«аромат подозрения.»

Тишина в спальне была густой и тёплой, нарушаемая лишь ровным дыханием Чонгука и редкими, затихающими всхлипами Тэхёна. Ладонь альфы на его талии была тяжёлой и твёрдой, живым напоминанием, что он не один. Это прикосновение, такое простое и лишённое всякого намёка на похоть, стало тем якорем, который удерживал Тэхёна в реальности, не давая провалиться в пучину стыда и страха.

Он не спал, просто лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к работе собственного тела. Жар отступал, оставляя после себя приятную истому и пустоту. Мускулы, ещё недавно напряжённые до боли, теперь мягко обвисли. Стыд, терзавший его всего час назад, казался далёким и незначительным по сравнению с тем глубинным, животным спокойствием, что разливался по венам вместе с феромонами Чонгука.

Тэхён медленно, почти неуловимо, прижался спиной к груди альфы. В ответ та рука на его талии чуть сильнее притянула его к себе, а ровное дыхание над его ухом на мгновение прервалось.

«Он не спит», — мелькнуло в голове у Тэхёна, и почему-то от этой мысли на душе стало ещё спокойнее.

— Всё хорошо? — тихий, низкий голос Чонгука прозвучал прямо у уха, заставив Тэхёна вздрогнуть.

Тот лишь кивнул, не доверяя своему голосу. Слова были не нужны. Вся его благодарность, всё облегчение выразились в том, как он полностью расслабился в этих объятиях, как его рука легла поверх руки Чонгука, замирая в немом «спасибо».

Он чувствовал, как сквозь ткань одеяла и пиджака исходит тепло от тела альфы, слышал ровный стук его сердца — медленный, уверенный ритм, который постепенно усыплял его тревоги. Запах Чонгука — кедра, кожи и чего-то неуловимого, чисто мужского — окутывал его, создавая невидимый барьер между ним и враждебным миром.

«Я в безопасности. Он здесь».

Он закрыл глаза. Дыхание выровнялось, тело, наконец, полностью расслабилось. И на краю сна он почувствовал не просто тепло, а конкретное, веское движение. Рука Чонгука, сильная и уверенная, еще сильнее окутала его за талию и мягко, но неотвратимо притянула его спиной к своей груди. Тэхён инстинктивно вписался в изгиб его тела, почувствовав, как каждым мускулом прижимается к надежной опоре. Это был не просто жест утешения; это был акмент обладания, защиты, молчаливое заявление: «Ты под моей защитой. Ничто не тронет тебя здесь». И в этой безопасности, в этом твердом прикосновении, державшем его за талию, Тэхён провалился в глубокий, исцеляющий сон, где не было места кошмарам.

---

Чонгук не спал ещё долго. Он лежал, чувствуя под ладонью, обхватившей тонкую талию омеги, ритмичное дыхание Тэхёна. Тот так идеально подходил в его объятия, будто был создан для этого. Чонгук сознательно гасил в себе альфинские инстинкты, которые рвались наружу, требуя большего. Но в этом жесте — в том, как его рука держала Тэхёна, прижимая к себе, — уже была вся его сущность альфы. Защитника. Того, кто не отдаст свою добычу.

Он смотрел в потолок, мысленно возвращаясь к событиям вечера... Его пальцы непроизвольно сжались на тонкой талии Тэхёна, чувствуя под тканью пижамы тёплое, податливое тело. Тот во сне тихо вздохнул и прижался ещё ближе, как бы одобряя этот жест. Чонгук не стал ослаблять хватку.

«Он всего лишь свидетель. Пострадавший», — снова и снова повторял он про себя, как мантру. Но его альфинская сущность, та, что выражалась в твёрдой руке, лежащей на омеге, подсказывала обратное. Такая безропотная, инстинктивная отдача, такая уязвимость в его объятиях… она пробуждала в нём не только желание защищать, но и нечто более тёмное, первобытное — желание обладать, и этот жест был его первым, неосознанным признанием.

Он резко, но бесшумно поднялся с кровати. Тэхён не шелохнулся, погружённый в глубокий сон, на лице застыло выражение детского покоя. Чонгук натянул на себя пиджак и вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.

В гостиной он подошёл к окну, уставившись на ночной город. Его раненое плечо ныло, напоминая о пережитой перестрелке. Он достал телефон. На экране горело уведомление о пропущенном вызове от капитана Ким. Чонгук тяжело вздохнул. Отчитываться придётся. И история с внезапной течкой Тэхёна станет ещё одним сложным моментом в этом и без того запутанном деле.

