Звёзды

— Расскажи чего-нибудь про себя.

— К примеру?

Тишину ночи нарушали приглушенные голоса двух юношей, да потрескивание костра рядом с ними. Листва шелестела высоко над головами, а сверчки стрекотали где-то на опушке, подчеркивая тишину, что царила в паре шагов от их маленького привала.

— Не знаю. Что угодно? Ты про себя почти ничего не рассказывал, а мне интересно!

В голосе слышны нотки притворного недовольства. Тигр представил, как юнец рядом с ним надувает щеки и непроизвольно улыбнулся. И ведь действительно, столько лет друг друга знают, а Фухуа про себя всё умалчивает.

— А не уснёшь, пока буду рассказывать?

Юнци расположился поудобнее: перевернулся на живот (не так грациозно, как планировал, волнение и предвкушение было видно издалека), сложил руки перед собой, подперев ими подбородок. Глаза сияли любопытством, хотя, возможно, это была игра света от костра. Пламя игриво бросало тени на лицо юноши.

Взгляд голубых глаз поднялся к безоблачному небу. Воспоминания из прошлого проносились в голове одно за другим, пока тигр решал, какое из них озвучить. Все они казались недостаточно интересными и захватывающими для такого слушателя, как Юнци. Фухуа считал, что в его жизни не происходило ничего исключительного и особенного. Молчание затянулось на несколько минут, пока взор тигра не зацепился за маленькие светила в темноте ночи, вздохнул. И начал говорить.

— Мне нравились звёзды. И сейчас, и в детстве. Так... интересно было за ними наблюдать. Вроде маленькие и находятся так далеко-далеко, а по ощущениям руку протяни — достанешь целую горсть.

Ладонь непроизвольно потянулась к небу, копируя жест, который повторялся многие годы. До звёзд было всё так же далеко.

— Как-то раз я перепутал их с людскими домами, представляешь? смотрел на небо, взгляд непроизвольно опустился ниже, а там такие же звёзды, только среди деревьев. Даже не подумал, что это могут быть светлячки. Звёзды же не шевелятся, пока не упадут.

Фухуа тяжело вздохнул и ладонь грузно опустилась на землю рядом с головой на мягкую траву. Юноша хмыкнул, сильнее погружаясь в прошлое.

— Бабушка тогда сильно разозлилась. Она… не очень относилась к моему интересу людьми. Закрыла передо мной окно и сказала больше не заниматься ерундой, — тигр прикрыл глаза, голос его наполнился печалью и звучал тихо-тихо, — сейчас-то я понимаю, какой занозой для неё был, столько неприятностей принес…

— Ты?! — Юнци даже не пытался сдержать удивления. Фухуа в его глазах всегда был примером праведности и спокойствия.

— Да. Я бы даже сказал, что был не лучше тебя в детстве. — с грустной улыбкой он оглядел Юнци, чье вытянутое в удивлении лицо заставило тигра тихо рассмеяться.

Ветка дерева над их головами с глухим хрустом упала на землю, послышалось недовольное уханье потревоженной птицы и едва уловимый шелест крыльев - не взлёт, а скорее смена позиции. Лес жил своей ночной рутиной. Напряжение медленно уступало место умиротворённой усталости, растворяясь в прохладном воздухе.

— Когда мама сильнее заболела и больше не могла выходить из комнаты, мы садились у окна и вместе придумывали созвездия, — Тигр прикрыл глаза на пару мгновений. Он вспоминал тепло родных объятий, всегда слишком сильное, будто у неё вновь поднялся жар, мягкость рук и одеяла, которым она укутывала обоих, её тихий голос. — Звёзды на небе были всё те же, но названия мама им придумывала каждый раз новые. И всегда такие интересные! Вот, к примеру, светлячковая тропа, рыбак с удочкой и заячьи ушки.

Юнци приходилось прилагать усилия, чтоб не сомкнуть глаза. Сказывалась скопившаяся за день усталость, а знакомый с детства голос успокаивал и убаюкивал. Голова опустилась на предплечья, а полусонный взгляд лениво следил то за тигром рядом, то за небосводом. Фухуа называл шутливые имена созвездий, показывал ладонью их примерное положение, но Юнци видел только тусклые точки.

— А ещё она любила рассказывать разные сказки. — Фухуа обнял себя за предплечья, не сводя глаз с неба. Этот жест будто помогал вспомнить больше деталей, раскрывал уже забытые мелочи, — В одной из них звёзды просыпались от многолетнего сна и спускались с неба, чтоб в ночи поиграть с тигрятами. Все, кто чувствовал себя одиноко, находили друзей. — небольшая пауза и уже тише. Становилось сложнее сдерживать горечь в голосе, — Поэтому, когда мамы не стало, каждую ночь я держал окно открытым, даже зимой. Вдруг какая-нибудь маленькая звёздочка проснется и придёт ко мне поиграть. Я этого очень хотел…

— Тебе было одиноко?

— Там? Да. Но в этом была и моя вина. Я почти не покидал дом, пока мама была жива, не заводил друзей. Да и другие дети мне казались какими-то… неинтересными? — тигр дёргано пожал плечами и пальцы впились в предплечья. Он сжался, то ли в попытке стать меньше, спрятаться от неприятных воспоминаний, подступающих к горлу тяжелым комом, то ли от ночной стужи, ведь пламя костра догорало, оставляя после себя горстку алых углей, — Взрослые же погрязли в собственном горе. Им уже не было до меня дела…

Юнци подполз ближе и крепко обнял Фухуа. Тигр знал об этой особенности характера юноши — искать или дарить поддержку в физическом контакте — поэтому без слов прижался щекой к чужой груди. Обычно он, годами ранее, так утешал младшего, прижимал голову Юнци к своему плечу и гладил по взъерошенной макушке, пока тот сбивчиво объяснял, как проиграл в игре или разбил коленку. Теперь же роли поменялись, и эта параллель вызвала легкую улыбку на лице Фухуа.

— На самом деле не думай, что я всё ещё переживаю по этому поводу. Семья Цяо позаботилась о том, чтобы я почувствовал себя любимым.

Горечь в чужом голосе наконец иссякла, и Юнци позволил своим объятиями стать мягче. Но вместо того, чтоб отпустить тело, наоборот притянул ближе, зарываясь носом в мягкость волос на макушке. Тигриное ушко дёрнулось, щекотно мазнув сонное лицо. Фухуа чувствовал, как чужое тело расслабляется и сам невольно погружался в дрёму. Потому, едва расслышав часть бессвязного бормотания "давай... спать", лишь ближе прижался к теплу, что исходило от Юнци, безмолвно соглашаясь на его объятия.

Но даже так, на грани сна, Юнци ощущал в груди приятный жар. Он исходил от простой мысли: Фухуа чувствовал себя любимым в его семье. Юноша мысленно поклялся, что ещё не раз докажет и покажет, насколько тигр им дорог и бесконечно нужен.

Сейчас же пора было отдохнуть, ведь завтра их общее путешествие продолжится.