аритмия pt.3

По утрам нет ничего безжалостнее солнца. Тонкая полоска света накаляла плечо, и Йеджи недовольно перевернулась, перебираясь на другую сторону кровати. 

Пробуждение приходило медленно и накатывало неприятными ощущениями. Голова гудела, во рту было сухо, и только приятный запах кондиционера для белья давал какую-то степень защищенности. 

Открыв один глаз, Йеджи даже не попыталась разобраться, где находится. На секунду ей показалось, что если закрыть глаза и заснуть еще раз, то в следующее пробуждение она снова окажется в Америке, в своей просторной квартире на тридцать втором этаже. 

Но чуда не произошло, и, окончательно попрощавшись со сном, Йеджи приподнялась на локтях. Светлая, наполненная воздухом комната не была тем, что она ожидала увидеть после бурной ночи. Посреди идеального порядка, плотно закрытых шкафов и тумб смятая постель казалась чем-то с другой планеты. Йеджи оглядела подушку, на которой остались следы ее туши и блесток хайлайтера, убедилась, что она все еще в майке и шортах, и со стоном упала обратно на подушки. 

Момент, в который она отключилась, стерся из памяти. Она помнила лишь то, как смеялась с парнем у бара, повела его танцевать и… 

Йеджи прижала ладонь ко лбу и плотно сомкнула губы. Жар чужого тела ощущался на коже, и она не могла поверить, что допустила это. Часть ее однозначно хотела этого. Именно поэтому она напилась так быстро и позволила первому же парню увести ее и дать то, на что она никогда больше не решится в трезвом уме. 

— Пиздец, — прошипела Йеджи и поднялась на ноги. 

Она остановилась у туалетного столика, на котором не было ничего, кроме лаконичных мужских часов с кожаным ремешком и ручки с блокнотом. Все убранство лежало угрожающе параллельно друг другу, и только заметка на листе делала натюрморт более живым. 

“Выходите в гостиную, как проснетесь”. 

— Дважды пиздец, — простонала Йеджи, возвращая блокнот на место и разрушая идеальный порядок. 

Вежливый тон записки немного пристыдил ее. Странно было со стороны этого парня воспользоваться моментом ночью, а утром соблюдать формальности. 

Взглянув на себя в зеркало, Йеджи ахнула еще раз. Она облизнула палец и попыталась стереть черные пятна под глазами, но стало только хуже. 

— Пофиг… 

Она попробовала расчесать пальцами спутанные рыжие пряди, но бросила это, когда поняла, что лучше все равно не станет. 

Тем не менее, прочистив горло и задрав подбородок, Йеджи взялась за ручку двери и толкнула ее вперед. Ее встретила приветливая, но такая же вылизанная гостиная: ровные стопки книг, взбитые диванные подушки, чистая тюль, тревожимая сквозняком и больше ничего лишнего. 

Йеджи прошла чуть вперед до широкой арки на кухню. Она замерла, наблюдая за спиной мужчины, двигающегося у плиты. Его майка не скрывала рельефные мышцы плеч, короткие волосы чуть лежали завитками на затылке, а воздух здесь был наполнен ароматом похмельного супа. 

Хозяин квартиры быстро оглянулся, вернул внимание плите, отключил ее нажатием кнопки и уже полностью развернулся к Йеджи. 

— Доброе утро, — совершенно буднично сказал он, будто каждый день просыпался в одной квартире с новой девушкой. 

— Доброе утро, — ответила Йеджи и снова чуть задрала подбородок. — Мне нужен душ. Где он? 

Она старалась звучать строго и надменно, притворяясь хозяйкой положения, хотя внутри все дрожало, и сердце поднималось к горлу. 

— Первая дверь слева, — сказал мужчина и указал пальцем на нужную дверь. — Я оставил там чистое полотенце и одежду. 

Прикусив язык, Йеджи еще раз оценила его, и прошла в ванную комнату. 

