Звёздочки.

Удивительно, как чутьё иногда бывает точно. Ульяна, как ей и казалось накануне сна, видела видения о увиденном недавно чуде. Она вновь шла по лесу, увидала причудливый домишко, стала рассматривать, словно никогда не знала ни о чём таком, вновь звала невидимого хозяина-молчуна, так и не явившегося свету, и, в его ожидании, разглядывала коробку с цветными прямоугольничками. Конечно, в точности фильм не воспроизвёлся на размытом мониторе, но, всё же, все чувства, как девочке показалось, сохранились и, без погрешностей, прокатились по её телу. Ну а последние несколько секунд того события, когда девчушка уже покидала дом, оборвались громким воплем петуха, которого Улиточка уже была готова возненавидеть. Хотя, если подумать, даже лучше, что она проснулась пораньше, ведь, если домик всё ещё стоит там, ей удастся куда больше времени провести в его стенах. Завтрак оказался быстрым и, хоть и вкусным, но совсем неинтересным, слишком пресным по сравнению со вкусом попавших внутрь неё звёзд. Схватив свой рюкзак, чтобы, продолжить собирать коллекцию в том случае, если дом не окажется на прошлом месте. Конечно, такого расклада Ульяше совсем не хотелось, но перестраховаться, всё же, не мешало бы, а то ведь, если ничего не будет в роще, то, выходит, она зря туда ходила, а так хоть чем-то сможет скрасить колючую неудачу. До лесочка девочка бежала, почти игнорируя всех ходящих по улице и, лишь изредка, бросая кому-то приветствие, когда ей удавалось среагировать на появление другого человека. Всё же, она местный скрытый герой, у неё очень много дел, сейчас нужно как можно скорее разобраться с неизведанным, тем, что может принести разруху и боль в её маленький мир. Конечно, добраться до рощи было просто, учитывая, как хорошо Уля изучила все дорожки и пути, но вот отыскать тот домик в чаще, было сравнимо с поиском иглы в стоге сена, ведь девчоночка, как бы не старалась, уходя, запомнить дорогу, всё равно была не уверена в своих силах и памяти. С пол часа, а, может, и больше, Ульяша плутала по зарослям, меж стволов, по холмикам и оврагам, отчаянно искала те чёрно-белые берёзоньки, которые, вроде, всегда и росли в этом лесу, не могли просто так испариться, но именно сейчас никак не могли найтись. Она уж было начинала думать, что это проделки того колдуна, хозяина дома, который, разгневавшись о том, что вечно недовольная гостья вновь решила заглянуть к нему, решил завести её поглубже в лес, да там и погубить, но тут в очередном песчаном углублении что-то блеснуло, зажурчало. Искрящийся ручеёчек, стекающий вниз, с холма, по причудливым ступенечкам, звенел и манил Улиточку к себе. Надо же, всё так удачно складывается, словно в каких-то фильмах, где везучему главному герою-избраннику всё подаётся на тарелочке. Ульяша тут же вспомнила про тот самый ручей, отходящий от прудика на заднем дворе дома, и сразу же двинулась против его течения, надеясь, что источник находится именно там, где она думает. Ещё пятнадцать минут борьбы с крутыми склонами, зарослями, подлыми корнями и камнями, прячущимися в траве, ставящими подножки, и искомый клад был найден, а именно — берёзки и краешек беленькой ограды. Теперь одним лишь волнением было то, что мог пропасть лишь нежно-жёлтый дом, оставив ворчливые деревья, неумелую берёзку, выкрашенный детскими ручками заборчик и прудик с ручейком. Но, на благо нервов девчоночки и всей деревни, сегодня Ульяше было чем заняться. Дом стоял на своём прежнем месте, как ни в чём ни бывало. Сеноволосая радостно выдохнула и сразу отбросила все свои волнения и вторые планы. Теперь её интересовали только кассеты, это строение и сам его владелец, которого так и не удалось разыскать. На удивление, калитка, которую девочка точно закрывала вчера вечером, сейчас была нараспашку раскрыта и явно приглашала её войти внутрь. Ну разве может такое миловидное место хранить в себе нечто зловещее или привлекать каких-то воров? Ну нет конечно! Это же сам хозяин дома приглашает гостью войти в его владения, на что она, с превеликим счастьем, отвечает и заходит в дом, снова здоровается с пустотой и оглядывается. Ничего не