Атлас воспоминаний (продолжение)

Сириус терпеть не мог бездействие. И ожидание. Поэтому сейчас, когда ему оставалось только ждать, он был близок к тому, чтобы сойти с ума. Сириус курсировал вдоль берега большого пруда, перемещаясь между двумя скамейками. Как только он доходил до края одной, он тут же разворачивался и направлялся к другой.

Он ждал брата. Нервная улыбка растянула губы. Сириус не видел Регулуса со школы, когда тот бледной и надменной тенью иногда попадал в его поле зрения в Большом Зале или в коридорах между занятиями.

Интересно, сильно ли Регулус изменился? Стал ли он выше? Он придёт в мантии Пожирателя или догадается одеться по-магловски? А может быть, он вообще отрастил бороду, как у папаши? У Сириуса вырвался истерический смешок.

Глубоко в душе Сириус всё ещё надеялся, что за оболочкой Пожирателя смерти в Регулусе ещё жив мальчик с большими и чистыми серыми глазами. Мальчик, который безоговорочно доверял своему старшему брату. Который всегда инстинктивно прятался за его спину, когда имел несчастье провиниться перед матерью. Который уснул после изнуряющих слёз под боком у Сириуса в его последнюю ночь перед отправлением в Хогвартс. Его Реджи.

Эта сумасшедшая надежда — единственное, что двигало Сириусом. Это был его способ всё изменить и вернуть в правильное русло. Он хотел заново узнать Регулуса. Он хотел, чтобы и Регулус узнал его.

О, Реджи точно понравится у Поттеров! Возможно, ему понравится магловская музыка, которую обожали Сириус и Ремус? При мысли об угрюмом, но всё же мирном Регулусе, сидящем в гостиной Флимонта и Юфимии, в груди Сириуса теплело и жгло сладким огнём. Наверняка поначалу Регулус будет недружелюбен, но, может быть, когда он увидит, что…

Скрип гравия, потревоженного осторожными шагами, мгновенно прервал мысли Сириуса. Он резко развернулся на звук, выхватывая палочку. Это уже было почти инстинктивно, что-то выработанное за время постоянного страха подставить спину под чужое заклинание.

Он пришёл.

Сириус застыл с прикованным к брату взглядом, не в силах пошевелиться. Да, Регулус определённо стал немного выше. И он пришёл в магловском. Регулус был одет во всё чёрное: строгое пальто, брюки и ботинки. Волосы стали чуть длиннее, чем помнил Сириус.

Когда он наконец встретил взгляд Регулуса, внутри всё похолодело. Глаза Регулуса были… никакими. В них выражалась пустота. Как будто в этом человеке не осталось ни капли жизни, чувств и эмоций. Сириус тяжело сглотнул. Он знал, что сделало эти глаза такими мёртвыми. Сильнейшая окклюменция.

Его брат прятался где-то там, глубоко-глубоко на дне мёртвых серых глаз. Сириус расправил плечи и медленно выдохнул. Он вытащит его оттуда. Он сделает это, во что бы то ни стало. Сириус не уйдёт без Реджи.

— Привет, — осторожно сказал Сириус.

Регулус сухо кивнул, не сводя с брата стеклянный взгляд.

— К чему эта встреча, Сириус?

Сириус моргнул. Как он ни пытался подготовиться к этому, равнодушный тон причинял острую боль, которую невозможно было проигнорировать.

— Реджи, в какой момент мы перестали быть братьями?

Регулус опустил взгляд на тёмный влажный гравий под ногами. Сириусу казалось, что они были одни в этом парке, в этом городе, такая стояла тишина. Тишина была тяжёлая, удушающая. Она разбилась, осыпая на землю острые осколки, когда прозвучал резкий голос Регулуса.

— Тогда, когда ты назвал меня трусом и слабаком?

Он поднял на брата безжалостный взгляд. Сириус взмолился, чтобы сейчас его голос предательски не дрогнул.

— Регулус, скажи мне, что ты не трус.

