Семь смертных грехов ординатуры по онкологии

Дисклеймер: я не претендую на объективность, правду в последней инстанции и титул настольной книги для всех ординаторов. Здесь вас ждет мой опыт и мои представления о том, что такое российская ординатура по онкологии и как с ней жить. Уверен, что у других могут быть иные условия, взгляды и представления - мы будем рады их услышать и обсудить. 

В моей ординатуре было много прекрасного - честно, больше прекрасного, чем плохого (сейчас, работая онкологом, я это понимаю куда лучше), за что я безумно благодарен своим учителям, друзьям и коллегам. Но какой бы сладкой и большой не была бочка меда, даже чайная ложка дерьма может сделать ее совершенно непригодной в пищу. Демотивировать, расстроить, оскорбить и разочаровать куда легче, чем вдохновить и наполнить энтузиазмом.

Пусть мой опыт и мои советы помогут вам избежать этого разочарования и полюбить свое дело несмотря на то, что жизнь всеми силами будет заставлять вас его возненавидеть. Удачи.

Грех первый. Гордыня

Конечно же, я ждал от ординатуры большего. Интересные клинические случаи, мультидисциплинарные обсуждения, собственные пациенты и упоительное чувство, что после шести совершенно адовых лет учебы в медицинском ты наконец-то можешь почувствовать себя врачом.

Вместо этого мне довольно быстро дали понять, что следующие два года меня будут ждать приключения в духе:

• Заполни эти полторы тысячи чужих историй болезни, на которые у нас, врачей, нет времени
• Сделай для заведующего презентацию для очередной научной конференции, только собери все самые свежие и классные данные, чтобы ему не было за тебя стыдно (ему плевать)
• Заполни эти 800 экселевских табличек, проведя полжизни в подвале архива, ведь кандидатская твоего куратора сама себя не напишет
• Сгоняй в соседнее отделение (корпус/город/планету), чтобы отнести туда какую-то бумажку, получить пи*дюлей и вернуться обратно
• Завтра к нам приезжает делегация онкологов из восточного Пакистана, прочти для них лекцию (на пакистанском, очевидно), покажи нашу больницу и заодно приготовь для них какое-нибудь национальное пакистанское блюдо
• Не путайся под ногами, будь паинькой, не забывай вовремя выкрикивать слова благодарности за предоставленную возможность и держи язык в чистоте и готовности - всегда есть вероятность, что придется что-то кому-то лизнуть

Все это, разумеется, подается под соусом “Тебе это нужно, это для твоего же блага, это поможет тебе в учебе”. Да ни хрена. Это поможет тебе ощутить себя ничтожеством, бесплатной и жалкой рабочей силой для отделения. Думал, что после шести лет преодоления себя, бессонных ночей, тонны прочитанных книг и гигабайтов мучительно загруженной в мозг информации ты наконец-то можешь почувствовать себя врачом?

Путь искупления: лучший способ побороть уязвленную гордыню - это самоуважение. Да, ты очень много учился, работал и потратил уйму лет и сил на то, чтобы дойти до этого этапа своей карьеры. Да, ты это заслуживаешь. Нет, тебе не нужно никому ничего доказывать. Ты все сам доказал самому себе. 

Не надо вестись на обещание мнимой пользы от того, что заведомо тебе ее не принесет. Если больницы выкачивают из ординаторов последние силы для собственной выгоды - почему ты должен это терпеть? У ординатуры есть вполне прозрачная цель - обучить специализации, работе в практической медицине, дать знания и опыт. Ты это прекрасно знаешь, как и то, что выполнение побочных и беспощадных заданий “на дядю” в эту цель не входит. С другой стороны, если эта цель не пересекается с твоей - может, оно тебе и вообще не надо?

Грех второй. Зависть

Довольно быстро я освоился, начал вести пациентов, разбираться в устройстве отделения. Но мне не давала покоя собственная неполноценность: да, ты оформляешь документацию, принимаешь больных, пишешь листы назначений. Но на самом деле это все делает другой человек - настоящий лечащий врач, твой куратор.

