au: «Ханахаки» Эндрилы

Абрам отчётливо почувствовал послевкусие горького шоколада на своём языке, в цвет которого были окрашены глаза незнакомца. Контраст пшеничных волос и тёмных, как смоль бровей, вызывал бурю эмоций своим различием оттенков, что не поддавалось логическому объяснению в еще подростковом возрасте мальчика. Ровнодушный взгляд карих глаз пронзал насквозь, заставляя сердце биться чаще, а не понятно от куда взявшимся бабочкам в животе – запархать, чтобы защекотать мягкие ткани изнутри. Черты лица юноши только начали свою конечную трансформацию из ребенка в юношу, приобретая острые черты, но все еще оставляя место округлым щечкам, делающим его столь милым и прекрасным взору.

Парниша очаровал Абрама на столько, что пришлось остановиться по среди оживлённой улицы, не замечая толпы недовольных прохожих, просто чтобы по дольше насладиться влекущей к себе красотой, и впервые попытаться познакомиться с кем-то, спустя множество лет в бегах.

– Хей! Прости, что отвлекаю. Меня зовут, Абрам. Позволь узнать и твое имя тоже.

Молодой парень, с еще детски рассыпанами по всему лицу веснушками, остановил таинственного незнакомца, схватив его за плечо, но тут же был отвергнут.

– Я не знакомлюсь.

Рука Абрама была грубо отброшена с чужого плеча и тогда парню стало понятно, что он слишком погорячился. Не стоило так поддаваться эмоциям и действовать безрассудно, останавливая незнакомого человека посреди улицы.

– Еще раз прошу прощения. Мне бы хотелось лишь узнать твоë имя. Прошу, выполни мою маленькую просьбу, – повторяет попытку Абрам, сокращая расстояние между ними, но прекрасный незнакомец лишь отступает на два шага, морща аккуратный носик.

– Отвали, малец, если жизнь дорога.

Так забавно было слышать подобное обращение от того, кто ростом ниже на голову, а голосом выше на целый диапазон. Хмурое личико не пугало Абрама, как и угрозы, которые невозможно было воспринимать в серьез из-за чарующей внешности молодого парня.

– Очень жаль, – взгляд голубых глаз медленно опускается к полу. Приходится прикладывая для этого всяческие усилия, чтобы не продолжать так нагло пялиться на незнакомца, – прости, что занял твое время.

Абрам разворачивается спиной к парнишке и поспешно покидает улицу, навсегда запечатлив в своей памяти пшеничные волосы и глаза, цвета самого горького шоколада.

4 года спустя

Нынешний Нил Джостен (бывший Абрам Веснински), сломя голову покидает корт после окончания тренировки, дабы закрыться в кабинке сан узла их общей с командой раздевалки. Снимая с себя джерси и задирая до горла вододазку, юноша наблюдает за распустившимися паучьими лилиями на своих шрамах, что обретали красный цвет, напитавшись кровью своего владельца.

•••

С их последней и единственной встречи, прошло уже четыре года. На протяжении всего этого времени, из тела многоликого юноши произрастают цветы, заполняя собою пространство на коже. Особенно часто, они любили пускать свои корни сквозь старые шрамы, чем постоянно напоминали об ужасном прошлом и уродстве, которым Нила в детстве наградил отец.

Ростки ликориса подбирались все ближе к груди, и срывать их с тела каждый божий день, становилось всё невыносимее. Процедура сопровождалась адской болью, но Джостен не мог поделиться своим недугом ни с врачами, ни с тренером, опасаясь привлекать излишнее внимание общественности.

Даже зная о природе инстинктивного начала болезни, противостоящего человеческому духу, Нил продолжал бороться с неизбежной преждевременной гибелью. Желание жить было столь сильным, что вот уже четыре года Джостен в одиночку противостоит страшному недугу, пытающемуся отобрать его право на существование. Но Нил продолжит бороться до последнего вздоха, раздирая собственную кожу до самой крови, лишь бы отсрочить произрастание новые ростков.

•••

Сменив спортивную форму Милпорта на повседневный образ человека без определённого места жительства, Нил вернулся на трибуны их небольшого спортивного поля. Запах тлеющей сигареты успокаивал, и в тоже время разъедал его душу изнутри. Вдыхаемый через нос едкий дым, был добровольным актом принятия сладкого яда, со знакомым послевкусием горечи на языке.

Для Нила Джостена всë потеряно.

Через год его убьëт ханахаки, если люди отца не успеют добраться до Натаниэля Веснински раньше, избавив мафиози от нужды гоняться за жертвой, пересекшей границы половины штатов их огромной страны. И вопрос, которым сейчас задавался Нил: лучше ли умереть своей смертью, но свободным, или от насильственных методов людей отца, что заставят провести последние часы жизни в муках? Велика ли разница: задохнуться или быть распятым на стене? Фантазии Лолы хватит для того, чтобы устроить незабываемое прощальное шоу.

