Зоопарк ( «Cableшик» vol.3)

С работой кабельщика в Нью Йорк Сити и полторашкой долларов в неделю у нас разошлись дорожки еще в Феврале, точнее жирный молдаванский боров по имени Женя (еще точнее Юджин) просто-напросто не заметил меня на пути и своим, как отдельная вселенная, пузом столкнул мое богомольное тело с узенькой тропы, что вела на вершину горы, что вела к деньгам, порванным нервам и статусу униженного. Конечно, ситуация совсем неоднозначна, особенно если в неё углубляться и начинать рыть в ней туда-сюда туннели — сам Высоцкий еще пел, что те однажды выведут подземных людей на свет. Я понимаю всё и порой даже больше — потного Юджина порят его боссы сверху, которых в рамках очереди порят американцы — большая интернетная корпорация Оптимум. Да. Да. Но какое дело должно быть мне, праздному кабельщику из Бруклина, до этой человеческой многоножки.

 Люди стояли на четвереньках, кривыми носами упершись в волосатые задницы своих начальников, и хором приказывали мне в свободное от работы время повторно возвращаться на уже выполненные заказы и придавать всем кабелям визуально профессиональный вид. Бесплатно. Одно несогласие и с осадной стены в тебя уже летел залп горящих угроз полностью не заплатить за работу в доме, где уже неделями интернет горел зелёным, а к столбу, как к Мекке, начинали сбегаться белки. Прыщавые булки, словно гидравлический пресс, сжимали тупые морды шарпеев с обеих сторон, сдавливая измазанные в майонезе щеки. Уши перестали слышать, а глаза закрылись с наступлением сумрака — другого объяснения я не нашёл, ведь в беседах никогда и никому не было дела до того, что каждый день шёл то град, то дождь, то снег и в таких условиях очень сложно поддерживать одновременно и скорость, и качество. 

Было всё равно нулю и даже не требовалось искать объяснения своих косяков — мне было уже похуй —к тому моменту я не держался за эту работу. Проснулась разве что природная обеспокоенность однажды самому случайно не присоединиться к параду и не быть гнусно выебанным. Это напугало и натолкнуло на мысль не засиживаться и скорее скорее увольняться. К тому же понизились ставки за каждую работу, не больно и не существенно, на какие-то два-три доллара, но общая суть в один и тот же момент прилетевших в мои будни обновлений никак не улавливалась. Над землей свисало самое ценное — мои бубенцы — и любой мог их запросто теперь пнуть. 

Начнём. 

Наш препарируемый сегодня — Андрю Соркин. Когда изначально я увидел это имя в заказе, подумал, конечно, что русский, но обманулся, а он оказался представителем экзотического вида, населявшего нашу планету— метагандоны ( см. также: внеземные гандоны). Никто точно не знает откуда они взялись. Быть может, прилетели внутри металлических капсул из других галактик, дабы постепенно заселить нашу землю и пролезть свои склизкими щупальцами во все ячейки системы. А всех нас поработить, загрязнить все наши ценности, свести с ума и в конце выставить всех теперь прогнивших людишек в открытый космос, как скопившийся биомусор в коридор.

 А может Соркин и его земели все-таки родом с Земли, с самого гнилого и чёрного клочка земли, затерявшегося в глубинах Мирового Океана, где гандоны рождаются, подобно вскакивающим на огороде сорнякам, подобно волдырям на немытом лице, а после пробуждения, как по утру после пьянки, бегут хлебать ядовито-салатовую от отходов воду из горного ручья и уже победившие жажду выплывают в сторону наших континентов, нести хаос и неповторимый бред нам в уши. 

— Михан, слушай, ты разве не перепутал? Разве это не самые обычные гандоны, с которыми мы рождаемся на соседних койках в полуразваленных роддомах, сидим за одной партой, встречаем в метро и видим каждое утро на «любимой» работе? 

Я полностью понимаю общую насторожённость, я дышу вашим недоверием, что уже заполонило комнату и спешу развеять прах всех скептиков над утесами Биг-Сура одним лишь уточнением — слова и поступки метагандонов сильны, гораздо сильнее и значимей «обычных». Их ауру переполняют магическая энергия, наряду с белой желчью и шумами, которые в свою очередь пагубно влияют на светлую ауру вокруг всех остальных и нередко выводят нас из дневного баланса. Если говорить простым языком — любые их движения отравляют наши жизни, наши работы, наши ответсвенности, наши и так не самые прочные настроения. 

