклонился почти вплотную и сказал на удивление тихо, но чтобы Сону услышал:
— Хочешь её снять?
Сону моргнул. Только в этот момент он вдруг почувствовал, как сильно хотел и как боялся сказать об этом вслух. Новый знакомый будто прочитал его мысли и смог выцепить из шального потока самые потаённые желания.
Именно так они оказались на втором этаже. Приватные комнаты не должны были сегодня работать, по крайней мере не все. Они наугад ввалились в первую попавшуюся дверь, и комната, залитая красным светом, оказалась пустой. А сейчас, когда желание стремительно застилало рассудок, Сону подумал, что этот вечер для него обернётся неподъёмным выигрышем. Если конечно, Сонхун не сбежит и оставит свой номер после.
Кожаная куртка парня с громким шуршащим звуком упала на пол, когда Сону широким движением стянул её с чужих плеч. Под ней оказалось подтянутое тело и крепкая мускулатура, от ощущения под пальцами которой Киму захотелось осесть на пол. Но Сонхун снова впился пальцами в его талию, притянув к себе.
— Ненавижу персики, — прорычал он Киму на ухо. Сону взволнованно закусил губу. От контрастных эмоций в чужой голове, у него плыло перед глазами. — Но тебя хочу сильнее.
Сону рвано выдохнул, выпуская из груди стон. Он не чувствовал себя таким желанным никогда в жизни, и от этого у него подгибались колени. Губы Сонхуна спускались вниз сначала по скуле к подбородку, затем вниз по шее. Язык ловко обогнул выпирающий хрящик, заставив Сону сглотнуть от предвкушения.
Вжикнул замок на джинсах. Ким вжался в стену — слишком быстро. Неужели Сонхун хотел просто взять его у стены, как дешевую проститутку? Это было бы унизительно. Но Сону не мог совладать с желанием парня, застилавшим ему глаза. Фатон почти перестал различать свои эмоции и чужие. Перед глазами мерцал красный и дикое, почти животное «хочу, хочу, хочу». Поэтому он позволил так быстро коснуться себя внизу, и организм предательски податливо отреагировал на это. Тихий стон сорвался с губ, когда чужая ладонь сжалась вокруг чувствительного органа. Сонхун поймал его губами, заставив парня потянуться за ними, словно к воде во время засухи. Ещё движение заставило Сону беспомощно вцепиться в его плечи, потому что поцелуя он так и не получил. Сонхуну словно нравилось дразнить и видеть реакцию своей жертвы.
Персик начал смешиваться с шоколадом и кислинкой оседал на языке. Сону зажмурился и от смелых движений сонхуновой руки намеренно ударился затылком о стену за спиной. Он надеялся, что это поможет его ощущениям вернуться в норму, но это лишь всколыхнуло всё внутри головы фатона, и желание снова загорелось ярким красным цветом. Естественной смазки было мало, и Сонхун, очевидно, не собирался сделать что-то своим ртом. Сону снова заскулил от безысходности. Прикосновения парня были приятными и грубоватыми одновременно, но это так нравилось Киму, что терпение заканчивалось быстрее, чем хотелось бы.
Сонхун всё не останавливался выцеловывать его шею и плечи, когда оттягивал край футболки. Казалось, что он наслаждается запахом чужой кожи, захлёбывается в нём. Но разве он только что не сказал, что ненавидит персики…
Сону закусил губу, только вспомнив об этом. Чужие губы не давали ему сфокусировать внимание на лице, поцелуи заставляли постоянно менять положение головы. Ким решил действовать на ощупь. Пальцы, что секунду назад цеплялись за край воротника белоснежной футболки, разжались. Ладони скользнули вниз, снова отмечая по пути крепкий рельеф чужих грудных мышц, и остановились у кромки джинс парня. Широкий кожаный ремень был ощутимым препятствием, с которым Сону был не в состоянии справиться в таком дезориентированном состоянии. Пальцы сжали смятые края хлопковой футболки и потянули вверх.
Сонхун слегка отстранился, очевидно, почувствовав движение собственной футболки. Он позволил Сону вытащить её края штанов и коснуться пальцами кожи на собственном животе. Движение его руки на мгновение замедлились и стали более размашистыми и тягучими. Тело Кима послушно гнулось от его ласк и ведь парень даже не знал, какое наслаждение приносил Сонхуну этот вид. Их глаза встретились, и в полутьме комнаты Сону показалось, что на него смотрит дикий зверь. Но в отличии от животного, Сонхун коварно улыбнулся, заставив фатона прочувствовать на себе новую волну чужого желания.
Сону, ослеплённый потоком чужих эмоций, тихо застонал и требовательно толкнулся в горячую ладонь, что продолжала дразнить.
— Пожалуйста… — зашептал он, словно в бреду, — …пожалуйста. — Его пальцы не слушались и дрожали, когда он на ощупь нашёл пряжку ремня и попытался её расстегнуть.
