again

maxverstappen93 подписался на обновления вашего профиля.

Шарль тупо уставился на экран, чувствуя, как к глазам от безысходности и паники подкатывают слёзы. Он закрыл лицо свободной рукой и едва не завыл на всю комнату.

— Блят, блят, блят... Неужели Макс сам ведёт свои соцсети?! Да не может быть, ну за что мне это всё...

Он упал обратно на подушки, судорожно глотая воздух.
Это был провал. Полнейший провал.

Макс мало того что заметил лайк на старой фотке, так ещё и решил ответить взаимностью.

Хотя... Шарль замер, всматриваясь в заветную серую кнопочку:

Вы подписаны в ответ.

Но разве это не хорошо? В глубине души сладко кольнуло. Зато теперь они наконец-то подписаны друг на друга. Мечта идиота сбылась!
Но, боже, какой ценой... Через такой позор.

Леклер резко перевернулся на бок, судорожно цепляясь за последнюю соломинку здравого смысла.

Так, стоп. А что, если Макс реально не ведёт свои соцсети?

Ну конечно!

Это же Макс, он в свободное время в симуляторы играет, а не в инсте сидит. Наверняка это подписался тот чел, который ведёт инсту Ферстаппена. Увидел активность от официального аккаунта пилота Ferrari и решил добавить в друзья для пиара. Да, это выглядит максимально похоже на правду!

Шарль даже облегчённо выдохнул, чувствуя, как паника понемногу отпускает.

План спасения репутации созрел мгновенно.

Если Макс вдруг решит подколоть его при встрече в паддоке или спросит, какого хрена Леклер лайкает его старые посты, Шарль просто включит дурачка. Он с самым невозмутимым видом скажет, что это его личный СММ-менеджер, который ведёт инсту, случайно нажал не туда, а потом подписался на Макса.

В это ведь поверят? Конечно, поверят. В паддоке у каждого второго аккаунты ведут агентства.

Успокоив себя этой гениальной ложью, Шарль наконец-то смог подняться с кровати и пойти нормально умыться, хотя телефон на всякий случай перевернул экраном вниз — от греха подальше.

После безумного европейского марафона гонок у него наконец-то появилось несколько свободных дней.

Время на перерыв выпадало редко, поэтому Леклер ценил каждую секунду: он безвылазно сидел дома, пил кофе на террасе, тренировался в зале чисто для себя и много, очень много спал, пытаясь восстановить силы.

Он как раз лежал на диване в гостиной, полусонно листая какую-то чепуху в телефоне, когда экран мигнул сообщением от Пьера.

Пьер:Привет! Мы тут собираемся бандой в падел поиграть. Давай с нами?

Шарль лениво забил ответ одной рукой:

Шарль:Нет, спасибо. Хочу просто поваляться и отдохнуть.

Гасли прислал ответ моментально:

Пьер:Да ну? Серьёзно? Кстати, тут ещё Макс будет. Точно не пойдёшь? ;)

Шарль аж замер над экраном.
Сердце предательски ухнуло, но он изо всех сил постарался напечатать ответ максимально равнодушно:

Шарль:И что?

Пьер:Да ничего) — отписался Пьер, а следующим же сообщением скинул время и адрес кортов.

Ебаный Пьер.

Шарль заблокировал телефон и со стоном откинул его на подушку.

Этот хитрый француз точно всё узнал. Он сто процентов просчитал, что Шарль неровнодушен к Максу, и теперь откровенно издевался, манипулируя им как девчонкой.

Самое ужасное, что манипуляция сработала на все сто. Отдохнуть в тишине уже не получалось.

Через полчаса Шарль поймал себя на том, что стоит перед огромным зеркалом в гардеробной, окружённый горой спортивных вещей.

Он уже минут пятнадцать пытался подобрать идеальный образ.

Просто ради себя, — упрямо доказывал он собственному отражению. — Чисто чтобы выглядеть опрятно. Не ради Макса. Вообще плевать на Макса.

Он примерил белую майку, потом серую, но всё казалось каким-то блёклым. В итоге Шарль вздохнул и выудил с полки любимую вещь. Да, всё-таки красный цвет шёл ему больше всего на свете — он идеально подчёркивал загар и делал взгляд ярче.

