аритмия pt.4
big hugЧан ненавидел, когда дверью его джипа хлопали. Но именно это сделала Йеджи, когда села на переднее пассажирское.
Он сморщился, но воздержался от замечания, в какой-то мере разделяя негодование наследницы одного из самых влиятельных чиновников Южной Кореи.
— Какого хрена?!
Чан и это оставил без ответа, молча вытягивая ремень безопасности. Он щелкнул замком и стал ждать, когда девушка успокоится и последует его примеру. Однако, она была слишком увлечена тем, чтобы стучать Чана кулаком в плечо.
— Изверги! Ненавижу вас!
— Хватит меня бить… Ты сама слышала, что это для твоего же блага…
— Никаких “ты”! — взревела девушка и еще сильнее приложила его по мышце. — Теперь только на “вы”! С виду казался нормальным, а на деле просто цепная псина моего отца!
Зарычав, она откинулась на спинку кресла и спрятала лицо в ладонях. Решив не рисковать, Чан заблокировал двери, и от этого звука Йеджи накрыла очередная волна злости. Она всплеснула руками, и Чану осталось только втянуть шею и прикрыться плечами. Уже давно он не чувствовал себя так глупо.
— Отпусти меня, — простонала она, когда наконец-то выбилась из сил. — Я заплачу тебе.
— Нет.
— У меня есть деньги!
— Дело не в деньгах.
Чан вздохнул и развернулся к ней. Йеджи была красная от злости, и в одежде не по размеру она смотрелась несчастнее обиженного ребенка. Сердце криво перестукнуло, и мужчине срочно понадобилось сморгнуть наваждение, которое накрыло его еще тогда, в “Аритмии”.
— Если господин Но поставил меня вам в охрану, значит, на то были причины, — серьезно сказал он. — У него сотни людей, которые могли бы защитить вас, но если выбор пал на меня, то вам угрожает настоящая опасность, пока вы здесь.
— Ты набиваешь себе цену.
— Нет.
— Ты угрожаешь моей жизни! Моему ментальному здоровью!
— Пристегнитесь и поехали, — устав от воплей, приказал Чан.
— Никуда я с тобой не поеду, — прошипела Йеджи и схватилась за ручку. — Разблокируй двери!
— Нет.
— Открой! — продолжила требовать она, дергая ручку.
— Нет.
— Ты другие слова знаешь?! Мне не нужен нянька! Я останусь в Сеуле и никто…
Она не успела договорить. Чан сорвался с места, вжав педаль газа в пол. Девушку резко подкинуло, и она не успела опомниться, как машина пересекла парковку и снова резко затормозила на выезде.
Глухой звук того, как она встретилась с приборной панелью, навалившись на нее плечом, а потом стекла вниз, ругаясь, вызвал у Чана довольную улыбку.
— Вот поэтому нужно пристегиваться, госпожа Но, — протянул он, когда она забралась обратно на сидение.
Ее взгляд был недобрым, и Чан понимал, что ее послушание сейчас будет стоить ему очень дорого чуть позже.
— Госпожа Хван, — фыркнула Йеджи. — У меня фамилия мамы. Старик даже здесь перестраховался.
— Очень предусмотрительно со стороны господина Но, — сказал Чан, радуясь шаткому перемирию после легкой встряски.
Горький смешок Йеджи заставил его обернуться. Она выглядела отчаянной в этот момент, будто он надавил на больную мозоль. Несколько секунд она молчала, но потом снова заговорила.
— Моя мама уже десять лет живет в Испании и не мешает отцу вести дела. Я должна была не мешать в Америке.
— И почему вы вернулись?
— Потому что там мне было плохо. Надеялась, что здесь станет лучше, что смогу вернуться домой. А вместо этого меня отдали в руки извращенца, который тащит незнакомых девушек из клуба домой.
— Кажется, мы уже разобрались в том, что я не извращенец.
Чан попытался улыбнуться, но Йеджи его стараний не оценила и только недовольно скривилась.
— Разве, Кристофер? — сказала она, чеканя каждую гласную. — Утром ты назвался другим именем. Как я могу доверять тебе после этого?
Еще один тяжелый вздох вырвался из груди Чана.