Во всех документах стоят его подписи, не твои. Его фамилия указана в выписном эпикризе, который написал, распечатал и выдал пациенту ты, а не он. На пятиминутке заведующий спрашивает - “чей пациент Петров?”. Ты неуверенно мямлишь, что твой, но это никому не интересно - важно лишь то, кто у Петрова лечащий врач. Да и если у несчастного Петрова спросить, кто его доктор, спаситель и объект преподнесения конфет и конвертов - он не назовет твое имя, хотя именно ты убил лютое количество времени, чтобы впихнуть Петрова на КТ вне очереди и записать его на следующий цикл химиотерапии.

Ты чувствуешь эту второсортность во всем: в пренебрежительных взглядах медсестер (они ставят себя выше, чем ты, ведь они - часть коллектива, а не малявка с горы), в тоне врачей с других отделений (забавная зверюшка, еще и разговаривает), в общении с пациентами (это все прекрасно, конечно, а лечащий врач придет?). Тебе кажется, что у врача есть все - зарплата, возможности, статус, а главное - имя, которым он может пользоваться, а не брать чужое, ведь твое собственное не имеет никакого веса.

Путь искупления: фамилия на титульном листе медицинской карты, печать на бумаге или инициалы в списке на госпитализацию - это не более, чем пятно краски. Не краска делает тебя лечащим врачом (почти такой же краской можно нарисовать член на заборе) - а твои знания, твои решения и твой вклад в лечение пациента. Этого у тебя не отнять, как бы к тебе не относились другие. 

Ординатура - это возможность два года быть полноценным врачом, имея за спиной крепкую страховку. Это не значит, что можно плевать на ответственность и творить все, что угодно, ведь в выписке нет твоего имени - наоборот, уважение к другим врачам и чувство собственного достоинства не позволят тебе подвести кого-либо. Впервые поставить свою подпись под ключевым решением, идти на ковер во время проверки, получить первую жалобу и проснуться среди ночи от страха сесть однажды в тюрьму - это тоже удовольствие из разряда сомнительных. 

Грех третий. Гнев

Наверное, если бы кто-то провел лингвистическую работу в духе “Самые частые слова, которые я говорил во время ординатуры”, то однозначным фаворитом стало бы слово “бесит”. Может, из этого бы получилась смешная нарезочка, как у  BadComedian.

Я злился каждый день. На ущербную систему образования, которая не дает знаний, но зато постоянно их требует. На начисто лишенное человечности здравоохранение, неспособное в своей потрясающей ригидности дать человеку нужное ему лечение. На руководство больниц, которое в своей заскорузлой жадности в упор не хотело видеть в ординаторах что-то, кроме рабов. На своих кураторов и заведующих, которым не было до меня дела, а если и было - то разве что когда я косячил. На пациентов, не выполняющих назначения, отказывающихся от меня (хочется кого-то постарше и поопытнее) и пренебрегающих моим мнением. На других ординаторов, когда у них получалось что-то лучше, чем у меня. На долбанную дорогу до клинической базы, где тебе никто не рад, но чтобы туда попасть тебе надо пережить клиническую смерть в наглухо забитой маршрутке.

А главное - я злился на себя. Меня бесило, что я совершаю ошибки, что я не так хорош, профессионален и продуктивен, как мне бы хотелось.

Что я не могу быть для других тем, что они (как мне кажется) хотят во мне видеть.

Что я стал врачом и сижу полночи над статьями, пока счастливые блогеры в инстаграме хвастаются очередным тропическим отпуском.

Путь искупления: один человек как-то сказал, что гнев делает нас рабами самих себя. Вряд есть что-то более контрпродуктивное, чем злоба, ведь никто не страдает от нее так сильно, как мы сами. Да, система отвратительна, люди неблагодарны, а где-то солнце светит ярче и трава отливает более аппетитной зеленью. Но ты у себя один, и отравлять свою жизнь гневом - не лучший способ проживать эту жизнь.

Приготовьтесь, сейчас будет ультраочевидная вещь: гнев не поможет сделать наше существование лучше.

Продолжение следует...