А Минздрав и СЭС в курсе событий? Состояние прачечной детской хирургической больницы Ташкента вызывает оцепенение

А Минздрав и СЭС в курсе событий? Состояние прачечной детской хирургической больницы Ташкента вызывает оцепенение

Фергана

Редакции «Ферганы» предоставили уникальные фотоизображения, демонстрирующие плачевное санитарно-гигиеническое состояние и аварийность моюще-стирального оборудования в прачечной детской хирургической больницы №2 (бывшая №14 - Мирзо-Улугбекский район Ташкента). Уникальные - потому, что такого сегодня, в век высоких технологий и технического прогресса, трудно, пожалуй, сыскать даже в музеях допотопной советской быттехники.

Сказать, что увиденное вызывает возмущение – ничего не сказать. От одной мысли, что в этом запущенном донельзя прачечном хозяйстве хирургического медучреждения, где в стиральном оборудовании времен царя Гороха ежедневно стирается до 80 килограммов больничного белья, почти половина из которой вручную, стороннего наблюдателя пробирает холод.

Но сами бедолаги-труженицы прачечной, коих всего две хрупкие женщины, уже давно свыклись с мыслью, что никаких изменений в лучшую сторону здесь ожидать не приходится. Поскольку главврачу Даниеру Сабирову нет дела до улучшения условий работы прачек, да и в целом всего медперсонала средне-нижнего звена. Ему, видимо,  гораздо важнее выполнять распоряжения «верхов», пусть это даже будет в ущерб конституционным правам подчиненных, порой откровенно противозаконные. Ведь, по логике Сабирова, осуществить заветную мечту и «пробиться» в депутаты ему смогут помочь лишь «большие связи» - тот же районный хоким, знакомые прокуроры или начальники от Минздрава, но никак не социально уязвимые простые прачки, санитарки и медсестры из больничного коллектива...

Не прачечная – жесть!

Действительно, лучшего места, чем эта прачечная, чтобы снимать фильм ужасов, и не придумаешь. И это – в медучреждении, где оперируют детей, имеют дело с кровью (что само по себе небезопасно для стирающих вручную)! Сырое, не видавшее ремонта помещение, бетонный пол, с местами прогнившим деревянным покрытием, отсутствие водопроводных кранов, невыветривающийся запах хлорки и стирального порошка (никаких доплат за вредность), вызывающее содрогание одним своим видом древнее стиральное оборудование... Того и гляди – током от ветхой машинки может шибануть, а соскользнешься ненароком на мокром бетоне – костей не соберешь. Не лучше положение в гладильной комнате и душевой. И такая картина утомительно-небезопасного труда – круглый год (а зимой каково?). Для комиссии же проверяющих главное – лишь бы на бумаге гладко было. Видимо, гладко, если годами ни СЭС, ни Минздрав, ни прочие инстанции не видят ничего зазорного в происходящем, предпочитая закрывать глаза на «отдельные недостатки».   

А обслуживают это полуразрушенное хозяйство всего две прачки, с утра до вечера занимаясь (в полусогнутом положении) тяжелым физическим трудом. А всё потому, что основная стиральная машина полувековой давности давно уже исчерпала свои ресурсы – то и дело выходит из строя. Даже в рабочем состоянии из нее постоянно льется вода, заливая всё вокруг и вызывая чудовищные объемы перерасхода воды.  

«Все три месяца лета мы стирали вручную – у нашей старой машинки, где положено стирать исключительно послеоперационное белье и простыни, запачканные кровью (после замачивания их в гипохлоридном растворе), «полетел» приводной ремень, вот только недавно приладили. Объемы большие – до 80 килограммов в день. Зарплата при этом у нас небольшая – всего 400.000 сумов ($50). Я, было, недавно обратилась к нашему главврачу с просьбой увеличить зарплату хотя бы на одну «минималку», да он накричал на меня, сказал, что не положено, - мол, он сам тоже получил всего 400.000 сумов (?!). «Не знаю, как семью кормить буду», - сказал. А почему нам не положено, если мы также обслуживаем больных по линии платных услуг по самофинансированию?» - пожаловалась ответственная по прачечной Мамура в местный профсоюзный комитет.  

И только после того, как она сказала работодателю, что ей в таком случае придется обратиться за помощью в другие инстанции, тот сильно занервничал. Как ни странно, сразу же после этого инцидента на ее пластиковую банковскую карту было перечислено 150 тысяч сумов дополнительной платы, предположительно, разовой. «Это вам на двоих с вашей напарницей», - предупредил прачку Сабиров. Однако Мамура не собирается «делиться», справедливо считая, что для ее коллеги, которая сейчас в отпуске, должна быть предусмотрена отдельная доплата.