изменилось. Совсем. Пальто, да шляпа как висели, так и продолжают висеть, туфельки стоят такие же идеально чистые, коврик не перестаёт приказывать вытереть ноги, а в коридоре, на стенах, красуются те же превосходные картины, на которых Уля и в этот раз задерживает своё пристальное внимание. Конечно, первым делом глазки устремляются на изображение битвы мага с драконом, на фоне фиолетовой грозы. Несмотря на то, что ещё вчера от неё пахло дождём и жжёными деревьями, молнии искрили, а дракон яростно рычал, сегодня никакой жизни на холсте уже не было. Да, безусловно, картина и без того была захватывающей, но, всё же, не такой интересной. Куда же подевались все её чувства? Может, у неё где-то была дырка, через которую они вытекали? Всё же, есть что-то необычное в этих видеокассетах, не только их содержание. Наверняка их просмотр как-то влияет на человеческое дитя и, скорее всего, если судить по вчерашнему состоянию Ульяши, он каким-то образом дарует потребителю магию. Только вот, неясно, почему же девочка не чувствует её теперь. Неужели частицы каким-то образом испарились? Разве такое возможно? А, может, её тело просто-напросто привыкло к новой его части и уже не обращало на неё внимание? А можно ли ощущение колких звёздочек внутри себя пробудить вновь? Ну, в любом случае, для того, чтобы подтвердить хоть какие-то свои загадки, Уле стоит вновь посмотреть кассету, на этот раз, наверно, лучше будет взять другую, так и проверится, работала переносчиком частиц только одна кассета, или все носят такую силу, да и новый сюжет будет куда интереснее старого. К тому же, уже просмотренный фильм мог исчерпать свой запас раздачи магии на одного человека. Это тоже нужно будет проверить, но как-нибудь потом, в другой день, если он вообще будет. Коробочка с цветными прямоугольничками уже покоилась на диванчике, словно ожидая своего часа. Это же хозяин дома приготовил её для своей гостьи! Как же он заботлив! Да ещё и вложил новые бумажечки с интригующими маленькими текстиками, как бы рекомендуя то, что в этот раз может посмотреть девчушечка. Жёлтенькой и синенькой бумажками были помечены два прямоугольника: «Персиковый сад» и «Живой замок». Ах, эти два скучных фильма?! Неужели у Хозяина (если уж имени Уля не знает, то, верно, можно упоминать его таким образом, в форме существительного собственного) нет никакого вкуса? Как же, после выбранных гостьей «Гроз над Осакой» смеет он рекомендовать нечто подобное? Ну, обижать его и его вкус как-то не хочется, ибо каким же нравоучителем тогда может называть себя Улитка, а потому, выбирая меньшее из двух зол, она решает выбрать менее сопливое, и пусть то, возможно, уже ей знакомо. Не повредит ведь освежить память, так ведь? С долей довольно большого и видимого разочарования Уля установила кассету и, устроившись на диванчике вновь, подогнув одну ножку под себя, стала ждать начала. Считанные секунды заставки сменялись минутами или, как ей казалось, отвратительными часами. Почему же ей так не хотелось, чтобы фильм начинался? Может, потому, что она изначально убрала его к кучке скучных, тех, к которым не притронется. Это всего-то дело принципа, через который девочке пришлось переступить ради мерзкой угоды полюбившемуся Хозяину дома. И когда она вообще стала прогибаться под чужие хотелки? Не видано! Не слыхано такого! Может, это звёздочки пробрались в её голову и что-то там с нею сделали? История началась. Она была не такой, как себе представляла сеноволосая. Это совсем не какой-то тусклый и обрекающий все на гибель произведение, какие обычно любят смотреть взрослые, а потом впадать в депрессию и апатию, нет, это было нечто противоположное, дарящее жизнь и надежду с помощью изумительной музыки, то, что так медленно, до ужаса верно пронизывало сердечко раскаленными иголками войны, заставляя его сладко сжиматься, трепетать, как те чёрные юношеские перья, и разносить это болезненно-желанное тепло по телу, подобно тому, как разносит жизнь по замку глазастый огонь. Эта история была где-то там, куда нельзя ступать людям, там, где хрупкий каркас мира может быть нарушен неосторожной, не подходящей под