Она с удовольствием сняла с себя топ и шорты, пропитанные ее потом и алкоголем, встала под горячий душ и постепенно делала воду холоднее, пока ледяные струи не угомонили мигрень. Взяв мочалку, Йеджи до красноты растерла кожу и наконец-то почувствовала себя живой. 

Надевая чужую футболку, серые штаны на завязках и худи, Йеджи оглядывалась и снова удивлялась раздражающему порядку. Она понимала, что гель для душа, шампунь и лосьон для тела были выставлены только для нее. Все остальное было убрано в закрытые полки, не создавая лишнего фонового шума. 

Йеджи смотала полотенце на голове и одобрительно посмотрела на свое распаренное лицо в отражении — так она выглядела куда лучше, чем сразу после пробуждения. 

Она подняла с пола грязную одежду и вышла на кухню. 

— Где мусорка? — спросила она отработанным холодным тоном. 

Мужчина убрал телефон в карман трико и еле заметно улыбнулся, открывая дверцу под раковиной. 

Йеджи поспешила к ней, отправляя в мусорное ведро улики с прошлой ночи, выпрямилась напротив молодого человека и поправила тюрбан на голове. 

— Не смей их нюхать, — предупредила она. — Терпеть не могу извращенцев. 

— А я терпеть не могу бардак, — просто ответил незнакомец, глядя на нее сверху. — Поэтому сегодня же отнесу это на помойку для настоящих извращенцев. 

Девушка дернула верхней губой и скорее развернулась, чтобы не видеть, как ее ночное приключение перехватывает инициативу в свои руки. 

— Присаживайтесь, — наконец-то сказал он, отрывая Йеджи от созерцания очередного порядка на кухне. — Я приготовил хэджангук. Кажется, вам он не помешает. 

— Я не буду, — отрезала Йеджи, хотя аромат говяжьего бульона мог бы запросто сломить ее волю. — И хватит говорить со мной так вежливо. Ненавижу лицемеров так же сильно, как извращенцев. 

— Лицемеров?

— Именно, — фыркнула Йеджи и все же села за стол, утопая в одежде не по размеру. — Вчера ты напоил меня, воспользовался моментом, а теперь используешь вежливые формы обращения. Это мерзко. 

Йеджи с удовольствием смотрела на его потрясенное выражение лица, откинувшись на спинку стула. Тюрбан на ее голове покосился, но она чувствовала себя слишком крутой, чтобы поправлять его. 

Однако, ее триумф продлился недолго. Молодой мужчина снова тихо усмехнулся и открыл над головой ящик с посудой. 

— Было бы очень мерзко, если бы я действительно так сделал. 

Он взял миску в руки и налил в нее две поварешки супа. Йеджи следила за ним, скрестив руки на груди, пытаясь восстановить события прошлой ночи. Пока хозяин квартиры ставил перед ней тарелку и доставал приборы, она медленно вспоминала, что у вчерашнего парня за барной стойкой была другая стрижка, и волосы его были темнее, чем у этого с высветленными прядями. 

— Твой парень подмешал рогипнол тебе в коктейль. Так вышло, что ты отключилась у меня на руках. Думаешь, нужно было оставить тебя там? 

То, что он перешел на “ты” именно сейчас, дало ему еще несколько выигрышных очков в игре, в которую он очевидно не играл. Он сел напротив и оперся на локти, наклоняясь ближе к Йеджи через стол. 

— Будь я на твоем месте, я бы съел этот суп, поблагодарил за неравнодушие и пообещал больше так не делать. 

— Ты не на моем месте, — скривилась Йеджи. 

— Да. Я бы не оказался в таком дурацком положении. 

Йеджи фыркнула, и взяла ложку. Она сделала это на автопилоте, и пожалела сразу же после того, как замычала от удовольствия. Горячий, жирный суп растекся по пищеводу, согревая и давая сил. Она прикрыла рот ладонью и взглянула на незнакомца. 