Поток мыслей был прервал голосом тренера, который прозвучал так неожиданно и близко, что Нил уже готов был дать деру. Тяжелая мужская ладонь легла на плечо милпортского нападающего, вызвав муражки по телу.

Тренер Эрнандес не проследовал цели напугать своего подопечного, но внезапное появление третьих лиц вокруг себя заставило по нервничать. Джостен был не готов играть за команду из высшей университетской лиги, даже если она самая худшая из всех, даже если там теперь занимается сам Кевин мать твою Дей. Но тяжёлый удар клюшкой по ребрам, заставит пересмотреть своё решение даже такого радикально настроенного против перевода Нила, который теперь пытался вернуть себе возможностью дышать полной грудью. Получилось не сразу, но подняв глаза на человека, который посмел проявить столь неслыханную наглость, юноша тут же замирает снова. Слова ругани сорвались с его уст быстрее, чем мозг успел послать определённые сигналы. Но он узнает все тот же пшеничный блонд и карие глаза, утягивющие на глубину своей густотой, из которой невозможно выбраться. Черты лица повзрослевшего незнакомца обострились, но Нил все еще узнаёт в нём того самого юношу, которого встретил четыре года назад.

К счастью, Джостену хватает извилин, чтобы не проболтаться о их судьбоносной встрече в этом богом забытом городке. Зато теперь, Нил готов к переводу ради спасения своей жизни, и возможности наконец-то узнать его имя.

«Эндрю Миньярд»

Сердце Нила бьëтся в экстазе от красивых сочетаний букв и слогов. Но какое же огромное значение теперь они имеют в его жизни и праве на выживание. Они как мëд растекаются по телу от самых ушей, обволакивая горло и грудь, согревая живот приятным теплом. Прямо сейчас, Эндрю подарил ему хрупкую надежду на жизнь. Правда, лишь в том случае, если Миньярд и правда ответит ему взаимностью.

•••

Эндрю узнал о болезни новенького совершенно случайным, и самым спонтанным из всевозможных способов. Проверка на вшивость превратилась в настоящее откровение, когда зайдя утром в одну из комнаты их дома в Колумбии, Миньярд увидел ужасающее, но столь же прекрасное зрелище. Нил сидел на кровати, срывая со своего тела красные паучьи лилии, произрастающие из пор на его коже.

Обернувшись на скрип приоткрытой двери, Джостен попытался спрятаться под одеялом. Но Эндрю достаточно успел увидеть, чтобы прибывать в шоке от картины, которую ему повезло лицезреть секундой ранее.

Да, Эндрю так и не узнал в Ниле того наглого мальчишку, остановившего его четыре года назад на шумной улице Окленда. А Джостен, слишком боялся снова быть отвергнутым, из-за чего его болезнь могла стать ещё более агрессивной. Именно поэтому он боялся признаться, что тем самым человеком, в которого он безответно влюблен, был и есть Эндрю Джозеф Миньярд.

•••

Голкипер под номером три, в которого Нил был по уши влюблён, пообещал помочь с этой проблемой, взамен попросив его остаться в команде лисов, дабы Кевин Дей исполнил свои потребности тренерства.

Умолчав о истинной цели их договора, обе стороны согласились на условия сделки, и начиная с этого дня, Эндрю безнадежно искал то, что находилось прямо у него под носом. Обман Нила зашел на столько далеко, что Миньярд даже пытался свести Джостена с Кевином, ошибочно принимая его одержимость своим кумиром, за любовь. Вот только этот случай стал последней каплей в море лжи.

•••

До судьбоносного матча с воронами оставались считанные дни и Джостен уже чувствовал, как смерть ступает по его следам. В ночь перед игрой, сидя на крыше, Нил признался, что знает о том, чьей безответной любовью вызвана его болезнь. А после, сгорая от стыда, вернулся в комнату, оставив Эндрю на едине со звездны небом, докуривать последнюю сигарету.

Миньярд не знал, как реагировать на признание. Потрясённый правдой их самой первой встречи, он ещё долго оставался на крыше лисьей норы, чтобы разобраться в мыслях, так сильно мучающих его больную голову. Эндрю никогда не считал их отношения чем-то большим, чем простой взаимный интерес и выгода, но может ли он снова сказать об этом Нилу на прямую? И на сколько Эндрю честен сам с собой, принимая «это» за «ни что».

Долгие муки совести ни к чему не привели. Бросив это дело на половине пути, Эндрю вернулся в здание, чтобы дождаться завтрашнего дня. Тогда он еще не подозревал, что Нила ждет очередное испытание.

