Звёздная милость

Война шла уже пятый год. Она была холодной и умной. Её солдаты уже не дрожали в окопах, а тихо гудели в ангарах, поглощая обновления прошивок. Их командиры были инженерами, а полем боя — спектр частот и хитрость технологий. Они сражались не за холмы, а за превосходство в микросекундах реакции, за качество распознавания цели сквозь дым и ложные тепловые сигнатуры.

С обеих сторон рождались стальные саранчи: дроны-камикадзе с оптикой совы и повадками шершня; ползающие гексаподные форпосты с расчёсом пулемётов; квадрокоптеры, роящиеся стаями, способные на лету перестраивать сеть командования. Искусственный интеллект в них уже не был инструментом — он становился рефлексом, почти инстинктом. Но у этого коллективного разума была ахиллесова пята, одна для обеих сторон: нервные импульсы войны бежали не по проводам, а через пустоту.

Их глазами и ушами была чужая спутниковая группировка, назовём ее – «Звездный узел». Одним щедро и открыто оплачивали доступ интересанты конфликта. Другие втихаря взламывали протоколы, оплачивая связь криптовалютой из цифровых глубин. Хозяева «Узла» знали. Искусство баланса заключалось в том, чтобы ровно настолько ограничивать пропускную способность, чтобы война оставалась вязкой, управляемой, технологичной, но не выходила за рамки. Это была новая форма сдерживания: не ядерный паритет, а паритет полосы пропускания. Война стала сервисом с лимитированным трафиком.

А потом Солнце напомнило о себе.

Группа пятен №4366 выплыла на видимый диск, как архипелаг чёрных островов на раскалённом золоте. Для астрономов это было событие, достойное пресс-релизов. Для генералов с обеих сторон — суеверная примета в сводке космической погоды, не более.

Пятна встали на линию с Землёй.

И всё изменилось за неделю.

Сначала было X1. Потом X5. Потом пошла череда, как удары гигантского сердца, выплёскивающего в космос ярость. X12. X18. X28. Цифры теряли смысл, превращаясь в абстрактную меру гнева светила. Корональные выбросы массы, тугие сгустки плазмы и излучения, неслись к Земле со скоростью миллионов километров в час.

На земле, в зоне конфликта, это выглядело не как катастрофа, а как тихое помешательство неба.

За 24 часа до главного удара: Связь начала «плыть». Высокочастотная радиосвязь заглохла первой, будто эфир наполнился свистом и шипением великого прибоя. Навигация «Узла» выдавала ошибки в десятки метров, затем в сотни. Дроны, завязанные на точные координаты, начали бродить, как пьяные, натыкаясь на деревья, врезаясь в остатки линий электропередач или замирая в странных, неестественных позах.

Час Икс: Над линией фронта вспыхнуло полярное сияние там, где его в таком виде никогда не было. Не багровый муар, который иногда появлялся в южных широтах, а яркие ядовито-зеленые столбы . Они колыхались, как занавес из плазмы, зажигаясь и гасну в такт невидимым импульсам с Солнца. Это был призрачный свет, без тепла и тени, от которого метался глаз и сходили с ума системы оптического наведения. Ночные бои прекратились — все камеры видели только это безумное, мерцающее марево.

Спутниковая группировка не «взрывалась». Она умирала изящной, цифровой смертью. Заряженные частицы прошивали электронику, вызывая лавинные сбои. Один за другим спутники теряли ориентацию, сыпали в эфир мусор вместо данных, уходили в бесконечный ребут или навсегда гасли, превращаясь в холодный мусор на орбите. «Узел», великий арбитр и смотритель, был развязан за 48 часов. Связь прервалась не по приказу политиков, а по воле физики.

Последствия для воюющих сторон оказались парадоксальными и куда более страшными, чем простое отключение.

Война мгновенно огрубела. Без глобального позиционирования и высокоскоростной передачи данных умные стаи дронов превратились в слепых, глухих и немых насекомых. Война вернулась к артиллерийским дуэлям, ночным вылазкам пехоты с уцелевшими тепловизорами, рейдам бронегрупп, которые могли заблудиться в собственном тылу. Превосходство в ИИ стало бесполезным — нечем было кормить «интеллект», данных не хватало. Обе стороны были отброшены на десятилетия назад в тактическом развитии.

Исчезла общая картина боя. Командиры снова сражались «в тумане войны», полагаясь на донесения вестовых, которые зачастую не доходили, и на интуицию. Война снова стала искусством догадок и грубой силы, а не математики.

Третья сторона, потеряв «Узел», лишилась не только дохода, но и главного рычага влияния. Она уже не могла никого сдерживать. Но и воюющие стороны, лишившись «костылей» высоких технологий, оказались в патовой ситуации: продолжать кровавую мясорубку в новом, старомодном стиле стало невыносимо дорого и бессмысленно даже для самых ярых сторонников.

Война не закончилась в тот же день. Но она изменила природу. Солнечная вспышка стала высшим и беспристрастным арбитром. Она доказала, что самая совершенная цифровая надстройка цивилизации висит на шаткой ниточке — на спокойствии маленького жёлтого карлика, который в любой момент может чихнуть в сторону Земли и отбросить человечество в эпоху локальных сетей, проводной связи и слепой, жестокой, человеческой войны.

И под багровым, светившимся небом, командиры с обеих сторон, глядя на гаснущие экраны своих центров управления, впервые за долгое время думали не о превосходстве, а об одном и том же: о хрупкости всего, на чём они построили свою мощь. А где-то высоко в небе, в безвоздушной тишине, обломки «Узла» молча неслись по орбите, отражая в своих мёртвых солнечных панелях ровный, не мигающий свет далёких и равнодушных звезд.