Регулус без веселья усмехнулся и уверенно отчеканил:

— Я не трус, дорогой братец. И я сделал свой выбор. А вот ты, Сириус, почему предаёшь своих друзей и свои идеалы прямо сейчас? Почему ты здесь?

Потому, что ты всё ещё моя семья, Регулус. Как бы я ни пытался отречься от тебя и вычеркнуть тебя из моей жизни, ты всегда со мной. И мне так больно, что ты смог.

У Сириуса не получалось сказать это вслух. Но он мог попробовать по-другому.

— Реджи, ты помнишь?

Сириус был уверен, он просто знал, что брат понял его. Глаза Регулуса на миг блеснули, и Сириус заметил это сквозь все окклюменционные стены.

— Да, я помню, — медленно ответил Регулус.

Сириус обвёл взглядом дорожку, на которой они стояли, широкий газон с пожухлой прошлогодней травой. То самое раскидистое дерево на берегу пруда. Он мог слышать радостный смех Реджи, видеть его восторженные глаза и руки, полные разноцветных листьев. Помнил ли Регулус это так же ярко?

— Это что-то значит, — тихо сказал Сириус.

На самом деле, это значило слишком много для него. Но он не мог заставить себя сказать это. Не тогда, когда Регулус с таким холодом и равнодушием смотрел на него.

Но у Сириуса всё ещё был план.

— Регулус, я вижу, что для тебя это не имеет никакого значения. И я для тебя — лишь далёкое, ничего не значащее прошлое.

Сириус не предполагал, что будет насколько тяжело. Поэтому ему пришлось сделать паузу, чтобы взять себя в руки и продолжить. Регулус не отводил от него странного напряжённого взгляда.

— Мы теперь окончательно по разные стороны баррикад. В любой следующей стычке с Пожирателями я могу не узнать тебя под серебряной маской.

Регулус слегка повёл головой в сторону. Это едва заметное движение, но Сириус помнил его. Регулусу было неуютно от слов брата, как бы он ни пытался показаться равнодушным.

— Регулус, до сих пор у меня была крохотная надежда, что рано или поздно между нами всё наладится. Но теперь я вижу, что это невозможно. Моего брата больше нет.

Регулус переступил с ноги на ногу, сверля Сириуса острым взглядом. Казалось, он хотел что-то сказать и никак не решался.

Сириус медленно вдохнул и выдохнул. Он должен. Ради Регулуса. Всё это ради него.

— Мой брат умер. И я хочу с ним попрощаться. Я заслуживаю проводить Реджи в последний путь. И на это я прошу твоего разрешения.

Сириус чувствовал пронзительную резь в груди, как будто его слова были правдой. Но это было не так. Это был блеф. Блеф, чтобы обнять Регулуса. Это неправда, ведь так?

— Регулус, пожалуйста, — почти прошептал Сириус, моргая сквозь обжигающую глаза пелену.

Регулус тяжело дышал, раздувая ноздри и сжимая зубы. Казалось, он хочет ударить Сириуса. Уничтожить его, убить.

— Делай, что тебе нужно, — наконец процедил он.

Сириус замер. Сейчас. Сейчас решится судьба Реджи. Он медленно сделал шаг к брату. Затем ещё один. Он как будто с трудом преодолевал это небольшое расстояние. Как будто это был путь к месту казни, где ему отрубят голову, и он цеплялся за последние секунды своей жизни.

Сириус сделал последний шаг и крепко обнял Регулуса. Он стиснул его в кольце своих рук прямо как в детстве, когда любимый младший брат отчаянно нуждался в любви и ласке, а Сириус был готов на что угодно ради него. Сейчас он не ощущал всех этих лет и огромной пропасти между ними. Как Сириус не пытался сдержаться, слёзы всё равно потекли по его щекам.

Он цеплялся за Регулуса, как за надёжную мачту во время шторма. Что он вообще должен сейчас чувствовать? Это должно ощущаться, как какой-то странный обряд? Что вообще имелось в виду под «объятиями» в пророчестве? Конечно, Сириус думал об этом и раньше, но ему было достаточно малейшего, призрачного шанса на спасение Регулуса, поэтому он запрещал себе сомневаться в своих намерениях. Он просто следовал плану.