Остановившись на классической красной футболке и лаконичном чёрном низе, Шарль удовлетворённо кивнул зеркалу. Выглядело просто, но чертовски стильно. Обув кроссовки, он схватил сумку с ракеткой, ключи от машины и пошёл к выходу, мысленно готовя речь для Пьера и пытаясь унять дурацкую дрожь в руках перед встречей с Ферстаппеном.

Как в итоге получилось, что они с Максом оказались в одной команде против Пьера и Карлоса, Шарль сам толком не понял.
Он просто приехал на корты, когда те уже вовсю развлекались и разминались. То ли Макс сам сразу же кивнул ему и предложил, то ли Пьер всё технично подстроил, то ли сам Леклер в полубреду выдал что-то согласное...

Да какая разница?

Главное, что сейчас они стояли на одной стороне площадки.

Правда, общая энергетика у них явно хромала. Шарль слишком сильно косился на широкие плечи Макса в движении, а сам Макс, кажется, слишком привык всё контролировать.

В итоге Сайнс и Гасли устроили им разнос.
Они провалили игру с треском, проиграв со счётом 6:1, 6:2.

Карлос на той стороне коррта победно орал и крутил ракеткой, а Пьер просто ехидно подмигивал Шарлю каждый раз, когда тот мазал мимо мяча.

Вымотанные и мокрые, они наконец дотащились до скамеек. Шарль упал на пластиковое сиденье, тяжело дыша, и начал шарить рукой по сумке. Ну пиздец. Воду он, конечно же, забыл взять напрочь.

Рядом послышался шорох — Макс уже открутил крышку своей бутылки. Шарль, вместо того чтобы отвернуться, просто замер и открыто уставился на него. Он смотрел, как Ферстаппен жадно пьёт, запрокинув голову и прикрыв глаза от усталости. Несколько крупных капель сорвались с его губ и медленно потекли по подбородку, спускаясь ниже, на напряжённую шею и ключицы.

В перегретом от бега и солнца мозге Шарля предохранители выбило окончательно. Картинка перед глазами резко сдвинулась, становясь душной и запредельно пошлой. Прямо здесь, под этот глухой шум чужого дыхания, он вдруг отчетливо, до мельчайших деталей представил, как Макс с таким же жадным, сосредоточенным видом опускается перед ним на колени. Представил, как эти губы обхватывают его собственный член, как Макс задыхается, двигаясь ломано и глубоко, и как его пальцы до боли сжимают бёдра Шарля, пока капли пота так же стекают по его шее вниз. Внизу живота мгновенно скрутился тугой, горячий узел.

Шарль судорожно моргнул, силой вырывая себя из этого пьянящего бреда.

Макс в этот же момент опустил бутылку и повернулся к нему, тяжело дыша. Поймав на себе дикий взгляд Леклера, он на секунду замер, а потом протянул ему запотевший пластик:

— Будешь?

Шарль сначала просто молчал, тупо глядя на бутылку и борясь с желанием провалиться сквозь землю.

— А... да, да, давай, — хрипло выдавил он, забирая воду. Горло пересохло так, будто он наглотался песка. Сделав пару глотков, он попытался максимально дебильно перевести тему, чтобы скрыть свой ступор: — Зато... зато, ну, мы это... мы круто сыграли. Мы выиграли их по стилю, чисто.

Макс сначала удивлённо приподнял бровь, оценив масштабы бреда, а затем искренне, во весь рот улыбнулся и тихо рассмеялся:

— Ага, Шарль. Мы вообще чемпионы. Просто тактика подвела.

Шарль сидел, крутя в руках бутылку, и судорожно пытался придумать, что сказать дальше, чтобы окончательно не выглядеть глупо. На выручку или на погибель пришёл Пьер. Он закинул ракетку в сумку, подошёл к ним и, вытирая шею полотенцем, громко предложил:

— Так, ладно, чемпионы. Давайте ко мне? Продолжим там, выпьем нормально, посидим.

Шарль промолчал, инстинктивно повернув голову к Максу. Макс в ту же секунду посмотрел на него в ответ. Они несколько секунд просто гипнотизировали друг друга.
Неужели он ждёт моего ответа?— пронеслось в голове у Шарля, и от этой мысли сердце пропустило удар.

