антидот.

в двенадцать ночи лаборатория дотторе принадлежала только ему, запахам химикатов и тусклому свету от настольной лампы. она была единственным источником света, который выхватывал из мрака блеск пробирок и беглые записи, написанные черными чернилами. на фоне подобно белому шуму гудели генераторы и шипели поршни, из неисправного крана капли падали одна за другой, сталкиваясь с потертой поверхностью раковины. 

всю эту идиллию прервал скрип железной входной двери, которая отворилась без стука. вошедший бесшумно переступил порог, проходя вглубь лаборатории: его короткий каблук звонко ударялся о плитку, перебивая остальные звуки. дотторе даже не обернулся, продолжая сидеть за микроскопом и параллельно записывая что-то мелким почерком, однако его плечи едва заметно напряглись. дотторе и без лишних вопросов знал, кто сейчас стоит за его спиной, разглядывая коробки со старыми разобранными механизмами. 

— у тебя кровь на рукаве, — произнес панталоне вместо приветствия. его голос был лишен эмоциональности, однако на губах красовалась его фирменная вежливая улыбка. он не подходил ближе, словно не желая отвлекать или не желая выходить из темноты. 

— это не моя, — не поднимая глаз, произнес дотторе, продолжая разглядывать образцы на подставке. он понимал, что все это,— лишь пустые разговоры, которые он не мог выносить. регратор явно пришел по делу, но все оттягивал, что не могло не напрягать, — ты пришел сюда посреди ночи без предупреждения, без охраны, — перечислил он с расстановкой, наконец понимая голову и разворачиваясь на стуле к гостю, — ты ненавидишь мою лабораторию, но ты здесь. полагаю, случилось что-то, ради чего ты готов наплевать на собственные принципы. 

панталоне подошел ближе, поправив тонкую оправу очков. в приглушенном свете лампы его лицо на мгновение потеряло свою привычную фарфоровую невозмутимость. сложив руки в замок на уровне груди, он, смотря на своего коллегу, произнес: 

— сегодня на одной из встреч меня пытались отравить, – дотторе тут же замер, переводя хмурый взгляд на панталоне. он поднялся со стула, оттолкнул его чуть назад, чтобы не мешался, и уже было хотел что-то спросить, как его прервали, — неважно кто, в любом случае попытка была неудачной. мне не нужна месть, — он снял перчатку с правой руки и положил на стол маленький стеклянный флакон, позволяя доктору рассмотреть его. 

— яд, интересно.., — он поднес бутылек к лампе, просвечивая жидкость внутри, — схож с экстрактом дикого папоротника, однако это еще необходимо проверить. если моя гипотеза верна — медленный и мучительный, — дотторе опустил флакон и посмотрел на него в упор, разглядывал долго и изучающе; так, как смотря на незнакомый препарат, который может оказаться либо панацеей, либо смертельным токсином. 

— мне нужно знать, существует ли противоядие. и я не могу доверить эту информацию никому, кроме тебя. 

дотторе шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. он был чуть ниже, потому ему пришлось чуть задрать подбородок, чтобы сохранить необходимый сейчас зрительный контакт. второй предвестник был без привычной всем маски, в расстегнутом лабораторном халате поверх мятой голубой рубашки. он выглядел так, словно не спал трое суток, однако глаза его продолжали гореть живо и цепко. 

— ты мог отправить образец с курьером, мог вызвать меня к себе, но ты решил прийти самостоятельно, потому что.., — он оссекся, замечая напряженное молчание панталоне, которое было громче любых слов, — ты испугался. испугался того, что кто-то сумел подобраться настолько близко, потому ты пришел туда, где можешь ощутить безопасность — ко мне. 

панталоне хотел что-то ответить, возразить, но впервые у него не нашлось подходящих слов. скрестив руки на груди, он начал наблюдать, как дотторе развернулся к столу, как взял чистую пробирку и аккуратно отлил туда несколько капель яда. его движения вдруг стали собранными и деловитыми, его длинные пальцы пархали над склянками, не допуская ни одного лишнего жеста, ни тени сомнения. 

— противоядие возможно, — сказал дотторе через пару минут, ставя пробирки на видное место, — потребуется около трех дней, однако я синтезирую две дозы, одну из которых оставлю себе на изучение. можешь считать это за оплату. 

— благодарю, — слово прозвучало достаточно сухо. дотторе неожиданно схватил его за руку, однако панталоне не отдернул руку. он сжал пальцами его запястье — там, где под тонкой тканью водолазки бился пульс. 

— любопытно, — пробормотал он, не отпускаю руку, — твой пульс учащен. ты действительно напуган или, — он поднял взгляд, и в алых глазах промелькнуло что-то опасное, почти веселое, — это от близости?

панталон мягко, но решительно освободил руку,  поправляя манжет и надевая перчатку обратно. дотторе всегда умел забраться под кожу и выпотрошить все органы, не используя скальпеля, и это порой напрягало. 

— три дня, дотторе. я пришлю за результатом одного из своих подчиненных. 

— приходи лично, — отозвался дотторе, возвращаясь к своему микроскопу, — и захвати тот свой кофе из сумеру. 

панталоне ушел, а дотторе еще долго сидел, глядя на флакон с ядом на краю стола. он усмехнулся и приступил к работе: у него было три дня и одна очень веская причина не спать.