По словам прачки, ей очень обидно, что главврач не желает понимать, как это непросто работать в тех условиях, в которых они вынуждены сегодня работать вдвоем со своей  напарницей. Изо дня в день из ванных, где предварительно замачивается белье в дезрастворе, молодые женщины вынуждены перетаскивать непомерно тяжелые кипы вручную, чтобы загрузить их в машинку, а оттуда уже в старенькую центрифугу. Кроме дышащей на ладан большой машины, в распоряжении прачек еще 4 новые, хотя и поменьше объемом. Для каждого из отделений – своя стиральная машинка, в которых стираются детские постельные принадлежности. Беда в том, что и они время от времени ломаются. Причина - при их работе используется некачественный стиральный порошок, который закупается в целях экономии. Так что, как ни крути, получается, вся надежда на недюжинную силу  женских рук…

А самое обидное – при такой жуткой загруженности усталым прачкам иногда (не без согласия руководства, разумеется) еще подкидывают бесплатную «левую» работу. Как это было, к примеру, нынешним летом, когда подвезли для стирки партию… палаток и суконную ткань на ковровую дорожку. С какой, казалось бы, стати в прачечной должны стираться не относящиеся к детской больнице вещи неизвестного происхождения? Тем более, в той машине, где по инструкции строго предписано стирать белье, используемое во время оперативных вмешательств, и ничего кроме!   

«Я обещал прокурорам вернуть деньги из своего кармана…»

Пятнадцатого сентября возбужденный главврач Сабиров забежал в прачечную и с ходу закидал вопросами – почему, дескать, сюда заходят посторонние (можно подумать, что речь идет о стерильном участке)? Его также интересовал вопрос – а была ли произведена съемка помещения. Видимо, кто-то уже успел «шепнуть» ему о посещении «секретного объекта» принципиальным членом профсоюзного комитета по конфликтным вопросам Ларисой Кузнецовой, что сильно задело работодателя. «Лариса Владимировна – не посторонняя, а член профсоюза, и мы обратились к ней с официальным заявлением», – спокойно ответила старшая прачка Мамура.

По ее словам, главврач был очень зол и высказал предположение, что «теперь опять всё  будет висеть в интернете», и что он «уберет эту старую стиральную машину» (а что ему мешало убирать ее раньше, заменив новой?). На что прачка ответила категорическим отказом – больше она не намерена стирать вручную.

По иронии судьбы, как раз 15 сентября, наконец-то, работодатель Сабиров под давлением обстоятельств вынужден был вернуть медперсоналу коллектива больницы незаконно удержанные у них 5 месяцев назад для покрытия нужд районного фонда «Махалля» деньги. Точнее сказать – его обязала прокуратура. Главврачу пришлось «раскошелиться» на 3.5 миллиона сумов (вместо 3.7 миллиона; по слухам, некоторых он убедил в своем «бедственном» положении, вызывая по отдельности в кабинет, и те отказались), чтобы рассчитаться со 104 человек. Правда, последний раз он публично обещал это сделать еще три недели назад, хотя и тешил себя мыслью, что всё забудется  (подробнее об этом здесь: http://fergananews24.ru/articles/9397.html).

«Я обещал прокурорам (?!), что заплачу из своего кармана (а из какого еще источника, если нарушил закон)», - заявил Сабиров во всеуслышание на одной из «пятиминуток».

В этой истории забавно и поведение прокурорских работников: то они в своих ответах Ларисе Владимировне сообщали, что, мол, главврач уже расплатился с людьми, то вот-вот расплатится, а то и попрекали: дескать, а вам-то чего, если у вас никаких денег не высчитывали – будто человек за себя старается.

Кстати, буквально считанные дни назад детская больница снова перечислила в районный фонд «Махалля» средства - на сей раз, говорят, уже в три раза меньшую сумму (5 миллионов сумов) и без традиционного давления – всё по доброй воле. Уже лучше.

Однако, как считает профсоюзная активистка детской клиники Лариса Кузнецова, прокуратура обязана, согласно закону, применить в отношении нарушителя Сабирова меры административного взыскания. Сама же она до сих пор, несмотря на неоднократные обращения в надзорное ведомство, не получила ни одного ответа на свои жалобы (вот вам и пресловутый «диалог с народом»!). Даже побывала 24 августа на личном приеме у прокурора Ташкента Шерзода Облакулова, которого характеризуют как «добросовестного и честного» человека, где обратила особое внимание на нелогичное поведение некоторых его подчиненных в отношении к главврачу больницы.

Забавно, что в народной приемной, куда Кузнецова звонила по поводу возможных ответов, ее оповестили об… отсрочке таковых. Сначала прокуроры попросили продлить дачу ответов до 14 сентября, а затем – до 24-го. Судя по всему, для «жаждущих» «диалога с народом» сотрудников правового ведомства вопрос оказался на засыпку…