сюжет, фразой, там, где всем очень хорошо, где вкусно пахнет домашней едой, где есть теплый плед и прохладный воздух, обеспечивающие в совокупности самый спокойным сон, там, где можно было найти заковырчатые вещицы, обереги и реальных ведьм, это то место, в которое Ульяне очень-очень хотелось попасть, но куда не вела ни одна из известных ей дверей, даже «куда угодно» . Внутри, у трепещущего как воробей сердечка, вновь что-то кольнуло. Боль переросла в тянущий холод, потом в воодушевляющий жар. Звездочки. Это они. Голубая, словно небо, кассета даровала девочке звёзды. Эта необычная колкость, словно лоза, стала оплетать человечье тело, вызывая мурашки и дрожь. Просмотр закончился и Уля, последний раз дернувшись, забрала коробочку и очень пристально всмотрелась в нее. Это не картина. Здесь нет отпечатков кисти, объемных мазков, подтеков и капелек, здесь нечего рассматривать, наверно. Это просто волшебная коробочка, хранящая в себе нечто, чему взрослые и якобы самые умные люди никогда бы не поверили, там, внутри нее, звенят и трещат маленькие песчинки с пляжа Хошизуна-но-Хама, ударяясь о корпус, бесцельно метаясь и обламывая свои хрупкие лучики. Неужели что-то похожее было и внутри девочки? Вдруг её снова пробила дрожь, а в нос ударил чёткий запах костра. Что-то горит? Уля осмотрелась — нет! Тогда откуда же этот аромат? Она поднесла к носу коробочку, потом руки, прошлась по комнате, выглянула в окно. Как бы она не вертелась, ощущение приятного дыма в носу не ослабевало, но и не усиливалось. Оно просто было, придавая существованию немного тёплых красок, послевкусия сладких зефирок и страшных историй на языке. А потом, с новой волной колючек, запах ушёл, как и ощущение звёзд внутри. Это точно было новое проявление магии! Это значит, что её становится больше? Зря, всё же, она думала противиться вкусам Хозяина, он наверняка смотрел всё это уже не один раз и прекрасно знал, что же подойдёт его гостье. Пусть Улиточка и была достаточно умна, чтобы самостоятельно выбирать то, что она будет смотреть, всё же приятно, когда кто-то, зная твои вкусы, способен посоветовать нечто новое. В коробке, точнее, на продолжающих там томиться кассетах, лежал жёлтый коробочек, так же помеченный бумажечкой. Солнце не поднялось даже до шестидесяти градусов, обед был не скоро. Время есть, а желание начерпать всегда получится. Не успев прийти в себя после первой истории, сеноволосая уже начала смотреть новую, завороженно пожирая каждый пиксель на экране, ёрзая в предвкушении чего-то особенного, волшебного, того, что снова дарует ей звёзды. Здесь не было фей, драконов, ведьм, артефактов и говорящих огоньков. Здесь никто ни за кого не боролся, разве что, только за сохранность своих умов и здравого рассудка. Это правда было любовной историей. Не сопливой, конечно, как Уля предполагала, хотя, если уж говорить на всю чистоту, слезы к её глазкам в моментах подступали, но она их гордо удерживала внутри. Откуда вообще они взялись? Наверняка это было какое-то колдовство! Такая глупая шутка Хозяина! И всё же, Его фотографии были очень красивы, а Её выпечка столь аппетитно выглядела, что у Ули заурчал живот. И кот был очень милый. И персиковые деревья, особенно во время цветения, красивы. Наверно, от этих бутончиков очень вкусно пахло, но всё равно этот аромат никогда не сравнится с Её духами. С титрами на девочку опустился радостный, греющий душу пледик в виде новой порции песчинок и запаха того пирога. А потом, через секунду, когда она глянула на часы, вздрогнула, словно кошка от пульверизатора. Ей нужно бежать домой прямо сейчас, иначе бабушка, что готовила всегда по расписанию, будет злиться. Вернув видеокассету на место, Ульяша, наскоро распрощавшись и пообещав, что ещё обязательно вернётся, вылетела из домика и почти побежала обратно, к деревне. Теперь ей было не страшно вернуться и ничего не обнаружить, она знала, что это прекрасное жилище никуда не пропадёт, потому что Хозяин сам показал, что ждёт её, она пообещала вернуться. Он просто не имеет права уйти, не сейчас, не сегодня, иначе она очень-очень сильно обидится на него и больше никогда не простит.