— Было бы неплохо, — спокойно ответил Макс, не прерывая зрительного контакта.

Шарль почувствовал, как глупая, счастливая улыбка сама лезет на лицо:

— Да, я тоже не против.

Пьер посмотрел на Шарля с хитрой улыбкой в глазах. Леклер тут же перестал улыбаться и смерил его самым недовольным взглядом, на какой только был способен. Гасли лишь невинно поднял руки вверх.

Очень скоро у Пьера дома воцарилась привычная атмосфера посиделок. Шарль уже сбился со счёту и понятия не имел, сколько он выпил. Алкоголь приятно размывал границы реальности. Макс сидел на диване прямо рядом с ним — так близко, что Шарль бедром чувствовал его тепло. Ферстаппен громко смеялся над какой-то очередной шуткой Карлоса, закинув голову, и в этом мягком домашнем свете он казался Шарлю просто болезненно, невероятно красивым.

Сам Леклер, кажется, уже даже не пытался скрывать свой заворожённый, пьяный взгляд. Он просто открыто залипал на чужой профиль. В какой-то момент Макс резко прервал разговор с ребятами, повернулся и посмотрел Шарлю прямо в глаза. Пару секунд он просто мягко, как-то очень интимно улыбался ему лично, отчего у Шарля перехватило дыхание, а потом Макс как ни в чём не бывало вернулся к обсуждению темы с Карлосом и Пьером.

Шарль глупо улыбнулся в свой стакан. Внутри всё дрожало.
Не выдержав этой удушающей близости и собственных мыслей, он тихо поднялся и вышел.

Ноги слегка заплетались. Он дошёл до ванной, закрыл дверь и сразу включил холодную воду. Набрал полную горсть, плеснул в лицо, пытаясь смыть этот хмельной дурман.

Шарль поднял глаза и уставился на своё отражение в зеркале. Кожа чуть покраснела от алкоголя, волосы растрепались, глаза блестели.
—Я красив? — подумал он, всматриваясь в свои черты. — Максу нравятся такие лица? Или ему нужны только идеальные модели и голубоглазые британцы?

Немного приведя себя в порядок и глубоко вздохнув, Шарль открыл дверь. Проходя по коридору обратно к гостиной, он услышал приглушённый голос Пьера. Леклер резко остановился и замер, когда до него дошёл смысл слов.

— Так это правда, что ты переспал с Джорджем? — с любопытством спрашивал Гасли.

Шарль затаил дыхание, вцепившись пальцами в дверной косяк.

— Ну, мы выпили после гонки, были дико напряжены из-за всего этого прессинга и решили переспать, — послышался спокойный голос Макса. — Ничего такого, обычное дело.

— Ого, Джордж... Интересный выбор, Макс, — подал голос Карлос, и в гостиной раздался общий смех.

— Карлос, тебе ли об этом говорить? — тут же ехидно хмыкнул Пьер. — Тебе напомнить Ландо в прошлом году?

— А тебе Юки, Пьерот? — моментально отбился Сайнс под новый взрыв хохота.

Шарль стоял в коридоре в полном, абсолютном ахуе. Внутри всё сдавило от смеси ревности и дикой обиды. Но ноги сами, будто автономно, принесли его обратно в комнату. Он постарался сделать максимально безразличное лицо, хотя внутри всё клокотало.

— Что вы тут обсуждаете, парни? — как можно непринуждённее спросил Шарль, садясь на своё место.

Макс тут же повернулся к нему и мягко улыбнулся:

— Да ничего такого, Шарль. Просто глупости.

Ферстаппен внимательно вгляделся в его бледное лицо и добавил:

— Что-то случилось? Почему ты так долго выходил?

— Да ничего, просто воздуха захотелось подышать, — тихо буркнул Шарль.

Внутри поднялась волна горькой обиды. Макс опять переводит тему? Да почему? Почему им всем можно говорить с ним об этом, шутить, обсуждать его интимную жизнь, а со мной он сразу закрывается и съезжает на гонки?!

