Звуки дождя

Мелкие капли отбивали мерный ритм по железной крыше автобусной остановки с прозрачными стенами. Небо затянули чёрные тяжёлые тучи, моросил дождь. Вокруг раскинулся густой лес, разделённый на две части пустой проезжей дорогой, а воздух пропитался влагой, стал почти осязаемым, липким.

Исайя сидел внутри остановки, развалившись на удобной скамейке с высокой спинкой и слушая музыку, что играла в его больших белых наушниках на голове. Рядом с ним никого не было, так что он мог позволить себе занять всё сиденье. Изредка проезжали мимо машины, разрезая полутьму светом фар, и Исайя лениво поднимал на них взгляд, отвлекаясь от бессмысленного листания новостей в телефоне.

Находился он здесь не просто. Ждал кое-кого.

«И зачем она позвала меня сюда?» — скользнула мысль в его голове. — «Решила контракт отменить? Всё-таки испугалась? Смертные часто на эмоциях говорят, что хотят умереть, а затем отказываются от своих слов, когда приходят в себя. Не понимаю эту их эмоциональность, но благодаря ей я смог много контрактов завершить раньше срока».

Губы его тронула сухая улыбка.

Минуло ещё около часа, прежде чем в замершем пейзаже что-то изменилось: краем глаза Исайя заметил движение. Когда поднял голову, то увидел в дверях остановки девушку лет двадцати: мокрую, в чёрной толстовке и с накинутым на голову капюшоном, скрывающим её лицо. Он приподнял брови, а затем выключил экран смартфона и стянул на шею наушники. Для него, как для камала, было несложно почувствовать её душу: в ней не обитало ничего, кроме бесконечно глубокой бездны.

— Ну, привет. Что ты хотела обсудить, ещё и в таком месте? — произнёс он, усаживаясь прямо.

Девушка ничего не ответила, только улыбнулась, так пусто и одновременно спокойно, а после села на скамейку. Исайя подвинулся, давая ей больше свободного места. С одежды её, насквозь пропитавшейся водой, капало. За стенами остановки всё ещё лил дождь, а внутри неё повисла тишина.

— Я насчёт контракта. Моя смерть... — начала она тихим, слабым голосом, без конца трогая свой большой палец на правой руке.

— Если хочешь отменить его, то поздно, я уже...

— Убей меня сейчас, — перебила она.

Вновь тишина. Дождь забарабанил сильнее, по дороге проехала машина. Исайя нахмурился, стал серьёзнее: посмотрел на девушку так, будто ослышался. Он не впервые получал просьбу поскорее закончить контракт, но обычно она исходила от пожилых, а вот получить её от смертной, что совсем недавно была ребёнком, — это нечто новенькое в его практике.

— С чего вдруг такое рвение на тот свет? Я выполнил все условия, убил тех, кто отобрал у тебя семью, ты свершила свою месть и теперь можешь жить, пока не умрёшь от старости. — Ему действительно было интересно.

Молодая, перспективная, неглупая — у неё имелись все шансы выбраться из той ямы, в какой она оказалась, даже с теми проблемами, которые у неё имелись.

«А впрочем, я догадываюсь, что сейчас услышу».

И от этой мысли нечто внутри него сжалось: наружу вырывались тонкие нити неприятных воспоминаний.

— Я не умру от старости, — произнесла девушка, всё так же пусто улыбаясь. — Вся моя семья погибла в огне от рук бандитов, с которыми связалась. Только котик наш остался. У меня никого и ничего нет, даже квартира сгорела. Пока ты выполнял моё желание отомстить, я жила, а теперь просто существую. Даже не чувствую страха перед смертью, а потому и хочу, чтобы ты сейчас забрал мою жизнь. Я хорошо подготовилась: котика отдала в добрые руки и убедилась, что обижать его не будут; ещё отдала долг в магазине, где мне помогали; и даже наскребла деньги для хозяйки комнаты, чтобы она не ушла в минус в этот месяц из-за потери жильца. Никаких проблем после меня не останется.