Бабушка обрадовалась точному до минуты возвращению внучки. Они обе сели обедать и старушка, хоть и не приветствовала разговоры во время еды, всё же завела диалог, прекрасно видя состояние малышки и понимая, что ей только дай волю, и она тут же сорвётся с места, да побежит на улицу. Седоволосая спросила о том, что же такого нашла Ульяша, раз так торопится на улочку, а та, конечно, заранее придумав ответ на подобный интерес, воодушевлённо объяснила, что придумала неимоверно интересную игру, которую ей не терпится продолжить. Покончив с обедом, Уля пулей вылетела из дому и понеслась обратно к лесу. Её совсем не волновало, что кого-то может заинтересовать такой энтузиазм вечно недовольной девчушки. Все знали, что если уж удалось ей найти живописную корягу, то буря фантазии может не уняться ещё несколько дней. Пусть девчушка и не любила подобное определение её игр, всё же, сейчас оно шло ей на руку. Нужно же как-то объяснять свои секретные, очень важные для человечества задания. Домик был на месте, целёхонький и томящийся в ожидании. Сеноволосая уж хотела было вновь пойти к кассетам, чтобы проверить, не изменилось ли там чего, но вдруг остановилась на полпути, в коридоре с картинами. Нет, что-то её остановило. И это что-то был Хозяин дома, она это знала, ведь более ничего такого тёплого и переполненного колкими звёздочками она представить не могла. Он был где-то здесь одним своим присутствием, ощутимым на этот раз, мешал человеку покинуть зону его досягаемости. Ульяша посмотрела на пол, потом на потолок, а следом задержала взгляд на стене. Картина фиолетовых гроз, борьбы за личные интересы и вытекающей из этого угрозы для невинного окружения. Вновь почувствовалась едковатая сырость и аромат своеобразной гари, уже успевший полюбиться девчонке. Глазки скользнули левее: желтокрылая феечка, больше похожая на бабочку, держащая подол своего лепесткового платья, укрывалась от дождя под грибочком, заинтересованно выглядывала, всматривалась вверх, как бы пытаясь разглядеть конец чёрных тучек, но лишь пачкая свои босые ножки. Уля провела пальцами по позолоченной рамке и полностью остановилась перед холостом, пристально всматриваясь в него. Где-то там, позади, летит скрытый голубоватой пеленою жучок, тоже ищет, где бы укрыться от барабанящих по его крыльям капелькам. Слева большое тёмное пятнышко — ствол старого дерева, а на нём круглые наросты, точечки огоньков — то домики фей. Из одного такого высовывается синее пятнышко, видно, разыскивает свою желтокрылую подругу, совсем не подозревая, что та попала в ловушку. Под широким листиком какого-то сорнячка прячутся две божьи коровки, жмутся друг к другу, стараясь укрыться, спастись от холода, а из-под другой, длинной и очень вальяжной травинки, высовывался кузнечик, заинтересованно глядя на неожиданную босую гостью, устроившуюся под его грибом. Уленька невольно потянулась к платьицу малютки, на котором кисть оставила продольные линии, словно жилки в лепестках, казалось, это одеяние невероятно нежно и удобно. Стоило девочке поднести пальчик, как её тут же кольнуло что-то. Звёздочки. Вновь они. Не уж-то эти проказницы и в картинах прячутся? Улиточка отшатнулась и взглянула на встревоженно осматривающуюся феечку. Интересно, дождётся ли она, когда перестанет капать с неба? Хотя, если это картина, вряд ли такое случиться. На них время застывает, не разрешая запечатлённому кадру пропадать. Девочка шагнула в сторону, ситуация пред её глазами поменялась. Теперь не было дождя, грибов и насекомых, теперь по правую сторону холста текла голубая река, а по левую лежал зелёный