— Полный отстой, — соврала она. 

Йеджи поднесла ко рту еще одну ложку и жадно проглотила ее, пытаясь договориться с самой собой, что это последняя. 

— Кстати. Твой телефон. 

Мужчина поднялся со стула, ушел куда-то, дав Йеджи момент на еще одну ложку похмельного супа, а потом вернулся с ее телефоном в идиотском фиолетовом чехле с Куроми. 

— Он разрядился, я поставил на зарядку. 

— Спасибо. 

Ощутив вес телефона в руке, Йеджи поняла, что совсем не хотела бы его включать. Она прекрасно знала, что ее ждет десяток пропущенных от отца и гора сообщений в чатах, где спрашивают, куда он делась. 

И Йеджи решила просто оставить эти проблемы на потом. Она отложила телефон и растеклась на стуле, продолжая тонуть в огромном худи. 

— Все в порядке? — спросил хозяин квартиры. 

Йеджи подняла на него взгляд и зависла на несколько секунд. Она изучала его, но все равно смотрела сквозь. Опасности рядом с ним не ощущалось, и это настораживало. Если верить ему, и он просто спас ее от очередного парня, притащив пьяную и обдолбанную к себе домой, только чтобы накормить похмельным супом и укрыть от неприятностей, то ему можно было бы дать медаль за выдержку. 

Она уже давно не верила парням, выстраивая короткие отношения исключительно на выпитом алкоголе и избегании. Обжегшись на молоке, дуют на воду. Так вот, Йеджи решила дуть на шоты текилы и плевать в рюмку, прикрывая свой страх снова оказаться беспомощной. 

— В полном, — наконец-то ответила Йеджи. — Спасибо. И как зовут моего спасителя? 

— Чан. 

— Чанни-и-и… — протянула Йеджи, поднимая правую ногу на стул и прижимая ее к груди. — Чанни-оппа. Меня зовут Йеджи. Можно Джи-Джи. Друзья обычно так зовут меня. 

— Мы друзья? 

— Ты точно не трахнул меня этой ночью? 

— Точно. 

— Тогда друзья!

Чан засмеялся, опуская голову, а Йеджи все же взяла в руки ложку, продолжая чувствовать себя в безопасности. 

— Как ты попала в “Аритмию”?

Вопрос Чана застал ее врасплох. Когда кусок разваренного мяса растаял во рту, она все же ответила. 

— Друзья сказали, что это классное место. Я только вчера вернулась из Штатов, решила попробовать что-нибудь новое. 

По выражению лица Чана было понятно, что он едва ли ей поверил. Он налил кипяток по двум кружкам и поставил одну из них рядом с тарелкой Йеджи. Терпкий аромат зеленого чая ударил в нос, окончательно прочищая похмельный мозг. 

— Туда не пускают всех подряд. 

— Значит, я не все подряд, — уклончиво ответила Йеджи и заерзала на стуле, думая, как скорее перевести разговор. — У тебя тут так чисто! Твоя девушка отлично старается, чтобы тебе угодить. 

— У меня нет девушки. 

Йеджи весело вытянула лицо и сильнее прижала к себе колено. 

— Парень? 

— Парня тоже нет. 

— Хочешь сказать, что ты сам здесь убираешься? Я видела больницы, в которых было грязнее. 

— Просто люблю порядок. 

— Я не заправила постель. 

— Ты все равно не умеешь делать это так, как я. 

— Эй! 

Йеджи нахмурилась, а Чан снова засмеялся. 

— Наверное, мама довольна тем, что у нее такой хороший сын. Убирается, вкусно готовит, не тащит обдолбанных шлюшек из бара в постель… Ты точно не маньяк? 

Их взгляды встретились, и Йеджи не смогла сдержать смешок. Он казался таким безобидным, что ей хотелось ущипнуть его за щеку. Так начинались все ее любимые истории об американских психопатах, но она продолжала не видеть никакой угрозы в парне напротив. 