— Так меня называют на работе, — признался он, продолжая чуть улыбаться. — Для своих я просто Чан.
— Я не твоя.
Йеджи задрала подбородок, и Чан коротко засмеялся. Перед ним снова сидела смешная девушка с его кухни, чья гордость была не более чем комедийным спектаклем. Если бы не наливающийся синяк у него под джинсовкой, он бы даже назвал ее милой.
— Если хотите, можете называть меня Кристофер.
— Нет, — сказала она, снова складывая руки на груди. — Я буду называть тебя Чанни. Потому что ты совсем не тянешь на Кристофера.
— Интересно послушать, почему.
Она прочистила горло и развернулась к нему корпусом, выставляя ладонь и загибая мизинец. Ее спектакль продолжался, и Чан был единственным и самым внимательным зрителем.
— Во-первых, такое имя больше подходит кому-нибудь из эротических романов. Кристофер живет на тридцать пятом этаже пентхауса, коллекционирует тачки, держит пистолет под подушкой и занимается сексом, как дьявол. Во-вторых, ты совсем на такого не тянешь. В-третьих, Кристофер никогда бы не улыбался, как дурачок. В-четвертых, у Кристофера точно получилось бы со мной совладать, а у Чанни едва ли. Мне продолжать?
Йеджи выставила ладонь с четырьмя загнутыми пальцами и с вызовом вскинула бровь. На это Чан поджал губы, чтобы сдержать смех.
Когда он увидел ее в кабинете господина Но, Чан сам сложил свое следующее задание. Он привык ломать кости недоброжелателям и шпионам конкурентов, но не мог подумать, что ему доверят обеспечить безопасность взбалмошной девчонке, которая в первый же день в Сеуле чуть было не стала жертвой насильника.
— Почему ты молчишь? — нетерпеливо спросила Йеджи, вырывая его из размышлений. — Прокачиваешь шкалу Кристофера, чтобы казаться крутым и неприступным?
— Мне нечего сказать, — просто ответил он. — Я просто буду рядом, чтобы с вами не случилось ничего плохого. Кажется, я уже в этом преуспел.
Когда Йеджи фыркала, она еще больше напоминала Чану лисицу — хитрую и даже опасную в своей непредсказуемости. Но его всегда восхищала дикая природа.
— Мы заедем в одно место, потом поедем к вам с отель. Перевезем ваши вещи ко мне.
— Мы будем жить вместе?!
— Босс ясно дал понять, что я должен быть с вами 24 на 7. Для этого придется жить под одной крышей.
Чан был готов услышать еще кучу оскорблений и протестов, но вместо этого почувствовал, как Йеджи уменьшилась в размерах, вжавшись в его кофту. Ему хотелось расспросить ее, но он не стал рисковать, делая очередной шаг по минному полю имени Хван Йеджи.
Они ехали в тишине почти двадцать минут, пока широкие улицы не сменились невысокими домами. Район был похож на спальную долину, где жили молодые пары и заводили больших собак для своих детей. Это место всегда отзывалось у Чана в груди уютом и теплом, поэтому он заезжал всего раз в две недели, чтобы не дать сердцу смягчиться.
Причина такого отношения и глубокой привязанности стояла на самом краю улицы. Небольшой двухэтажный дом со старой, но свежевыкрашенной белой калиткой, клумбой с папоротником и качелями всегда ждал Чана.
Большой черный джип затормозил на обочине, и Чан отстегнул ремень.
— Подождите меня здесь, — сказал он, доставая из бардачка толстый конверт, собранный еще час назад по трем разным банкоматам. — Я скоро вернусь.
— Я пойду с тобой, — настырно сказала Йеджи и тоже отстегнула ремень. — Ты же сам сказал, что должен быть со мной постоянно.
Чан вздохнул, а она снова улыбнулась.
— Не нравится? Мое предложение отстать от меня все еще в силе, Чанни-оппа…
Взвесив все за и против, Чан все же разблокировал двери и сразу же пожалел об этом, когда услышал за спиной радостные шаги Йеджи, готовой напакостить при любом удобном случае.
Спустя короткий стук в дверь на пороге появился высокий мужчина средних лет. Он с улыбкой посмотрел на Чана и только потом обратил внимание на девушку рядом с ним.