Шарлю стало до безумия грустно. Ощущение собственной исключённости жгло изнутри. Он молча потянулся к бутылке и налил себе ещё. Потом, почти сразу, ещё одну. Когда он потянулся за третьей порцией подряд, тяжёлая ладонь Макса мягко, но уверенно легла сверху на его запястье, останавливая.

— Шарль, — негромко, но строго сказал Макс, глядя на него снизу вверх. — Тебе уже, будто, хватит на сегодня. Тормози.

Шарль замер. Он посмотрел на Макса сверху вниз — несчастным и абсолютно щенячьим взглядом.

Макс от этого взгляда на секунду растерялся, его лицо смягчилось, и он почти умоляюще тихо попросил:

— Да пожалуйста, прекрати так смотреть.

Шарль сглотнул, послушно убрал руку от бутылки и откинулся на спинку дивана. Он прекратил. Он просто не мог не послушаться своего любимого Макса, даже если тот сейчас разбивал ему сердце своей недосягаемостью.

Через какое-то время Карлос и Пьер, громко споря о чём-то своём, ушли на кухню в поисках новой бутылки.
Шарль остался сидеть на диване. Его развезло окончательно: мир вокруг плавно покачивался, а веки стали невероятно тяжёлыми.

Макс почему-то не ушёл вслед за остальными. Он пошевелился, садясь ещё ближе, так что Шарль почувствовал плечом его руку. Ферстаппен аккуратно забрал из беспалых пальцев Леклера пустой стакан, поставил его на журнальный столик и тихо произнёс:

— Шарль... Ты весь вечер ведёшь себя как-то странно. Что с тобой происходит?

Шарль повернул к нему голову, хотел что-то ответить, возмутиться или хотя бы снова посмотреть в эти глаза, но алкоголь и усталость взяли своё. Сил не осталось вообще ни на что. Глаза закрылись сами собой, голова послушно опустилась на мягкую спинку дивана или на плечо Макса — Шарль уже не соображал, и он просто мгновенно отключился.

Утро началось не лучшим образом. Шарль проснулся от яркого монакского солнца, которое било прямо в глаза. Голова ужасно болела, а во рту пересохло.

Он с трудом сел, оглядываясь.
Диван Пьера. Гостиная пуста. Макса, естественно, уже давно не было.

Через минуту из кухни показался Пьер — подозрительно бодрый, в домашних шортах и с двумя чашками в руках. Он подошёл, протянул Шарлю одну из них и ехидно прищурился.

— Держи, страдалец. Чёрный, без сахара, как ты любишь.

Шарль судорожно обхватил чашку ладонями, сделал глоток и застонал, зажмурившись.

— Спасибо... Моя голова сейчас взорвётся.

Пьер сел в кресло напротив, поставил свою кружку и сразу же, без всякой жалости, начал допрос:

— Голова — это ладно. Ты мне лучше другое скажи: ну и что это, блят, был за щенячий взгляд вчера? Шарли, ты себя со стороны видел?

Шарль сжался, утыкаясь носом в чашку.

— Ничего я не смотрел...

— Не надо мне тут, — перебил Пьер, победно усмехаясь. — Ты вообще видел лицо Макса, когда он просил тебя перестать? Он же чуть не поплыл! Наш непробиваемый чемпион растерялся как мальчишка от одного твоего взгляда. Так что колись.

Леклер понял, что отпираться дальше перед Гасли, просто бесполезно. Он поставил кофе на стол, спрятал лицо в ладонях и глухо, почти плача от похмелья и безысходности, выдал:

— Ладно... Да. Пиздец, Пьер. Я влюбился в него как девчонка, понимаешь? Как грёбаный мальчишка! Я просто не могу больше. Меня колотит каждый раз, когда он рядом, а тут ещё эти его истории про Джорджа, моделей... Я схожу с ума.

Пьер ничего не сказал. Лишь вздохнул, подвинулся ближе и слегка похлопал Шарля по колену.

— Так, ладно, успокойся. Во-первых, это Монако, тут у всех крышу рвёт. Во-вторых... Шарль, хватит страдать. Реально, хорош тухнуть и жрать себя изнутри. Ты — Шарль Леклер, принц Ferrari, тебя половина паддока мечтает в постель затащить, а ты сидишь тут и сохнешь по Ферстаппену, боясь слово ему сказать. Надо что-то делать.