Зоркий ястреб .

я пишу опираясь на оригинальную повесть, поэтому возможны несостыковки с мультфильмом, или другими экранизациями.

возможны так же грамматические ошибки

приятного прочтения!!⭑𓂃

━━━━━━━━━━━━━━

чтобы найти это место, нужно посмотреть наверх, когда вы стоите в Кенсингтонских садах, затем, повернув направо, сделайте второй поворот и идите прямо, пока не наступит рассвет, обычно люди ориентируются по звёздам из Лондона

вы же были здесь раньше, не узнали?

место, которое находится в самой дальней точке вашего воображения, нет, даже дальше, обычно тут карта мира срывается с петель и превращается в облако, а стрелка компаса, если вы все-таки решите его взять, будет вращаться как бешеная, указывая не на север, а на то, что вы больше всего хотели бы забыть.

сам остров похож на скелет крокодила, который выбросило на мелководье, есть там и лагуна, где русалки расчесывают свои волосы обсидиановыми гребнями, смотрите, вот вот схватят и захотят испускать вас дергая, то за волосы, то за ночнушку, вода в лагуне обманчива,днем она кажется прозрачной, как слеза ребенка, а ночью становится черной, как зрачок, когда он смотрит на пиратов. кстати о пиратах.

неверленд был бы не полон без них, как любой настоящий детский вымысел не может обойтись без злодея, который носит не просто черное, а черное с золотом.

где-то бродят пираты.. стоит прислушаться и услышишь, как они поют свои песни

ражем границ между сном и реальностью, между детством и чем-то, что ждало там, за горизонтом, где море сливается с небом.

но вот.. остров засыпает, Пэн вновь улетел

пираты на Весёлом Роджере,обдумывают свои коварные планы.

тигры уснули, а пропавшие мальчишки играют в свои беззаботные игры

когда зоркий ястреб родился, земля не была сухой, не была влажной, тогда когда даже самые старые кедры казались уставшими от жизни, а ручьи превратились в узкие ниточки, похожие на вены на руках прадедов, в племени Пикканини говорили, что дети, рожденные в такую пору, либо сгорают быстро, как сухая трава, либо становятся твердыми, как наконечник стрелы, закаленный в огне

племя, раскинувшиеся на самом краю острова было очень предана традициям и обычаям

он рос медленно, не торопясь обогнать ветер или сверстников, пока другие мальчишки соревновались, кто выше прыгнет или громче крикнет, он учился тишине..

его детство было соткано из звуков, которые другие считали фоном, он слышал, как жук-точильщик вгрызается в кору деревьев, как перешептываются сухие листья рядом с пещерой людоеда и как старейшины сидели у костра, их лица напоминали кору старых деревьев, изборожденную глубокими морщинами , как звучали барабаны, как пели песни, как ведали почему у них красные лица ,он садился рядом, поджимая ноги, и смотрел не на огонь, а в темноту за его пределами, там, где заканчивался свет костра, начиналась настоящая жизнь острова

там где бродит крокодилица и раздаётся тик-так, тик-так

взрослые часто путали его созерцательность с ленью отец, чей голос был гулким, как удар в барабан из кожи оленя, иногда качал головой, глядя, как сын застывает на выступе скалы,но мать знала больше. она видела, как он замирает, когда мимо пролетает стрекоза, и как его зрачки сужаются, выхватывая каждое движение прозрачных крыльев, в глазах живет зеркало, которое никогда не мутнеет

когда наступали вечера, и дым от костров тянулся к звездам, словно пытаясь дотянуться до них и попросить совета, мальчишка слушал истории,вождь рассказывал о временах, когда остров был еще совсем юн, когда горы еще не решили, где им стоять, а море было пресным, он запоминал каждое имя, знал, кто из воинов прошлого мог пробежать по воде, не намочив перо на голове, и чья стрела могла разделить падающую каплю дождя

к Тигровой Лилии, маленькой принцессе ,он относился как к части самого себя, но той части, которую нужно беречь больше, чем собственное сердце. она была маленькой, тихой, но полной жизни, которая искрилась в ней, как брызги в море,он помнил ее первые шаги неуклюжие, робкие, когда она хваталась за его руку, и ее ладошка казалась теплой птицей, доверившей ему свое гнездо, он присматривал за ней не потому, что она была дочерью вождя, а потому, что в хаосе острова она была самой чистой нотой,защищать ее было так же естественно, как дышать или закрывать глаза во время пыльной бури.