Он написал короткое сообщение сержанту Паку: «Состояние свидетеля стабилизировалось. Утром буду в отделе. Доложи, если Юнги заговорит».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Понял. Юнги молчит, как камень. Требует адвоката. Капитан Ким в ярости. Будь готов».

Чонгук усмехнулся. Он всегда был готов.

Повернувшись, он бросил взгляд на закрытую дверь спальни. Теперь его обязанности усложнились. Он должен был не просто раскрыть дело, но и защитить Тэхёна от тени, которая, он это знал, ещё не отступила. И от самого себя.

Утро застало Чонгука в кресле у окна гостиной, с чашкой остывшего кофе в руке. Он не сомкнул глаз ни на минуту, но тело больше не требовало отдыха — его бдительность была обострена до предела. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь редкими звуками города за окном и ровным дыханием Тэхёна из спальни.

Он встал, беззвучно подошёл к двери и приоткрыл её. Тэхён спал в той же позе, в какой он его оставил — на боку, слегка согнувшись, как будто всё ещё чувствуя отсутствующую руку на своей талии. Его лицо было спокойным, разгладившимся. Чонгук постоял так мгновение, вдыхая слабый, но всё ещё ощутимый сладковатый аромат, смешавшийся с его собственным запахом. Это сочетание — его кедровая твердость и цветочная нежность Тэхёна — странным образом успокаивало.

Он закрыл дверь и направился на кухню, чтобы приготовить новый кофе и начать действовать.

---

Тэхён проснулся от звука шипения кофеварки и тихого голоса Чонгука, говорившего по телефону. Он потянулся, и его тело отозвалось приятной мышечной усталостью, но не болью. Память о вчерашнем вечере была чёткой, но теперь, в холодном свете дня, она не вызывала приступа паники. Стыд притупился, уступив место трезвому осознанию произошедшего и… странной благодарности.

Он сел на кровати, всё ещё закутанный в одеяло, которое пахло Чонгуком. Тот самый запах, что убаюкал его ночью. Он встал и, накинув одеяло на плечи, вышел в гостиную.

Чонгук, стоя у окна с телефоном у уха, увидел его и жестом показал на стойку, где стояла вторая чашка с дымящимся кофе. Его разговор был деловым и отрывистым.

— Да, капитан. Я понимаю… Нет, свидетель в безопасности. Его показания будут ключевыми… Через час. Договорились.

Он положил трубку и повернулся к Тэхёну.

—Доброе утро. Как самочувствие?

—Нормально, — тихо ответил Тэхён, беря чашку. Тепло приятно обожгло ладони. — Спасибо. Снова.

Чонгук оценивающе посмотрел на него, его взгляд скользнул от спутанных волос до босых ног.

—Подавители ещё действуют. Но тебе нужно поесть и одеться. У нас насыщенный день.

—Что будем делать? — спросил Тэхён, делая глоток горького кофе.

— Сначала — в отдел. Ты дашь официальные показания обо всём, что видел и слышал, начиная с Минсока и заканчивая вчерашним побегом и человеком в маске.

— Затем, — Чонгук отставил свою чашку, его взгляд стал тяжёлым и целенаправленным, — мы навестим Юнги.

Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холодок. Имя бывшего прокурора, того самого человека с эмблемой SCX, вызывало у него инстинктивный ужас.

— В камеру? — тихо переспросил он.

— В камеру, — подтвердил Чонгук. — Он всё ещё отказывается говорить. Но люди, которые думают, что они всё контролируют, часто теряют над собой контроль, когда видят, что их план рухнул из-за кого-то, кого они считали никем. Ты — это живое доказательство его провала.

Идея встретиться лицом к лицу с одним из своих похитителей заставила кровь отхлынуть от лица Тэхёна. Он сглотнул, пытаясь подавить приступ тошноты.

— Я... я не знаю, смогу ли я...

Чонгук закрыл расстояние между ними в два шага. Он не прикасался к Тэхёну, но его присутствие снова стало тем щитом, о который разбивались все страхи.

— Ты сможешь, — его голос не допускал возражений. — Потому что я буду рядом. И потому что это единственный способ положить конец этому кошмару. Не только для тебя. Для всех, кто попал в их сети.

