а🧂🧂🤤🤤🤤ъ

‎Школа всегда казалась проклятым местом. Особенно с переходом в старшее звено, когда серость стен начала въедаться в кожу. Эти бесконечные коридоры, где шаги смешиваются с галдежом, тягучие уроки, и лица одноклассников — все они казались элементами одной большой пыточной. Просто невыносимо.‎‎И со временем, в этом выцветшем мире, ты нашла лазейку. Способ, где можно было раздобыть иллюзию счастья. По крайней мере, ты убеждала себя, что это именно оно. Связи с нужными людьми, деньги, выуженные из кармана родителей, и ты уже в плену. Сначала алкоголь — он плавил тебя, делал тупой и теплой на протяжении половины учебного года, позволяя не замечать омерзительных деталей реальности. А после — тишина и вата в голове, которую давали только дорожки. ‎Всем этим ты занималась исключительно за пределами школы, поэтому в теории никто ничего не должен был знать. Но зависимость росла, требуя постоянной подпитки. Тело ломило, мысли путались, а желание провалиться в нирвану становилось физической потребностью, как воздух. Прожить хотя бы неделю без дозы стало казаться чем-то невозможным, чем-то за гранью адской боли. И ты сдалась, решившись на одну быструю дорожку между уроками, когда коридоры на миг пустели.‎‎Зашла в общественный туалет на первом этаже. В женский соваться было нельзя — эти вечно визжащие девахи, торчащие у зеркал, явно не дали бы тебе расслабиться в тишине. Пришлось идти в общий, на дальней стороне крыла, где почти никто не ходил. Удача, как назло, вновь повернулась к тебе спиной. Ты не заметила, что задвижка на кабинке сломана — язычок болтался, не входя до конца в паз. Трясущимися от предвкушения и ломки руками ты высыпала содержимое пакетика на ноготок.‎Спустя минуты три, когда мир начал расплываться в приятной тяжести, а стены — дышать, дверь с противным скрипом распахнулась.‎‎Там стоял Гога. Твой одноклассник. Тот, с которым ты никогда не общалась, считая его просто частью фона. Сейчас он был бледен, под глазами залегли черные тени, а зрачки неестественно расширены, будто он сам только что вернулся из такого же «путешествия». Между вами повисла тягучая, липкая пауза.‎Ты успела уловить в его взгляде странный огонек — не ужас, не брезгливость, а животное узнавание. Он оглядел тебя, кабинку, рассыпанный порошок, который ты судорожно пыталась скрыть, и мерзко приторным голосом, в котором сквозила издевка, но одновременно — отчаяние, проговорил:— У-у-у... Ну... — он промычал, сомкнув пересохшие губы, — Давай так, я никому ничего не говорю. А ты мне скинешь...тысяч десять. Мне хватит. —‎Он сделал шаг ближе, и ты заметила, как дрожат его пальцы. Он сам был на грани, но ты и подумать не могла, чего именно.‎— Ты ведь не хочешь разгребать последствия? Тихая деваха, которая скребет носом в туалете... Не отмоешься же потом. Скажут — «наркоманка», и все, привет.‎‎По твоей спине прошел ледяной пот, смешанный с липким жаром дурмана. Он был прав. Эта суета, вызов родителей, психиатр, учет — это разрушит остатки жизни. Скрежетнув зубами, переборов подступившую тошноту, ты кивнула. Десять тысяч — это на один пакетик меньше, но это было лучше, чем оказаться под глазами, что контролируют каждое движение.‎‎Позже, когда действие наркоты начало отступать, оставляя после себя мерзкое чувство стыда, ты начала перебирать детали. Гога из богатой семьи — это знал каждый. Его отец владел сетью магазинов, на самом гоге это было словно написано. Зачем ему вымогать жалкие десять тысяч у меня? Стеб? Или что-то другое, более темное и опасное?‎‎Тебя трясло от мысли, что он видел тебя в самый слабый момент. Но интерес рос, становясь навязчивым. Ситуация не отпускала, ты прокручивала ее сотни раз, пытаясь понять, почему он просто не ушел, почему в его глазах было это безумное, голодное сходство.‎‎Расспросив пару общих знакомых, которым ты доверяла, ты сложила мозаику. Гога и правда был хроником, причем запущенным. Родители, устав от его выходок, перекрыли ему все финансовые пути. Лишенный возможности достать дозу легально, он, как загнанный зверьнаучился выбивать деньги у таких же, как он сам. И ясное дела, эта встреча не последняя