— Точне не маньяк, — подтвердил Чан, кажется, смущаясь от смеха Йеджи. — Просто воспитанный. Не встречала таких? 

— Мы флиртуем? 

Чан открыл рот, но его прервала вибрация в кармане трико. 

— Секунду. 

Он снова ушел, оставив Йеджи наедине с телефоном. Она все же включила его и прикрыла глаза, когда на экране один за другим стали вылетать уведомления. 

Полотенце на голове раскрутилось, упало на спинку стула, и Йеджи сжала пальцами волосы у корней. 

Тридцать пропущенных от отца. 

Семь чатов с сообщениями от тех, кого она считала друзьями. 

Ноль желания кому-нибудь из них отвечать. 

Но встретиться с реальностью все же было необходимо. 

Она сама до конца не понимала, почему сорвалась и вернулась в Корею, хотя отец умолял ее остаться в Лос-Анджелесе, дав ей все условия для жизни. Квартира в центре, безлимитная карта, место в самом престижном университете искусств… Все выглядело так, будто он хотел избавиться от нее, выдавая происходящее за заботу и переживания о ее безопасности. 

Вот только безопасно не было нигде. Пожалуй, только сейчас, в доме незнакомого качка по имени Чан она смогла расслабиться, понимая, что он уже потерял все возможные шансы воспользоваться ее доступностью. 

Чан вернулся и посмотрел на почти пустую тарелку. 

— Будешь еще? 

— Нет, спасибо, — улыбнулась Йеджи, решив побыть милой с тем, с кем больше не увидится. 

— Тогда ты не против, если я вызову тебе такси? Мне нужно на работу. 

— Оу! Да, — спохватилась Йеджи и поднялась на ноги. — Прости, я не подумала. Такси не нужно, я сама вызову. Отправлю тебе одежду, как только доберусь до своей. 

— Не нужно, — улыбнулся Чан. — Оставь на память. 

Йеджи хитро улыбнулась и накинула капюшон худи на мокрую голову. Она поклонилась, вспоминая о корейских традициях, схватила телефон и пошла в сторону коридора. 

Ее кеды аккуратно стояли на коврике, и Йеджи была готова поспорить, что еще вчера их подошва не была такой белой. Она быстро обулась и застыла с дверной ручкой на выходе. 

— Еще раз спасибо тебе. Прощай, Чанни! 

— Прощай, Джи-Джи. 

Они снова коротко сцепились взглядами, и Йеджи скрылась за дверью с полным ощущением, что никогда больше его не увидит. 

Огромный офис пугал своими размерами, но уже на входе ее ждала улыбчивая секретарша и высокий мужчина в черном костюме с бейджем “охрана”. Женщина слегка брезгливо оценила вид Йеджи, на что девушка ответила не менее презрительной ухмылкой. 

— Господин Но ждет вас. 

Охранник открыл дверь, и Йеджи уверенно зашла в просторный кабинет, нацелившись на большое кресло у стола в самом центре. 

Чиновник Но поднял взгляд, оторвавшись от бумаг, и взглянул на свою дочь с ноткой страха. 

— А ты неплохо устроился, папочка, — улыбнулась Йеджи, плюхаясь в кресло и снова поджимая одну ногу к груди. — Когда я была в твоем офисе последний раз, ты сидел в пыльном кабинете в здании администрации. 

— Так ты встречаешь отца? 

— Ох, прости, — наигранно сказала она, прижимая ладонь к груди. — Сегодня без объятий. У меня жуткое похмелье. 

Господин Но закатил глаза и откинулся на спинку стула. 

— Я сделал все, чтобы ты осталась в Америке, — раздраженно начал он. — Я тысячу раз говорил тебе, что тут для тебя не безопасно. Какого черта ты вернулась? 

— Соскучилась, — просто ответила Йеджи и пожала плечами. — Не столько по тебе, сколько по родине и настоящему кимчи. 