Он посмотрел на Тэхёна, и в его глазах читалась не только детективная решимость, но и что-то более личное, то, что зародилось между ними прошлой ночью.

— Ты не один. Помни это.

Тэхён глубоко вздохнул, сжимая в руках тёплую чашку. Страх никуда не делся, но под ним закипала новая эмоция — гнев. Гнев на тех, кто разрушил его жизнь, убил Минсока и теперь угрожал его семье. Он кивнул, больше себе, чем Чонгуку.

— Хорошо. Я сделаю это.

— Отлично, — Чонгук слегка кивнул, и в углу его рта дрогнул намёк на одобрение. — Тогда одевайся. Твоя одежда в ванной, уже сухая. У нас есть тридцать минут.

Пока Тэхён принимал быстрый душ и переодевался в свою, уже чистую, но помятую одежду, он ловил себя на мысли, что запах Чонгука, въевшийся в его кожу за ночь, смешался с его собственным. Это странным образом успокаивало.

Они молча вышли из квартиры и спустились к машине. Утренний город был залит ярким солнцем, что резко контрастировало с мраком прошлой ночи. Чонгук вёл машину уверенно, его взгляд постоянно скользил по зеркалам, проверяя, нет ли хвоста.

Через двадцать минут они подъехали к неприметному серому зданию. Чонгук провёл Тэхёна через чёрный ход, минуя оживлённое главное фойе. В лифте он нажал кнопку нижнего этажа.

— Капитан Ким хочет увидеть тебя сначала, — сказал Чонгук, когда лифт плавно понёсся вниз. — Будь готов к жёстким вопросам. Но говори только правду. И помни, я там.

Двери лифта открылись, и они вышли в длинный, ярко освещённый коридор. Из-за одной из дверей послышались приглушённые, но гневные крики. Чонгук нахмурился и ускорил шаг.

Он распахнул дверь, и Тэхён застыл на пороге.

В центре кабинета, заливаясь яростной тирадой, стоял капитан Ким. А перед ним, бледный, но с непоколебимым упрямством во взгляде, сидел сержант Пак. На его скуле красовался свежий синяк.

— ...И как ты посмел скрыть это от меня, Пак?! — кричал капитан. — Несанкционированная операция, стрельба, задержания! И всё это ради какого-то омеги-свидетеля, которого Чонгук решил пригреть у себя?!

Пак поднял взгляд на вошедших. Его глаза на мгновение встретились с взглядом Чонгука, и в них читалось не раскаяние, а предупреждение.

— Капитан, — твёрдо сказал Пак, перебивая его. — Детектив Чон действовал по моей информации. Информации, которая привела нас к Юнги и к месту хранения контрабанды. И свидетель... — он посмотрел на Тэхёна, — ...не «какой-то омега». Он жертва и ключ к делу «Тени».

Капитан Ким резко обернулся. Его взгляд, полный ярости, упал сначала на Чонгука, а затем на прижавшегося к дверному косяку Тэхёна. Воздух в кабинете наэлектризовался.

— А, детектив Чон! — его голос стал опасным и шипящим. — И ваш ценный свидетель. Прекрасно. Объясните мне, почему я должен не отстранить вас обоих от дел немедленно? И почему, — он ядовито улыбнулся, — я только что получил звонок из прокуратуры с вопросом, не слишком ли мы... давим на господина Юнги? У него, оказывается, влиятельные друзья.

Чонгук не дрогнул. Он шагнул вперёд, поставив себя между капитаном и Тэхёном.

— Потому что, капитан, «влиятельные друзья» Юнги — это и есть «Тень». И если мы отступим сейчас, они уничтожат все улики и всех свидетелей. Начиная с него. — он кивнул в сторону Тэхёна.

— У нас есть задержанные, есть бриллианты, есть показания свидетеля! — парировал капитан.

— У нас есть мелкая рыба, капитан! — голос Чонгука впервые зазвенел сталью. — Юнги — пешка. Человек в маске, тот, кого они называют Тень, — вот наша цель. И он уже проявил себя, прислав угрозы семье свидетеля сегодня утром. Они не отступят. И мы не можем.

Тэхён, слушая этот спор, чувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Влиятельные друзья в прокуратуре... Угрозы... Всё это было гораздо bigger и страшнее, чем он предполагал.

Капитан Ким тяжело дышал, его взгляд перебегал с Чонгука на Пака, а затем на бледное лицо Тэхёна. В кабинете повисла тягостная пауза.