— Это со мной, — поспешил сказать Чан без приветствий. — Новое задание.
— Не задание, а несчастная пленница! — возмутилась Йеджи и толкнула Чана в плечо, выходя вперед. — Добрый день! Хван Йеджи. Жертва неправильных решений.
— Хан Сан И. Очень приятно.
Глядя на то, как Йеджи драматизировала, а Сан И ничего не понимал, Чану снова захотелось смеяться, но так бы он точно не заработал очки по шкале Кристофера.
— Проходите! — спохватился мужчина, уступая место на пороге. — Я как раз разогрел ребрышки в духовке.
— Я ненадолго. Просто передать…
Чан выставил руку с конвертом, но Йеджи легко оттолкнула ее в сторону, входя внутрь. Она вела себя раздражающе, и Чан изо всех сил пытался больше не вестись на это.
— А я очень проголодалась! На завтрак был такой ужасный суп, нужно скорее перебить его вкус чем-нибудь! Подскажите, где здесь туалет?
— Чуть дальше по коридору, — с улыбкой сказал Сан И и указал рукой в нужную сторону.
— Спасибо!
Йеджи широко улыбнулась хозяину, а когда развернулась к нему спиной, то наградила Чана самым холодным взглядом, а по ее губам можно было прочитать очередное ругательство.
— Что это было? — нахмурился мужчина, продолжая глядеть вслед. — Твоя девушка?
— Упаси Господь, — устало сказал Чан, проходя через гостиную на небольшую кухню, наполненную ароматом печеного мяса. — Дочь господина Но. Боится, что она наломает таких дров, что вместо поста президента, ему будет светить только нижняя койка в тюрьме.
— А ты приставлен к ней нянькой?
— Личным телохранителем, — закатил глаза Чан и снова выложил на стол толстый конверт. — Держи. Здесь чуть больше, чем обычно. Джисон говорил, что присмотрел новый комбик на гитару.
— Вот чертенок, — покачал головой Сан И и обреченно посмотрел на конверт. — Ты ведь помнишь, что мне это совсем не нравится. И ты не обязан…
— Значит, ты помнишь, что я все равно буду это делать. Просто возьми деньги.
Смотреть на то, как Сан И каждый раз колеблется, забирая тугой конверт, было почти невыносимо, потому что никакие деньги не покроют то, что для него сделал Хан Сан И.
Для мальчишки из детского дома Хан Сан И стал старшим братом, первым тренером и наставником. Поэтому, когда жизнь Сан И дала крутой поворот, Чан был рядом и пообещал не бросать даже в самые темные времена.
Чан тихо восхищался Сан И. Даже после скандального расторжения военного контракта, нехорошего диагноза у единственного сына и развода, мужчина продолжал улыбаться и готовить ужин на троих, ожидая Чана каждый вечер, а не раз в две недели.
— Как дела у Сонни? — спросил Чан, когда Сан И наконец-то убрал конверт в ящик кухонного стола.
— Назначили другое лечение, — спокойно сказал мужчина и достал из духовки мясо. — Эмфизема прогрессирует, легочная ткань разрушается, а Джисон продолжает выкручивать термостат до минимума. Будто специально хочет снова заболеть.
— Он просто бунтует.
— Знаю, — вздохнул Сан И и достал приборы и тарелки. — Раньше он таким не был, и я переживаю. Я бы хотел дать ему больше свободы, но он не понимает, как это опасно.
— Я могу поговорить с ним.
Сан И не успел ответить. Топот со второго этажа прервал их, и на кухне появился сам Джисон, будто поджидал удобного момента.
Чан сразу подметил его уставший вид, и как тяжело вздымалась его грудь, будто он не спустился по лестнице, а только что пробежал стометровку, установив мировой рекорд. Футболка висела на его острых плечах, но на губах играла радостная улыбка, когда он увидел Чана.
— Хён! — улыбнулся он и подошел, чтобы приобнять его за плечи. — День гуманитарной помощи уже сегодня?
— Я тоже рад тебя видеть, Сонни, — усмехнулся Чан, похлопывая парня по спине.
— Я же говорил не канючить у него очередные примочки для гитары.