день имени, когда воздух стал прозрачным и холодным, к тому времени о мальчике уже шептались, говорили, что он видит сквозь туман, как сквозь чистую воду, он замечал пиратские корабли у горизонта, когда они были еще крошечными точками, похожими на соринки в глазу, он находил следы раненого зверя ,ему дали имя — Зоркий Ястреб

аккуратно вплели в чёрные волосы два пера, отец дал ему нож, лук, стрелы, шершавые, надежные, мать подарила накидку из кожи и шерсти, которая делала его невидимым в сумерках,он стал глазами племени.

в его голове снова возник образ Тигровой Лилии, младшей сестры, хоть и не по крови, она, должно быть, сейчас учится плести корзины или слушает песни женщин у ручья. ее жизнь была наполнена простыми вещами,он хотел, чтобы так было всегда, он хотел сохранить для нее этот мир, где можно просто бегать по траве и не бояться, что земля уйдет из-под ног

так и продолжалась жизнь на острове,игры без победителей, битвы без крови, вера в то, что исчезает, когда отворачиваешься

Зоркий Ястреб стоял на границе леса и смотрел на поляну, там, у лагуны русалок, индейцы, его соплеменники, и мальчишки сражались

яркие хвосты и костюмы из шерсти, украшенные перьями и национальным языком, он видел эту битву много раз, но до сих пор не мог понять, зачем они это делают

точнее, он понимал, что это игра, но не понимал, почему игра длится так долго и почему никто не хочет в ней победить.

правила менялись каждый раз. стоило индейцам начать побеждать , и Питер Пэн перелетал на их сторону, а за ним, крича и размахивая палками, бежали все потерянные мальчишки, тогда индейцы начинали проигрывать, и вождь подавал знак, и краснокожие все как один переходили на сторону мальчишек, чтобы битва не кончалась

так они и сражались много лун, переходя из стороны в сторону, потому что никому не нужна была победа, всем нужна была игра. как пишет о таких битвах одна книга, которую читают в лондонских домах в войне с индейцами обе стороны условились не убивать друг друга, и поэтому они сражались с утра до вечера, но ни разу не пролили крови

Ястреб не понимал смысла,он стоял на границе леса, охраняя лагерь, и наблюдал

мальчишки появлялись из ниоткуда, смеялся, кувыркался в воздухе, и смех был таким громким, что его было слышно даже там, где стоял зоркий ястреб, далеко за пределами поляны

когда питер перелетал на сторону индейцев, мальчишки бежали за ним, потому что без Питера они были никем,когда вождь подавал знак и индейцы переходили к мальчишкам, мальчишки радостно вопили, потому что теперь их сторона становилась сильнее, а значит, игра могла продолжаться

стоило бы спросить у отца зачем, он бы получил привычное, что так приятно

традиции

и оставалось лишь смотреть,как индейцы и мальчишки бегают по поляне, кричат, падают, вскакивают, снова бегут

они делали это с утра до вечера, каждый день, и каждый день все повторялось.

никто не уставал, никто не просил пощады, никто не спрашивал, зачем все это.

в той войне он почти не участвовал. он делал то, что всегда, выслеживал, следил, охранял

когда питер пэн улетал, а он улетал часто, потому что ему становилось скучно, и он отправлялся к русалкам или на гору, чтобы посмотреть, не плывет ли пиратский корабль, мальчишки оставались одни. тогда они просто сидели в своем лагере, в доме под деревом, ели, пили, ссорились из-за каждой мелочи и ждали, пока он вернется.

без Питера они не знали, что делать,они были как дети, у которых нет вождя.

зоркий ястреб смотрел на них из леса и думал об этом,но ничего не говорил,они жили своей жизнью, и эта жизнь была похожа на игру, в которую играли все, кроме него

он не знал, хорошо это или плохо,просто стоял и смотрел как ему поручили

к многим лунам, Ятреб знал о феях всё, что можно знать, ни разу не приблизившись к ним,в плен к индейцам попадали потерянные мальчишки,их приводили в лагерь, связывали, сажали у костра, и они болтали без умолку, потому что индейцы обращались с пленными хорошо, кормили, поили, не били.

мальчишки рассказывали о Питере, о подземном доме, где грибы растут прямо из пола, о войне с пиратами, о том, как капитан Крюк боится крокодила, который когда-то откусил ему руку и теперь ходит за ним по пятам, тикающий, тикающий, тикающий.