Внезапно Тэхён сделал шаг вперёд, выходя из-за спины Чонгука. Его голос, тихий, но чёткий, прозвучал непривычно громко в наступившей тишине.

— Я... я готов дать показания, — сказал он, глядя прямо на капитана Кима. — Обо всём. О Минсоке. О человеке в маске. И о том, что я видел и слышал вчера. Я не буду прятаться.

Все взгляды устремились на него. Капитан Ким, казалось, видел его впервые — не как проблему, а как человека.

Чонгук смотрел на Тэхёна, и в его глазах, помимо профессионального одобрения, вспыхнула искра чего-то тёплого и глубоко личного. Гордости.

Капитан Ким медленно выдохнул, снял очки и протёр переносицу.

—Хорошо, — он снова надел очки, и его взгляд стал холодным и деловым. — Пак, оформляй все протоколы по вчерашнему задержанию. Чон, — он посмотрел на детектива, — ты берёшь на себя полную ответственность за свидетеля. Его безопасность — на тебе. И если твой «визит» к Юнги хоть что-то даст...

—Он даст, — без тени сомнения сказал Чонгук. — Он должен дать.

Капитан мрачно кивнул.

—Тогда что вы ждёте? Валите отсюда. И, Чон... — он добавил, когда они уже поворачивались к выходу, — будь осторожен. Если «Тень» действительно там, наверху, то они уже объявили тебе войну.

Чонгук лишь в ответ кивнул, его рука легла на спину Тэхёна, направляя его к двери. Война? Она уже шла. И он только что получил в своё распоряжение самое ценное оружие — неукротимую волю того, кого все считали всего лишь жертвой.

Выйдя в коридор, Тэхён глубоко вздохнул, чувствуя, как дрожь в коленях наконец утихает.

—Спасибо, — тихо сказал он Чонгуку.

Тот посмотрел на него, и в его обычно холодных глазах плескалось странное тепло.

—Это ты молодец, — ответил он так же тихо. — Теперь пошли. Покажем Юнги, что его кошмар только начинается.

Они шли по длинному подземному коридору, ведущему в следственный изолятор. Воздух здесь был спёртым и пах озоном, металлом и отчаянием. С каждой парой тяжёлых стальных дверей, мимо которых они проходили, Тэхён чувствовал, как сжимается его горло. Рука Чонгука, лежащая на его спине, была единственной точкой опоры в этом холодном подземном мире.

— Готов? — тихо спросил Чонгук, останавливаясь перед очередной дверью с номером 7.

Тэхён лишь кивнул, сжимая ладони в кулаки, чтобы скрыть их дрожь.

За дверью в небольшой комнате с зеркалом Гезелла за столом сидел Юнги. Бывший прокурор выглядел потрёпанным — дорогой костюм был помят, на щеке красовалась ссадина, полученная при задержании. Но в его глазах горел всё тот же высокомерный огонёк.

И тут воспоминание накрыло Тэхёна с такой силой, что у него перехватило дыхание.

Грубые руки, держащие его. Холодный бетонный пол под спиной. Запах пота, дорогого парфюма и чего-то металлического. И этот голос... этот же самый голос, спокойный и насмешливый: «Раз твой альфа не хочет платить, расплатишься сам. Омеги всегда в цене».

Боль. Унижение. Грубый смех других мужчин. И эти глаза... эти холодные, оценивающие глаза Юнги, наблюдающего за происходящим.

Тэхён отшатнулся, вжавшись в стену. Его сердце бешено колотилось, в глазах потемнело. Он слышал, как Чонгук что-то говорит ему, но слова доносились сквозь вату, сквозь шум в ушах.

Юнги медленно поднял на них взгляд, и его губы искривились в узнающей, презрительной ухмылке. Он узнал его. И он дал это понять.

— А, детектив Чон, — его голос был хриплым, но яд в нём остался прежним. — Привёл свою испорченную игрушку. Нашёл ей применение после того, как мы её... размяли?

Чонгук мгновенно всё понял. По тому, как Тэхён окаменел, по мертвенной бледности его лица, по немому ужасу в глазах. Он шагнул вперёд, полностью закрывая Тэхёна своим телом, и его голос стал низким и опасным, как рык.

— Заткнись, Юнги.