— Ну, пап… — закатил глаза Джисон и упал на свободный стул. — Если у него есть возможность и желание сделать меня счастливым, я не могу ему в этом отказать.
Сан И закатил глаза и взял нож. Перевернув его в ладони несколько раз с весьма устрашающим видом, он разрезал ребра и снова засуетился, доставая закуски.
— Папа сказал, что нанял мне нового репетитора? — выпалил Джисон, еле сдерживаясь, чтобы не начать есть раньше старших. — Завтра первое занятие. Папа ждет, что с ним я точно сдам экзамены, чтобы потом не поступить в университет и продолжать сидеть дома до конца своих дней, чтобы не подхватить смертельную инфекцию.
— А ты действительно этого хочешь? — спросил Чан, притягивая к себе тарелку.
— Чего именно? Поступить в университет или умереть от инфекции?
Сан И шумно положил нож, и Чан заметил косой, хитрый взгляд Джисона. Он явно добивался того, чтобы вывести отца в очередной раз.
— Поступить в университет, — уточнил Чан, не ведясь на провокации.
— Не хочу мечтать, — вздохнул Джисон. — Мечты для здоровых. А я родился с иммунитетом средневекового младенца. В моих целях дожить до следующей нашей встречи.
— Хватит! — рявкнул Сан И, но тут же пожалел об этом, виновато роняя голову.
Добившись желаемого результата, Джисон тоже пододвинул к себе тарелку. Чан хорошенько пнул его по голени под столом. Раз Джисон хотел обычной жизни, то пусть и получает, как обычный трудный подросток.
— У твоей девушки все в порядке? — сменил тему Сан И. — Что там был за суп утром?
Чан застыл с вилкой в руке и сорвался с места до двери в уборную. Он трижды громко постучал, но ответа не последовало.
— Что происходит? — спросил Джисон, который уже стоял за его спиной вместе с отцом.
— Окно! — выпалил Чан. — Там ведь было окно?
— Да, но…
Не успел Сан И договорить, как Чан влетел плечом в запертую дверь, пытаясь выломать ее. Он сделал это еще раз, и дверь сама двинулась на него, больно ударив по лбу.
— Выхожу! — раздраженно сказала Йеджи.
Чан прикрыл красное пятно на лбу и крепко стиснул челюсти, стараясь успокоиться. Йеджи не уступала ему в гневе, сжимая кулаки до белых костяшек.
— Совсем придурок? — прошипела она.
— Я думал, вы сбежали через окно.
Неловкая пауза повисла над этим моментом, и была разрушена смехом Джисона.
— Папа заколотил его еще в прошлом году, чтобы не было сквозняка, — весело сказал он, и Чан увидел в его взгляде неподдельное восхищение, когда школьник взглянул на Йеджи. — А ты крутая! Нас кто-нибудь познакомит?
— Живо на кухню.
Сан И взял сына за локоть и под его протесты оттащил его прочь, оставляя Чана наедине с его главной проблемой.
Эмоции играли на лице девушки, и ни одна из них не была позитивной. Йеджи была готова наброситься, выпустить когти и вырвать ему глотку. Чан привык видеть обычную, первобытную, мужскую агрессию, но никогда не сталкивался с оскорбленной женщиной, чью свободу ограничили за круглую сумму, пусть даже для ее же блага.
— Ты можешь отвалить от меня?
Йеджи подошла к нему совсем близко, и ее угроза осела у Чане на лице. Он внимательно посмотрел в ее красные глаза и слипшиеся от влаги ресницы. Неужели он правда был для нее монстром?
— Я думал, что вы сбежали, — глухо ответил он, ломаясь внутри от ее настырного взгляда.
— Выберу другой удобный случай, Чанни.
Она склонила голову и улыбнулась, хотя в этом оскале Чан не разглядел и капли веселья.
— Я превращу твою жизнь в ад, Чанни-оппа. Сожгу все твои нервы и сама буду смотреть, как ты бежишь от меня.
— Не играйте со мной.
— Боишься остаться в дураках? Привыкай.
Она фыркнула и обошла его, чтобы пройти на кухню.
Чану осталось только сжать кулак и стукнуть им об косяк, понимая, что сумасшедшая не шутит.