и они рассказывали о феях.

Зоркий Ястреб слушал, сидел в тени вигвама, натянув капюшон на лицо, и запоминал

феи рождаются из первого смеха ребенка,феи живут, пока дети верят,феи умирают, когда вера уходит, все это мальчишки выкрикивали с такой уверенностью, будто говорили о дожде или ветре, о том, что существует само по себе, независимо от того, смотришь ты на это или нет,но вера это не то же самое, что воздух,воздух есть, даже если ты спишь

а вера кончается, когда ты отворачиваешься

он видел их свет в глубине леса, маленькие, быстрые огоньки, которые танцевали между деревьями на рассвете, когда туман поднимался над ручьем. он слышал их звон ,высокий, чистый звук, похожий на удар по тонкому стеклу, но он не доверял им

феи были слишком маленькие, слишком быстрые, слишком капризные

они принадлежали Питеру, а Пэн не знал, что такое ответственность

старейшины говорили о феях редко, но когда говорили, в их голосах звучало что-то, похожее на жалость, они верят в землю, в воду, в духов предков.

Ястреб предпочитал лук, лук не исчезает, если перестать в него верить.

он возвращался к своим обязанностям

он стоял на границе леса, следил за пиратами, следил за мальчишками, следил за тем, чтобы никто не подошел к лагерю незамеченным, он делал это хорошо, и отец никогда его не ругал,может быть, когда-нибудь он поймет, найдёт ответы на то что его интересует, а может быть, он никогда этого не поймет

он замечал, как меняется Тигровая Лилия, принцесса больше не бегала за ним, спотыкаясь о корни,она стала двигаться бесшумно, как тень облака на траве, в ее глазах появилось то же упрямство, что и у ее отца, но приправленное чем-то еще диким, не поддающимся контролю Ястреб понимал, что скоро она станет центром многих бурь на этом острове,и он знал, что его задача, это лишь быть тем утесом, о который эти бури будут разбиваться

он был неплохим следопытом среди молодежи

старшие воины уважали его за терпение и за глаза, которые видели то, чего не видели другие

младшие дети тянулись к нему, потому что он никогда не кричал и не смеялся над ними он просто был рядом,тихий. спокойный, надежный

он не был сыном вождя и не стремился им стать

его место было на границе, там, где лес встречается с поляной, где земля перестает быть безопасной и начинает шептать о том, что придет, он знал все тропы, все броды, все места, где можно спрятаться так, что даже солнце не найдет тебя до полудни,умел читать следы, мог сказать, кто прошел свой или чужой, торопился или крался, нес ли он тяжесть или был легок, как ветер,его называли зорким не просто так.

когда на острове появилась Венди, или сквок, как звало её племя, Ястреб наблюдал за ней так же, как наблюдал за всем. он не приближался к подземному дому, не просил ее рассказывать сказки, не пытался понять, зачем Питер привел сюда белую девочку из-за моря,он просто смотрел откуда были видны и лагерь индейцев, и поляна у лагуны, и тропа, ведущая к пиратскому кораблю.

она была чужой, белая девочка, которая говорила на странном языке, одевалась в чужие одежды и рассказывала потерянным мальчишкам сказки перед сном. он ожидал, что она будет такой же, как мальчишка с все ещё молочными зубами,легкомысленной, безответственной, играющей в то, что не понимает, он думал, что она улетит через несколько лун, как улетали все, кто приходил на остров из большого мира, но Венди оставалась

день за днем, неделя за неделей, Ястреб смотрел.

но Венди оказалась другой, она заботилась о мальчишках,она шила им тени обратно, когда они отрывались,она готовила еду, рассказывала истории о матери, которая всегда ждет, о доме, где тепло, о том, что дети должны спать в кроватях, а не в норе под землей.

он не дружил с ней

он почти не говорил с ней, так же как и с мальчиками, его акцент был слишком сильным, его язык слишком бедным, и слова ломались, когда он пытался сложить их в чужие, неправильные звуки. но он уважал ее, в мире, где все играли в войну и в приключения, она одна помнила, что такое забота.