— Мелкая… — прошипел чиновник, но сдержался, понимая, что против дочери у него нет козырей. — Я куплю тебе билет на первый же рейс до Лос-Анджелеса бизнесом.

— Не купишь, — фыркнула Йеджи. — Потому что знаешь, что я никуда не поеду. Я вернулась, и я буду жить здесь. 

— Где ты остановилась? 

— В отеле. Не делай вид, что не знаешь. Все, что списывается с моей карты, приходит тебе в подробных отчетах. 

— Ты мне кровь сворачиваешь… 

— И это безумно весело! 

Она улыбнулась еще шире, проглатывая обиду. Йеджи тоже не ждала такого приема. Единственная дочь чиновника Но всегда была любима, но знал о ней только узкий круг приближенных. В делах, которые проворачивал ее отец, чтобы забраться выше, не было места для слабостей в виде дочери. Поэтому господин Но выдохнул, когда сама Йеджи попросила об учебе в американском университете, чтобы стать хореографом. И все бы шло отлично, если бы ее мечта не отпинала ее уже в первый месяц. 

Она молчала о том, как сильно ей хотелось домой, скрывая истинные причины для возвращения, надеясь, что отец сам все поймет. А потом пропустила момент, как когда-то близкие отношения сменились холодом. 

— Я вступаю в президентскую гонку, Йеджи, — с холодным расчетом в голосе объявил господин Но. — У меня слишком много конкурентов и недоброжелателей, которые захотят добраться до меня самыми мерзкими способами. Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит? 

— Мне? — засмеялась Йеджи. — Боишься, что мою голову пришлют тебе в пластиковом пакете, если ты кому-то перейдешь дорогу? 

— Именно!

Господин Но ударил ладонью по столу, и Йеджи вздрогнула. 

— Это серьезнее, чем ты думаешь! Я слишком долго к этому шел, чтобы сейчас давать заднюю. Ты моя единственная слабость во всем этом уравнении. 

— Звучит романтично… 

— Не передергивай! Мир бизнеса и политики в Корее слишком жесток. Вернувшись, ты проехалась танком по всему, что я так долго строил! 

— Я имею право вернуться! 

Мужчина зарычал и откатился на своем стуле. Он смотрел на свою дочь так, как смотрят на сломанный двигатель в машине посреди скоростной трассы. От этого внутри жгло только сильнее, но Йеджи продолжала держать лицо, не смотря на то, как хаотично бьется ее сердце. 

— Имеешь. Конечно, — кивнул господин Но. — Но все равно будешь играть по моим правилам. С этого дня ты будешь под охраной. 

— Думаешь, девчонка в окружении толпы придурков в костюмах, выходящая из твоего офиса не привлечет внимания? 

— Привлечет. Поэтому с тобой будет нянчиться один из моих людей. 

— Мне не нужна нянька! 

Йеджи поднялась со своего стула, трясясь от негодования. 

— Нужна! — рявкнул отец и тоже подскочил на ноги. — Ты все еще моя дочь! И я все еще не могу позволить чему-то с тобой случиться! Узнай об этом СМИ или конкуренты, от тебя живого места не оставят, чтобы выбить меня! Поэтому только попробуй опозорить меня или влезть в неприятности! Кристофер проследит за тем, чтобы этого не случилось, и чтобы твоя взбалмошная задница была в безопасности! 

— Нахер твоего Кристофера! Я буду жить здесь и буду делать, что захочу! 

— Тогда нужно было оставаться в Америке, — безапелляционно сказал господин Но и посмотрел ей за спину. — Крис. Это Йеджи. Теперь это твоя головная боль. 

Йеджи передернуло от злости, и она резко обернулась. В первые секунды она ничего не видела перед собой от ярости, но как только красная пелена спала, она замерла. Так же, как замер молодой человек с широкими плечами на пороге кабинета. 

— Чанни?! — выпалила она, не веря своим глазам. — Какого хрена?!