амнезия

Амнезия - это дело не легкое. Особенно, когда это твой пациент, которого ты всеми силами стараешься спасти, а результата нет.

- Все еще ничего? – Спрашивала ты, осматривая карточку больного. Ахерон. Красивая девушка, высокая, умная, не смотря на то, что потеряла половину воспоминаний. Лечишь ты ее уже пол года, продвижений особо нет, но надежда осталась.

- Я помню любовь, помню тепло, помню страсть, но не ее. Это точно была именно она. – Девушка лежала на кушетке, рассматривая потолок, в котором уже каждую трещинку запомнила и замечала как с каждым разом он становился более желтым, а курить в кабинете нельзя. Всем, кроме врача, ему можно.

Она помнит любовь, а ты знаешь боль. Боль от цветов, которые пронзали твои легкие, выходили с кашлем и кровью, чертовы красные лилии, ее любимые цветы. В твоих легких целая поляна их, поляна, которая становилась только больше, словно опухоль, которую не удалить. Ахерон все забыла, а ты нет. Ты помнишь ваши совместные вечера, ваши прогулки, ваши ночи. Все. Она для тебя все, а ты лишь незнакомец, врач, который пытается помочь. Но не может.

Дверь уборной хлопнула, а за ней послышался кашель. Лепестки почти вытекали вперемешку с кровью и слюной, прямо на руки, которые стали липкие от всей этой массы. Любишь. Любишь, но не скажешь. Слезы, потная спина, дрожащие руки, боль в груди. Ханахаки не убрать. Ханакахи от большой любви. А с любовью приходит и боль. Сильная, раздирающая тебя внутри боль. Она рвет все, заполняет цветами, а когда места станет мало, то вылезет, разрывая мягкие ткани, оставляя от любящего лишь прекрасный, но все же труп. Лепестки падали на пол, кровь стекала по рукам. Любить красиво, любить больно. Быть любимой еще больнее. Любить лишь воспоминания мучительно. От Ахерон не осталось ничего. Вся боль перешла лишь тебе.

-Мы можем испробовать пробный метод лечения… - один из коллег смотрел на тебя с глубоким сожалением в глазах. Смотреть, как твой друг медленно, словно цветок, чахнет, очень страшно. – Шоковая терапия…

-Мы испробовали все, что только можно. Ты ведь тоже это видишь. – Голова опустилась на ладони. Безысходность догнала тебя. Сбежать так и не получилось, она была быстрее. Воспоминания снова дают о себе знать. Ее слова о любви, руки, которые обнимали тебя, которые удерживали в самых неприличных позах, глаза, в которых ты видела все ее чувства, сейчас они пусты. 

-Последний шанс, попытаться стоит. – Парень вертелся на стуле из стороны в сторону. Нервничает. Понимает, что смерть не за горами.

Пришлось соглашаться, он парень упрямый, верит во все, что дает надежду на лучшее. Но ты то понимаешь, что не успеешь, не сможешь, не дождешься. Вечера дома стали одинокими. Ее нет рядом. Рядом только цветы, которые прорастают в тебе, растут и не думают останавливаться, растут, чтобы убить, растут, чтобы любить. Терапия через две недели. Долго. Лилии выплевываются не лепестками, а целыми цветами, это знак. Знак, что ты уже готова. Готова к концу. Через две недели годовщина. Могла бы быть. Годовщина отношений, от которых остались лишь воспоминания, только твои.

Ханакахи начинается из-за невзаимной любви, а заканчивается смертью. Это туннель в один конец. В могилу. Ханахаки не лечится, от него задыхаются, страдают и умирают в агонии. Целые соцветия выходят наружу, преграждая путь кислороду. Это знают все, а ты знала лучше всех, какого это, когда столь прекрасные цветы перемешиваются с твоей болью. Выхода нет.

-Прости меня. Прости. – Ты корчилась от боли на полу, моля простить тебя. Но за что? За то, что не сказала? За то, что даже не пыталась напомнить, кто ты? За то, что умираешь? За то, что любишь? 

Настал решающий момент. Шоковая терапия. В этот день на работу ты уже выйти не смогла, цветы прорастали сквозь вены, выходя наружу вместе с ручейками крови. Дышать тяжело. Дышать невозможно. Ты чувствуешь, как они растут, быстро, больно, ломая каждую преграду на своем пути. Телефон звонит. Говорить не получается. Соцветия лилий уже загородили проход. Поселились прямо в глотке.

-Это… Терапия не помогла… Вообще не помогла. – Шмыганье носом. Снова он. Плачет. Он знает, что слышит последние хриплые вздохи. Слышит смерть, не впервой, но эта была особенная.

Позже выехала бригада, выехала констатировать смерть. На кровати лежало тело, покрытое цветами. До ужаса красивыми цветами, которые и убили владельца. Они были везде, во рту, на руках, на ключицах. Это была мучительная и долгая смерть, кричать невозможно, а движения лишь усиливали агонию и мучения. А рядом с телом лежала записка. Для Ахерон.

«Я все еще помню тебя.»