последняя ночь пришла, когда зоркому Ястребу было около шестнадцати, луны, восходы солнца или зим, это было не важно

он уже считался воином, хотя старейшины все еще называли его молодым

пираты пришли не на рассвете, как полагалось по неписаным правилам, которые индейцы соблюдали всегда

они не расположились на холме у подножия ручья, где бледнолицым полагалось ждать нападения, они не стали дожидаться, когда краснокожие разведчики, поползут в траве, и ни одна травинка не шелохнется, и кустарник сомкнется над ними бесшумно, как песок, в который зарывается крот

они не дали индейцам времени подать сигналы друг другу ,то подражание одинокому крику койота, которое у некоторых воинов выходит лучше, чем у самих койотов.

Крюк и его банда не посчитались ни с чем. они пришли в темноте, без предупреждения, без чести.

Ястреб знал, что они на острове, он услышал сухой сучок за милю от лагеря, видел их тени, скользящие между деревьями, неуклюжие, тяжелые тени, которые не умели ходить тихо. он предупредил дозорных, но дозорные только переглянулись,они не поверили ему

потому что пираты всегда приходили на рассвете

потому что так было всегда, сколько лун помнят старейшины,потому что если пираты придут сейчас, в темноте, без предупреждения, то все, во что они верили, все, что они знали о войне, о враге, о чести, все это рухнет.

но индейцы не могли поверить. они ждали, что пираты расположатся на холме у ручья ,там, где им полагалось быть. они ждали рассвета часа, когда мужество бледнолицых обычно находится в упадке, а краснокожие сильны и готовы к нападению

они ждали, что враг будет следовать правилам, которые соблюдались всегда, сколько лун помнят старейшины.

Крюк не следовал правилам,он никогда не следовал им, но индейцы не могли этого понять, потому что для них нарушить правило значило перестать быть собой.

воспитанные люди так не поступают

когда пираты вышли из леса, Ястреб уже стоял с луком, видел их лица в темноте перекошенные, потные, злые. он мог выстрелить,мог убить первого, второго, третьего, прежде чем они успели бы понять, откуда летит стрела. но он ждал, смотрел на пиратов спокойно,ни один мускул не дрогнул на его лице,бахрома его накидки не шелохнулась, хотя внутри все дрожало от напряжения, он ждал, когда враг сделает первый ход, он ждал слишком долго, как каждый из краснолицих братьев

пираты набросились внезапно, с криками, которых никто не ждал, идейцы, которые терялись только перед бесчестностью, не успели построиться в цепь, которую трудно прорвать, схватились за оружие, и воздух огласился боевыми криками, но время было уже упущено

пираты были везде. они выходили из леса с каждой стороны, и их было больше, чем казалось сначала. Зоркий видел, как падают его соплеменники, как стрелы уходят в пустоту, как крики становятся тише, а потом замолкают вовсе.

зоркий ястреб стрелял,он убил двоих, прежде чем они добежали до него стрелы вошли в горло и в грудь почти одновременно,третий зашел со спины, и он успел выхватить нож, развернуться, полоснуть по руке, которая тянулась к его плечу, он слышал, как пират закричал, как нож упал на землю, как кто-то выругался рядом,но пиратов было слишком много, они не давали боя один на один,они наваливались толпой, как свора собак на одинокого волка. его ударили сзади, и он упал на колени, но поднялся, потому что не умел падать ударил ножом еще раз, и еще, и еще, но руки уже не слушались, и нож выпал, и кто-то наступил ему на запястье, и он услышал хруст, которого не должен был слышать.

его убили.

пираты пошли дальше

им нужен был мед. им нужен был Питер, они топтали землю, на которой он лежал, они пинали его ногами, проходя мимо, потому что он был им не нужен

он был просто индейцем. просто мальчишкой, который встал на их пути и которого они смели, как смещают ветку, слишком низко нависшую над тропой.

Тигровой Лилией, тигрёнку, еще нескольким удалось прорваться и выбраться с пиратской осады

а Зоркий Ястреб остался лежать на земле, которая была ему домом, он видел все до последнего мгновения ,как звезды меркнут над головой, как дым от лагерного костра поднимается в небо тонкой, рваной ниткой, как тени пиратов уходят в лес, туда, где спят потерянные мальчишки и венди рассказывает сказки,слышал, как кричат его соплеменники, как кто-то зовет его по имени, и не мог ответить, мир уходит из его глаз, как темнота смывает краски, как звуки становятся глуше, потом исчезают совсем.

и перестал видеть.

так и продолжалась жизнь на острове

кто-то уходил, кто-то оставался, кто-то ждал рассвета, который уже не наступит.