холм. На бережке, устало склонившись над корытцем, дама с длинными ушками тщательно намывала белое одеяние. Ульяша слышала, как та томно вздыхала, видела, как вытирала капельки пота со лба, как глядела на свои сморщенные пальчики и, казалось, была погружена в раздумья о том, как же так неаккуратно и сильно запачкалась вещь. А по правую сторону от неё, стараясь не попасться на глаза, выглядывало из воды какое-то существо. Зелёное, с плавниками на месте ушных раковин, покрытое чешуёй. То ли водяной? Русалка? Или какая-то другая живность? Позади них колыхались кроны деревьев. Там был ветер, который, наверно, морозил оголённую макушку речного жителя и руки дамочки. Ульяна коснулась рукою рамки, провела пальчиком по её узорам, вновь ощущая отходящее от подушечек покалывание. Оно ей очень нравилось, оно было таким необычным, погружающем её скучающее тело в какой-то омут, в котором не было ничего кроме звёздочек-песчинок. Девочка всё шла и шла по коридору, трогая, рассматривая картины, зная, что за ней ещё наблюдают, что Хозяин не сводит глаз с неё, боится дышать, чтобы не выдать своё положение, чтобы она не узнала, хотя ей и так уже давно было всё известно и ясно. Она так зло шутила над ним, насмехаясь, задерживалась у каждого полотна и пристально вглядывалась в него, не выпуская невидимое существо из оков бокового зрения и больших ушек. Он ждал её возвращения, хотел застать момент, как она открывает дверь, и уже приготовил новую записочку, он совершенно не готовился к тому, что малышке вдруг захочется взглянуть на картины, не имеющие такого же отношения к фильмам как та, фиолетовая. И всё же, вечность она ходить так не могла, наконец, покинула коридор и, отвернувшись спиной к проходу, дала Хозяину выдохнуть. На этот раз новая кассета пришлась по душе и с виду, и по содержанию, сразу же. Ульяша всё больше и больше опускалась в фантазии и несуществующие на Земле миры, но такие в которых бы хотел оказаться любой мечтатель. Она досматривала фильм из серой коробочки и думала о том, что же случится позже. Через пару минут она ощутит колкость звёздочек, потом сломя голову побежит к бабулечке, поужинает, возможно, кинет пару фраз, мол, поиграла прекрасно, вымоталась, и юркнет в свою комнату. Там вспомнит прошедший день, а потом, на утро, отчаянно пытаясь вспомнить дорогу на бегу, вернётся сюда. И послезавтра она вернётся и после-после… Это же, вроде, тоже однообразная жизнь, просто с какими-то новыми пунктами в плане дел на день. Да, спорить здесь не о чем. Ульяша не любит скуку, но сейчас ей пока не о чем, не с кем и некогда вздыхать, она слишком увлечена колдовством, слишком заинтересована, чтобы привыкать к подобному, вносить это в рамки обыденности. Она изучит каждую картину настолько, насколько это только возможно её невооружённому взору, просмотрит каждую кассету, попутно попробовав угощения, оставленные Хозяином на кухонке., запомнит музыку и героев, чудесные картины и их голоса, поднимется в библиотеку к, вроде бы, совсем ненавистным книгам, но которые станут неимоверно желанными в этом доме, с этой магией, со всем тем теплом и волшебным миром, что они бережно хранят в своих страницах. И остаток лета пролетит так незаметно, будто неделя, слишком уж короткая, чтобы как следует наслаться небесным даром. Она обретёт друзей, недоступных чужому, непросвещённому глазу, она найдёт настоящую семью, которой никогда не будет ни у кого другого. Ульяша уверена, только она способна хранить в себе колючие звёздочки, только ей под силу обуздать заскучавших существ и место ей только здесь и нигде более в мире.