— Что? — тот притворно удивился. — Он тебе не рассказал? Как мы весело провели время с ним и его другом? Минсок был должен. А этот... — он кивнул в сторону Тэхёна, — ...был частью расплаты. Должен признать, он был упрям. Пришлось применить немного грубой силы, чтобы сломать.

Тэхён сжался, закрыв лицо руками. Стыд и ужас, которые он пытался похоронить, вырвались наружу, свежие и острые, как в тот день. Он слышал их смех. Чувствовал прикосновения...

Чонгук не двигался, но напряжение исходило от него волнами. Его взгляд, прикованный к Юнги, мог бы испепелить.

— Это не просто показания, Юнги, — тихо произнёс Чонгук. — Раз выяснилось, что ты уже чужих омег насилуешь, то твой смертный приговор намного мощнее. Изнасилование, похищение, торговля людьми. Ты вышел на совершенно новый уровень.

Ухмылка на лице Юнги наконец дрогнула. Он видел не просто детектива. Он видел альфу, чью потенциальную пару он осквернил. И в глазах Чонгука читалась не профессиональная ярость, а нечто древнее и куда более страшное.

— Пустые угрозы, детектив, — попытался он парировать, но в его голосе послышалась неуверенность.

— Это не угрозы. Это обещание, — голос Чонгука был ледяным. — Ты стал не просто преступником. Ты стал моей добычей. И я уничтожу тебя. Не только по закону. Я уничтожу всё, что ты есть. Твою репутацию. Твои связи. Твою надежду. Ты умрёшь в тюрьме, и все будут знать, за что. И твой «хозяин» не спасёт тебя от этого.

Он повернулся к Тэхёну, который всё ещё дрожал, и его голос смягчился, став твёрдым, но ободряющим.

— Тэхён. Посмотри на него.

Тэхён с трудом поднял голову, его глаза застлали слёзы.

— Он в клетке. Он ничто. Он не может тебя тронуть. Ты выжил. А он... — Чонгук снова посмотрел на Юнги, — ...он уже мёртв. Просто ещё не лёг в землю.

Юнги вскочил, его лицо исказила ярость.

—Ты ничего не понимаешь! Вы оба ничего не понимаете! Он придёт и за вами! Он...

— Он уже здесь? — перебил его Чонгук. — В этой комнате? Нет. А я — здесь. И сейчас единственный человек, который решает, получишь ли ты хоть какой-то шанс на спасение, или я брошу тебя на растерзание волкам в общую камеру, предварительно рассказав всем, за что ты сидишь. Думаешь, они любят того, кто насильно трахает омег?

Юнги замер, тяжело дыша. Высокомерие наконец испарилось, сменяясь животным страхом. Он посмотрел на Тэхёна, и в его взгляде была уже не насмешка, а ненависть и отчаяние. Этот омега, эта жертва, не только выжил, но и привёл к нему его палача.

— Хорошо, — прошипел он, сдаваясь. — Я буду говорить. Но только вам. Одному. И... — он кивнул на зеркало Гезелла, — ...никому за ним. Никаких записей.

Чонгук обменялся взглядом с Тэхёном. В его глазах читалась команда: «Жди снаружи. Я позабочусь обо всём».

Тэхён кивнул, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, и вышел в коридор. Он прислонился к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Слёзы текли по его лицу, но это были не только слёзы боли и унижения. Это были слёзы облегчения. Кто-то наконец увидел. Кто-то наконец узнал. И этот кто-то был готов стать его местью.

За дверью слышались приглушённые голоса. Затем — оглушительный крик Юнги, полный чистого ужаса: «Нет! Не его! Он уже мёртв!»

Затем — оглушительная тишина.

Дверь распахнулась, и оттуда вышел Чонгук. Его лицо было бледным, а в глазах бушевала буря. Он подошёл к Тэхёну и, не говоря ни слова, просто обнял его, крепко и молча, давая тому возможность выплакать всю накопившуюся боль в свою куртку.

— Всё хорошо, — тихо сказал он наконец. — Он больше никогда тебя не тронет. Я обещаю.

Тэхён лишь кивнул, вжавшись лицом в его плечо.

— Что он сказал? — прошептал он, когда нашёл в себе силы.

Чонгук отстранился, его взгляд стал тяжёлым.

—Он назвал имя. И если это правда... то мы все в смертельной опасности. Но теперь, — он положил руку на плечо Тэхёна, — мы знаем, с кем имеем дело. И мы будем биться до конца. За тебя. За Минсока. За всех, кого они сломали.

