апельсины

на столе в хрустальной вазе девять красных роз. ваза старая, ещё советская, бабушкина. девять — танино счастливое число. день рождения у неё девятого сентября. а красный — любимый танин цвет. и наргиз всё это прекрасно помнит.

а ещё у наргиз исколоты пальцы и исцарапаны руки — розы продали с шипами, и их пришлось убирать самой ножом в ванной. 

— ну вот и зачем ты купила эти розы? — теперь на маленькие ранки наргиз дует таня, — они ж стоят как вертолёт. ещё и целых девять. могла бы хотя бы три…

— та-ань, — наргиз резко отдёргивает руку — ранки хоть и малы, но после обработки щиплют, — будет надо — я и сто три куплю. а это пока так, — она машет свободной рукой, — кухню украсить.

— и для чего, нар? они же завянут всё равно. 

— тань, ну не беси, — наргиз смотрит на таню исподлобья, — моя самая любимая и красивая девушка должна получать цветы. всё.

а таня неприхотливая. и всё никак её от этого не отучить. когда недели две назад наргиз пыталась узнать, что она хочет на новый год, та скромно ответила:

— апельсинов…

— и всё?

наргиз не жалко. она бы хоть целую фуру апельсинов тане подарила, если бы толк в этом был. но столько апельсинов в жизни будет не съесть. апельсины на праздник не наденешь, на мочки ушей или на шею не повесишь… а настоящий подарок должен быть со смыслом. на память остаться.

— и всё.

— ну-у, танюш, апельсины — это же не подарок. нам назар и так без всяких подарков продуктов привезёт. там и мандарины тебе будут, и апельсины… с апельсинами глинтвейн сварим. а ты подумай и выбери нормальный подарочек себе, хорошо?

— х… хорошо…

апельсины таня любит. с детства ещё. но вот покупались они редко. сначала девяностые, когда родителям зарплату месяцами не платили, потом нулевые, когда отец совсем спился, а потом слишком ранняя взрослая жизнь, когда пришлось и себя, и брата обеспечивать. какие уж тут апельсины? хоть они вроде и не особо дорогие, лишних ста-двухсот рублей находилось нечасто. по праздникам только. мандарины к новому году таня не покупала — стоят вроде столько же, а мало. на пару укусов. как семечки. а вот поддеть ногтем толстую душистую золотистую кожицу апельсина — другое дело. так, чтобы аж сок брызгал. главное, чтобы в глаза не попал — слёз и без этого в жизни достаточно…

но таня всё ещё считает, что недостойна. недостойна даже сраных апельсинов. а о других, о серьёзных подарках даже думать странно. как это так — ради неё кто-то возьмёт и разорится? да быть такого не может.

а вот и может.

может.

наргиз будто бы читает танины мысли.

«может, тань.

я докажу, что может».

— так и не придумала, что подарить тебе? 

— да ничего мне, нар, не надо. честно-честно. просто рядом со мной будь и всё. салаты нарезать помоги да борьку погоняй, если выкаблучиваться будет — меня он давно уже слушаться перестал, сама знаешь…

наргиз манит пальцем к себе. таня забирается к ней на колени и кладёт голову ей на плечо.

— рядом я и так буду, танюш, — от наргиз пахнет корично-ванильными духами, — это даже не обсуждается. давай вместе подумаем. 

на подоконнике — украшенные серебристым дождиком бегонии и фикус, на оконном стекле — маленькие аккуратные снежинки: вчера они клеили их сами, и наргиз придерживала таню за талию, чтобы та не упала, пока стояла на табуретке. ну разве не подарок? она, наргиз, сама по себе как подарок. на все праздники сразу.

— помнишь, — наргиз поглаживает таню по спине, — мы когда в среду в «летуале» были, ты там духи в виде туфельки присмотрела? 

— нарочка, ну ты чего… я их не присматривала, просто сказала, что пахнут вкусно. они ведь до—

— нравятся, значит поедем и купим. будет у тебя как у золушки туфелька хрустальная. хочешь?

— если честно, — таня тихо шмыгает носом, — очень хочу…

таня не верит, что уже завтра заветная белая туфелька с золотым каблучком будет её. в старой квартире на полке в спальне она, может, будет смотреться и нелепо, но не всё ли равно? зато сбудется одна маленькая мечта. зато в последний день уходящего две тысячи семнадцатого таня наконец поймёт, что достойна подарков получше апельсинов.

а по радио, что включено на кухне с ноутбука, по забавному совпадению играет земфира.

хочешь сладких апельсинов?

хочешь вслух рассказов длинных?

хочешь, я взорву все звёзды,

что мешают спать?

наргиз не такая всемогущая, конечно. звёзд не взорвёт, человека не убьёт (хотя некоторых иногда очень хочется), но для любимой тани, для своей тани она всё равно сделает что угодно. 

всё, что та захочет.