Сонхун улыбнулся, наклонился ближе, его язык скользнул по мочке уха, задел серёжку. Сону на удивление легко справился с пряжкой, ухватился за кромку чужих штанов и потянул на себя. Эта манипуляция заставила Сонхуна разомкнуть ладонь и плотно вжаться своим пахом в чужой. Сону горел в его объятиях и сходил с ума от близости, которая даже толком не началась. Это по настоящему кружило голову, и Сонхун поддался.
Его движения, быстрые и точные, легко переместили обоих на пару метров в сторону. От лёгкого толчка в грудь, Сону неуклюже присел на край кровати, чуть не откинувшись на матрас спиной. Выставленная назад рука позволила ему удержаться в сидячем положении, и он с вызовом посмотрел снизу вверх на своего партнёра. Показалось, Сонхун издал тихий рычащий звук, прочитав жажду во взгляде напротив. Рывком стянув с себя футболку, он приблизился к краю кровати, готовый закончить всё быстро и горячо, но Ким остановил это намерение, потянувшись пальцами в замку на его штанах.
Пальцы всё ещё дрожали, когда Сону расстёгивал пуговицу, когда тянул вниз собачку на маленьком замке. Сонхун легко прочитал его намерение, с готовностью выпрямился и запустил длинные пальцы в пушистые пряди волос, слегка липкие от нанесённого на длину фиксатора.
Пальцы уверенно сжались вокруг Сонхуна, словно Сону всегда готов был к его форме и размеру. Губы заблестели, когда Ким облизал их, чтобы увлажнить, а потом из Сонхуна будто вышибло весь воздух. Горячий влажный язык коснулся головки широко и уверенно, заставляя задохнуться от ударившей по чувствительным рецепторам волны удовольствия. Пальцы сжались в чужих волосах. Сонхун контролировал, был готов направлять, но не настаивал. Но Сону не тянул, ерзая от собственного желания по шёлковому покрывалу.
Он заглотил сразу наполовину, легко и быстро. С губ Сонхуна сорвался неприличный звук, когда ствол погрузился глубже во влажный рот. Он тут же несильно толкнулся навстречу проворному языку, что смело обводил изгибы выступающих вен. Сону двигался неспеша, но очень уверенно, со знанием процесса и полным пониманием того, как партнёру будет приятно. Пальцы Сонхуна сильнее сжали волосы не его макушке, бёдра требовательно двинулись вперёд. Сону послушно подался навстречу, втянув щёки. Сонхун зашипел от ощущений, и ему стало неудобно просто стоять. Почувствовав это, Сону отстранился с характерным хлюпающим звуком, и поднял на парня глаза.
Сонхун выглядел пугающе жадным. В его глазах разверзлась чернота, которую легко было различить даже при плохом освещении. На Сону пахнуло новой волной: горячей, ослепляющей. И он перестал ощущать себя, в своём же разуме.
Сону помнил, как Сонхун бросился на него, придавив к кровати своим весом. Помнил, как из-за близости и жара их тел было трудно дышать. Сону помнил, но очень смутно, как с него снимали одежду. Всё, что происходило дальше он помнил очень плохо. Эмоции Сонхуна окончательно перекрыли его собственные, оставив место лишь наслаждению и желанию обладать.
В коротких просветах ощущений, Сону чувствовал пальцы, что до боли впивались в бёдра. Чувствовал, как под ноктями шуршала кожа на спине. Он помнил, как хватал его губы зубами, как из груди навстречу поцелую вырывались стоны. Сону помнил горячее дыхание возле уха, такой же горячий язык, властное движение, заставившее его наклонить голову набок, и вспышку боли, — яркую, выбивающуюся на фоне других эмоций. Металлический запах ударил в нос, но быстро испарился, смешавшись с шоколадом Сонхуна. Боль так же быстро сменилась наслаждением, от которого Сону почувствовал хруст в позвоночнике, — так сильно выгибалось его тело от удовольствия. Таких эмоций он не переживал ни с кем другим.
Ким не знал, сколько прошло времени, чувствовал только, как им снова и снова овладевают. Сону ощущал, как Сонхун разрывался от восторга потому что мог касаться его, целовать, делать своим хотя бы сейчас. В голове пульсировал восторг и неутолимая жажда, поэтому ни тот ни другой не могли остановиться и дать друг другу передохнуть.
Сону не знал, сколько длилась эта ночь. Последнее, что памятным пятном полыхнуло в его голове, — ещё одна вспышка. Это был длинный для своей мгновенности, яркий и разрывающий внутренности момент их общего наслаждения. Сону снова почувствовал укол боли, но на переферии оргазма она почти не была заметна. Металлический привкус, похожий на кровь, осел на его собственных губах.
После этого Сону отключился.