Чонгук не повёл Тэхёна сразу к выходу. Вместо этого он крепко обнял его за плечи и мягко, но настойчиво повёл в боковую дверь, которая вела в маленькую пустую комнату для допросов — их временное убежище от давящих стен коридора.

Дверь закрылась, отсекая внешний мир. Тэхён стоял, обхватив себя руками, его тело била мелкая дрожь. Стыд, унижение и ярость бушевали в нём, вырываясь наружу прерывистыми всхлипами.

— Я... я не хотел вспоминать... — выдавил он, сжимая веки, словно пытаясь выдавить из памяти эти образы. — Я пытался забыть...

— Тебе не нужно забывать, — твёрдо, но без упрёка сказал Чонгук. Он стоял перед ним, не вторгаясь в его пространство, но его присутствие заполняло всю комнату. — Тебе нужно было пережить это. И ты пережил. Ты выжил. А он сейчас в клетке, дрожит от страха. Ты слышал его голос? Он сломался. Не ты. Он.

— Но он... они... — Тэхён не мог подобрать слов, чтобы описать весь ужас.

— Я знаю, — тихо сказал Чонгук. Его голос потерял стальные нотки, став глубоким и тёплым, как бархат. — Мне не нужно знать детали, чтобы понять. Но теперь я знаю его истинное лицо. И я знаю, что ему придётся ответить за всё. За каждую слезу. За каждую царапину на твоей душе.

Он медленно, давая Тэхёну время отпрянуть, протянул руку и коснулся его щеки, смахивая пальцем мокрую слезу.

— Слушай меня, Тэхён. То, что они сделали с тобой, — это их вина. Их грязь. Их преступление. Оно не делает тебя грязным. Оно не делает тебя сломанным. Оно делает тебя сильным. Потому что ты выстоял. Ты здесь. И сейчас ты помог нам нанести им удар, от которого они не оправятся.

Тэхён поднял на него заплаканные глаза, ища в его словах правду.

— Правда?

— Правда, — без тени сомнения подтвердил Чонгук. Его большой палец нежно провёл по скуле Тэхёна. — Ты не вещь. Ты не добыча. Ты человек. Сильный, упрямый и невероятно храбрый человек. И я... — он сделал небольшую паузу, его взгляд стал пристальным, — ...я здесь, чтобы убедиться, что ты всегда это помнишь.

Он не стал ждать ответа. Вместо этого он просто шагнул вперёд и снова обнял Тэхёна, уже не как детектив свидетеля, а как альфа — свою омегу. Крепко, надёжно, одной рукой обхватывая его за спину, а другую запустив в его волосы, прижимая его голову к своему плечу.

— Дыши, — прошептал он ему в волосы. — Дыши моим запахом. Чувствуй, что ты в безопасности. Никто больше не причинит тебе боли. Пока я жив, я не позволю.

Тэхён обмяк в его объятиях, его дрожь постепенно начала утихать, сменяясь всепоглощающим чувством облегчения и... принадлежности. Запах Чонгука — кедра, кожи и чего-то неуловимого, чисто его — окутывал его, проникал в лёгкие, вытесняя старые, ужасные запахи насилия и страха. Это был запах защиты. Запах дома.

Он не знал, сколько они простояли так. Но когда он наконец оторвал лицо от плеча Чонгука, мир вокруг уже не казался таким враждебным.

— Спасибо, — прошептал он, его голос был сиплым, но твёрдым.

— Не за что, — Чонгук мягко отстранился, но его рука сползла с его спины на плечо, сохраняя контакт. — Теперь ты готов уйти отсюда?

Тэхён глубоко вздохнул и выпрямил плечи. В его глазах, помимо следов слёз, появилась новая решимость.

—Да.

Они вышли из комнаты, и на этот раз Тэхён шёл рядом с Чонгуком, а не прятался за его спиной. Он больше не был жертвой, придавленной грузом прошлого. Он был свидетелем. Союзником. И чем-то большим, что neither из них пока не решался назвать.

Чонгук снова положил руку ему на спину, и это прикосновение уже не было просто жестом поддержки. Оно было знаком. Напоминанием об обещании. О том, что отныне его место — под защитой этого альфы. И что эта защита — не клетка, а крепость, из которой можно смело смотреть в лицо любому врагу.