Но сейчас, чувствуя под пальцами жёсткий материал пальто и вдыхая свежий незнакомый аромат парфюма, Сириус весь превратился в ожидание. Регулус не шевелился и не обнимал Сириуса в ответ. Казалось, он просто ждал, когда Сириус его наконец-то отпустит. Но он просто не мог. Слёзы капали и впитывались в ткань пальто на плече Регулуса, и вместе со слезами утекала и его сумасшедшая надежда.

Отпусти. Отпусти его.

И Сириус отпустил. Он разжал руки, и Регулус тут же сделал шаг назад. Он несколько секунд стоял с нервным выражением лица, будто ожидал чего-то. Казалось, вот-вот все его щиты рухнут, потому что у него больше не оставалось сил их сдерживать.

Сириус всматривался в брата. Он отчаянно искал Реджи. В глазах Регулуса было всё меньше холода и всё больше беспредельной боли. В них был страх. Испуг. Сириус слишком хорошо помнил, как выглядит страх в глазах брата, и он почти сделал шаг навстречу, но Регулус отшатнулся. Его лицо исказилось, и он закрыл его руками.

— Реджи…

Через несколько мучительных секунд Регулус медленно опустил руки, и его выражение снова стало больше напоминать маску, чем черты живого человека.

Нет. Этого не может быть.

Регулус жёстко усмехнулся.

— Думаю, прощание можно считать состоявшимся.

Он развернулся и зашагал по направлению к выходу из парка. Регулус отдалялся, а Сириус чувствовал, как будто от него наживую отрывают куски плоти. Он хотел догнать Регулуса, вцепиться в него и больше никогда, никогда не отпускать. Всё его существо кричало в агонии. Но он не мог пошевелиться.

Вдруг Регулус остановился, обернулся и пристально посмотрел Сириусу в глаза.

— Реджи просил передать тебе «прощай, брат».

И он исчез с громким хлопком.

Сириус слонялся по дому, как потерянное во времени привидение. Иногда ему казалось, что он ещё в молодости израсходовал весь положенный ему запас дружбы и добра, и теперь ему остаётся доживать остаток лет в одиночестве и тоске по прошлому. Он застрял в сожалениях и вечных размышлениях «а что было бы, если…». Что он мог бы сделать лучше, в чём постараться сильнее. Мысли разъедали его сознание, как термиты старый дом, и Сириус уже ощущал шаткость когда-то прочной и надёжной конструкции.

В голове Сириуса как будто был ограниченный набор вещей, на которых он мог сосредоточиться. Джеймс и Лили. Питер. Ремус. Гарри. Война. Та и эта, грядущая. Регулус. Реджи…

Сириус не решался заходить в его комнату. Это было слишком. Гораздо сильнее и разрушительнее, чем он мог предположить. Однажды он набрался смелости, но даже беглый взгляд, брошенный с порога, заставил его передумать.

Но сегодня был тот самый день… Разгар сентября. И их осеннее детское приключение в Гайд-парке. Сириус в нерешительности замер перед тяжёлой дверью, а затем медленно толкнул её. Это была всё та же комната, она выглядела в точности так, как Сириус её помнил. Даже удивительно, что Регулус ничего не менял в ней, взрослея.

Сириус сделал несколько осторожных шагов. Он обводил взглядом до боли знакомые предметы. Он без малейших усилий мог увидеть их с Реджи, лежащими на кровати с книжкой или рассматривающими очередной контрабандный подарок Андромеды.

И, конечно же, книжный шкаф. Сириус усмехнулся. Их атлас… Их общий тайник. Наверное, Регулус его выбросил. Но Сириус всё равно подошёл к полкам, чтобы проверить. Эта упрямая надежда, которая никак не хотела умирать в нём. Она уцелела даже в Азкабане, даже после всего, что Сириус пережил. И после всех, кого он пережил.