Она говорила так буднично, словно рассказывала об очередном походе за молоком. Слушая всё это, Исайя испытывал странное чувство: каждое её слово было для него... Диким? Пожалуй. Вещи, о которых она говорила, казались неестественными, жуткими. Так рассуждал человек, завершивший все дела перед тем, как уйти. И это решение было твёрдым.

Исайя хоть и являлся камалом, почти нечистью, но его подобные рассуждения не радовали. Особенно из-за того, что он сам когда-то потерял часть семьи и долго находился в состоянии, схожем с тем, в котором пребывала девушка.

«А мне казалось, ты сегодня попросишь пощады, потому что справилась с горем. Видимо, я переоценил твои силы». — Он едва слышно выдохнул.

Подул ветер, и тяжёлые капли активнее застучали по остановке. Девушка так и не сняла мокрый капюшон, а под ней уже появилась маленькая лужица из-за стекающей с одежды воды.

— Мне лично всё равно, когда тебе умирать, но, — что-то заставило его продолжить, — может, ещё раз подумаешь, пока есть чем? Я так-то без проблем отрублю тебе голову, но дороги назад уже не будет. Ни кота своего не увидишь, ни места любимые.

Губы её дрогнули. Девушка поджала их, но уже через секунду отрицательно качнула головой и сцепила между собой руки. Исайя ощутил, как в душе её всколыхнулась печаль, такая чёрная, густая. У него не было ярого желания спасти её или отговорить, он лишь поддался собственным чувствам к давно почившим сёстрам.

— Надо же, ты демон, а добрый. — Девушка сухо, коротко посмеялась, и смех этот больше походил на хрип.

Демон?

Услышав это слово, Исайя инстинктивно стиснул руки в кулаки, а на лице его отразилось отвращение, пылающее, яркое.

— Я не из этого отребья. Я камал. — Он почти выплюнул эти слова. Но следом вздохнул, и злость, смешанная с жестокими картинами прошлого, начали постепенно уходить. Исайя сменил тему. — Как же смертные любят всех обелять. Простой вопрос ещё не говорит о доброте того, кто его озвучил.

Девушка не ответила. Казалось, ей всё равно и на его эмоции, и на то, что он пытался донести. Она замерла, словно каменное изваяние, опустив голову и глядя на мокрый пол под своими ногами. Разговор начинал затягиваться.

Исайя понял, что более она не скажет ни слова: всё уже решила и теперь просто ждала, когда палач соизволит убить её. Он перевёл взгляд на дождливое небо, и в груди его вдруг появилось неопределённое чувство с примесью едва различимой горечи.

«Так мог закончить и я, если бы рядом не оказалось родных», — от этой мысли на мгновение стало страшно.

А вслух он произнёс, поднимаясь со скамейки:

— Жаль. — И вытянул одну руку вперёд. — Раз так, заберу твою душу, как ты того и хотела.

Спустя мгновение в его ладонь легла длинная рукоять: из ниоткуда появилась боевая коса, большая, красивая, чёрная, как смоль. Стандартное оружие камалов. Исайя посмотрел на девушку, и в глазах его отразилось что-то вроде лёгкой вуали грусти. Сквозь шум дождя раздался шелест металла — лезвие косы взметнулось в воздух.

Девушка подняла голову, и от этого движения капюшон упал на её плечи: миру открылось её лицо, всё в страшных ожогах от пожара, в уродливых шрамах, без одного глаза. На искажённых огнём губах вдруг возникла тень улыбки, а во всём облике — облегчение.

Большое лезвие рухнуло вниз.

Исайя брёл по мокрым улицам города смертных, держа в руке зонт, и слушая музыку через свои большие белые наушники. Вокруг сновали туда-сюда люди, ездили машины, дышал дождём огромный мегаполис. Пройдя несколько метров вперёд, мимо очередного кафе, он остановился и задрал голову, глядя на мрачные тучи. Частые капли барабанили по зонту.

«Льёт без остановки. Даже настроения нет. Правда, из-за дождя ли?»

Он едва заметно нахмурился, выдохнул через рот и зашагал дальше.

«Может, в следующей жизни она до такого не дойдёт».

Вскоре его будет ждать новый контракт.