•••

За тот год, что Нил жил с лисами, ханахаки начала отступать. Цветы появлялись на теле всë реже, спускаясь от живота до бёдер и ног. Срывать их с кожи стало на много легче, по сравнению с тем, как это было раньше и Джостен уже надеялся на то, что Эндрю ответит ему взаимностью, вылечив острый недуг. Но в ту ночь, в ответ на свои чувства, Нил услышал лишь молчание. Его руки вновь опускались, и благодаря подавленным эмоциям, болезнь вспыхнула с новой силой, поражая 80% поверхности кожного покрова и тела внутри.

•••

На игре с воронами приходилось пересиливать себя и пытаться дышать с той щекоткой, что возникала от колыхания красных лепестков в глотке. Ликорис проростал на слизистой и начал медленно заполнять лёгкие своими ростками, из-за чего дышать становилось тяжелее с каждым часом. Пусть лисы и победили, но какой же ценой досталась победа Нилу Джостену, задыхавшемуся от цветов в горле. Но даже после чевствований лучшей команды высшей университетской лиги, ему не дали покоя.

•••

Лола отыскала беглеца вместе со своим братом Ромеро. Она забрала его прямо из под носа репортеров и команды, чтобы доставить своему босу. Адские муки, что пришлось испытывать Нилу на протяжении всей их поездки, вынуждали желать собственной смерти, лишь бы наконец обрести покой. Но этому желанию не суждено было сбыться, благодаря вовремя подоспевшему дяде Стюарту. Все трое оказались убиты на месте, а Нила доставили в ближайшую больницу. И если с ранами, полученными от людей отца, врачи справиться смогли, то ханахаки лечению не подлежала вовсе. Красные лилии начали проростать из головы и лица, заполняя собой все свободное пространство на коже. Ему оставалось не долго, поэтому в последний раз Нил хотел увидеть своего возлюбленного, которого так и не смог забыть.

Поставив ультиматум следователям из фбр, Джостен смог выбить у них встречу с Эндрю на едине. Не принимая помощи от посторонних, облокачиваясь на холодные стены больницы, с остатками своих собственных сил, смог добраться до пустой больничной палаты, где его уже ждал Миньярд.

Нил упал перед ним на колени, уже не в силах стоять на ногах и чувствуя, как постепенно погибает тело. Эндрю опустился на пол прямо перед ним, схватив юношу за подбородок и заставляя посмотреть в давно любимые им глаза.

– Это не «ни что».

Мазолистая ладонь скользит вверх по скуле, забираясь в рыжие локоны и их губы сливаются в той же дикой страсти, с которой Эндрю всегда целовал Нила на крыше. Языком он чувствует нежные гладкие лепестки лилии, проростающие из гортани Джостена, и воспротивившись желанию партнера отстраниться, сплетает их души в своём самом искреннем поцелуе.

Бутон за бутоном, алые цветы начинают увядать. Их стебли ломаются у корней, падая на пол и рассыпаясь прахом на твёрдой поверхности, навсегда впитавшись в холодную плитку больничной палаты. Но уже слишком поздно, чтобы что-то можно было исправить. Корни ликориса проросли так глубоко в тело Джостена, что оплетали его органы и мышечные ткани, лишая их кислород

Расплываясь в прощальной счастливой улыбке, губы Нила перестают двигаться и начинают холодеть. Грудь больше не вздымается под тяжёлыми вздохами, сердце не отбивает влюбленные ритмы. Эндрю ловит его тело, удерживая за спину, чтобы оно не упало на холодный кафель, но продолжает касаться безжизненных губ своими, стараясь вернуть Нила к жизни. Но его потуги оказываются бесполезны.

Эндрю прислоняется лбом к застывшей в одном положении груди Нила, в надежде услышать слабое сердцебиение или едва ощутимое дыхание. Но он ничего не чувствует. Его собственное сердце разрывается от нестерпимой боли. С глаз текут слезы, а в ушах стоит белый шум, за которым юноша не слышит собственного крика, срывающего глотку. Слишком поздно Эндрю понял, кем стал для него Нил за этот год.

Эндрю заставил Нила думать, что тот ненавидит его. Если бы только он был хоть капельку честнее и мог выразить чувства, закопанные глубоко внутри под детскими травмами, то сдержал бы своё обещание. Ведь Джостен признался ему вчера ночью, это был его шанс спасти близкого и обрести долгожданное счастье.

Недавно обретенный смысл жизни, вновь ускользнул из его рук, растворяясь в воздухе, словно горький сигаретный дым. Такой же горкий, как вкус тёмного шоколада на обожжённом кипятком языке.