Сириус открыл стеклянные дверцы и неверяще уставился на знакомый корешок. Это он, никаких сомнений. Сириус провёл дрожащими пальцами по запылившейся книге, и иллюзия не растворилась. Он вытащил тяжёлый том и присел на кровать, раскрывая слипшиеся от времени страницы. Всё было на месте… Бордовые листья, фантики от магловской жвачки, которая красила губы и язык в яркий фиолетовый оттенок. Сириус тихо засмеялся при воспоминании о нелепом и милом виде маленького Реджи с фиолетовым ртом.

Стихи Сириуса… Сначала они казались ему прекрасными, а через пару месяцев он уже порывался сжечь их в камине, но Регулус сердито запретил ему такой «вандализм».

Перелистнув страницу, Сириус наткнулся на незнакомый конверт. Может быть, Регулус продолжал складывать в атлас свои секреты и после ухода Сириуса? В любом случае, наверное, не стоит это читать. Но руки сами потянулись к конверту. Когда Сириус его перевернул, у него перехватило дыхание. Там значилось его имя.

Дрожащими пальцами Сириус вытащил из конверта сложенный вчетверо пергамент и поспешно его развернул.

Сириус выронил письмо. Он закрыл лицо руками и просто стал судорожно дышать холодным, разрывающим лёгкие воздухом.

Реджи… Горячие слёзы струились по ладоням, скатываясь дальше по рукам и смачивая рукава рубашки.

Реджи… Он умирал с этой мыслью? Сириус никогда не ненавидел своего брата. Быть может, ему просто нравилось думать, что он его ненавидит, но это никогда не было правдой.

Сириус поспешно подхватил письмо с пола.

Сириус, нахмурившись, раз за разом перечитывал строчки пророчества. Это было не то. Совсем не то, что он слышал в воспоминаниях Андромеды. Почему отличалось окончание? Вальбурга точно говорила про освобождение от оков…

— Кикимер!

В комнате тут же раздался хлопок.

— Хозяин Сириус, — проскрипел старый эльф.

— Пророчество о детях Ориона и Вальбурги, что тебе известно о нём?

— Покойная хозяйка не любила говорить об этом...

— Я приказываю тебе рассказать всё, что ты знаешь и слышал, — твёрдо произнёс Сириус. — Отвечай мне!

Кикимер наклонил голову, скривился, но всё же начал говорить.

— Хозяйка была в ярости, услышав, что родит только дочерей. И она не хотела верить, что один из её детей умрёт в объятиях другого. Она считала, что это невозможная глупость, и собиралась выгнать гадалку прочь после этих слов, не заплатив. Тогда провидица поспешно исправила окончание пророчества. Вместо вечного сна она напророчила освобождение от оков…

— Этого просто не может быть, — одними губами прошептал поражённый Сириус.

— Хозяин Орион всегда считал первое пророчество верным. Он полагал, что гадалка специально попыталась угодить хозяйке, исправив окончание, чтобы всё-таки получить своё золото. Поэтому хозяин Орион рассказал хозяину Ре… — Кикимер запнулся и всхлипнул, — Регулусу первый вариант. А хозяйка Вальбурга всегда верила именно в исправленное пророчество.

— Ты свободен, Кикимер.

Эльф тут же исчез. Сириус оцепенело водил пальцами по выцветшему пергаменту письма. Он услышал от матери версию, в которую верила она. А Регулус услышал от отца другую. Истинную.

Реджи думал, что Сириус хочет убить его.

Это невозможно. Этого просто не может быть. Сириус тупо опустил взгляд на текст.

За окном детской спальни кружилась жёлтая сентябрьская листва. Она пролетала мимо зачарованного дома, мелькая яркими пятнами перед глазами Сириуса.

Он медленно опустился на колени перед выпавшим из рук атласом. Страницы тяжёлой книги раскрылись и рассыпали все свои сокровища. Дрожащими пальцами Сириус собрал с пола ломкие потускневшие кленовые листья и прижал их к лицу, вдыхая прелый пыльный запах.

— Я никогда не ненавидел тебя, Реджи… Я… Я никогда…

Отпусти. Отпусти меня.

— Реджи… Я не могу…

Едва уловимый прохладный выдох нежно коснулся его волос.

Прощай, брат.