К тому же он оказался никаким не русским, а седым американским евреем с Лонг Айленда. Тут я заранее дёрну рубильник и отключу любые попытки сострадания к нашему дорогому Андрю (ударение на Ю). За свои пятьдесят лет жизни он ещё даже не начал его заслуживать. 

Предыстория кончилась. 

***

Безумцы-дворники не улыбаются, а катаются по лобовому стеклу на полном ходу, но из-за мерзкой погоды и дождя, который льёт уже несколько часов я слабо понимаю в каком районе Лонг Айленда я нахожусь и должен находиться. По сути мой рабочий день вообще закончился сорок минут назад, на очень приятной пожилой садовнице у которой внезапно (через двенадцать лет после установки) сгорел модем. Я был сыт и даже не устал. Но. На заправке позвонил Юджин. 

Вкратце: якобы случился форс-мажор и Юджин звонит попросить меня об одолжении, которое я никогда не заберу обратно — кто-то потерялся или сорвался и нужно было взять на себя еще одну работу. Слишком поздно делать cancel и клиент якобы уже долго ожидает внимания. Бла бла бла. Достаточно. Окей, whatever. Что бы кто бы не говорил, но в такие моменты чувствуется своё превосходство, собственная нужность чтоли. Радость маленького человека и его метафизический и тоже маленький палец на кнопке «нет». Только стой и кайфуй, будто похмельный стоишь по утру под душем из кефира. Хорошо, Юджин, ты красиво попросил и я подсыплю тебе еще горсть своего драгоценного времени!

Отойдём на пару абзацев от сюжета и вспомним, как этим же днём, несколько работ до этого и до дождя, мне пришлось снимать с крыши машины лестницу и взбираться на столб. Я изначально не очень люблю это делать, бешено ненавижу снимать, а потом пристёгивать ее обратно. А? (!) Ведь можно же этого, сука, не делать! Иногда лучше вспомнить первобытные истоки и как макака мазафака, цепляясь мозолистыми пальцами за скользкие лианы, залезть на столб или крышу по дереву или водосточной трубе — это фактическая проверка твоего детства, фраерок. Правда нередко у людей встречаются и запущенные проблемы, которые, сколько ты, блять, не нарезай круги вокруг дома с подкипающим видом, не решаются. Деревьев на участке не растёт, водосточные трубы последние месяцы держатся только на вере, а тебе кристально понятна «жопа», из которой ты не уедешь через «минут десять». А как бывает прекрасны моменты легкости в рабочей жизни, эх.  

 И вот ты в небе, десять-пятнадцать метров над уровнем асфальта и со стороны океана нещадно хуярит леденящий ветер. Словно призрак, он насквозь проходит желтую рабочую куртку и несколько слоев одежды под ней, а после резко ныряет под гусиную кожу, которая в считанные секунды взрывается в размерах и рассыпается по телу своими детишками. Выходя из нас наружу ветер забирает с собой все накопления комфорта и уносит их в беспамятство. Опустошают нас за пару цыганских налетов. Пальцы не чувствуют боли, не чувствуют холода, ты сам уже ничего ими не чувствуешь, но продолжаешь висеть над землей, бесконтрольно болтаешься в небе, как закинутые бутсы, держась правой беспомощной рукой за столб и обжигаясь об застывший метал, а рабочей левой стараешься побыстрее все закончить и таки открутить присохший к ржавому «тапу» фитинг. От ветреного напора лестница пьянеет и шатается. Ртуть в термометре пробивает дно. Железные крюки поддерживают ее (ситуацию) на ногах, а мою жизнь на плаву, вцепившись клыками в чёрный и жирный, как бревно электропровод, что путешествует от столба к столбу по всем Соединённым штатам и именно им всё и соединено. Пальцы пульсируют и соскальзывают и на секунду я не выдерживаю и злюсь, теряюсь и грежу слезть и забить хуй, но даже в таком подвешенном состоянии быстро нахожу нирвану и начинаю сквозь боль вертеть по-новому, бурча себе под сопливый нос винегрет из русских и английских матов. Шмыгаю, боюсь, злюсь и делаю. Потому что я кто? Потому что я — гордый профессионал своего дела!

По итогу тащить кабель со столба до нужного дома, а потом из одного угла дома в другой по скользкой кровельной плитке на крыше я закончил за полтора часа. Серые облака держали в плену солнце, а я заебался. Заебался, но был доволен собой. В награждение закурил и только собрался убирать лестницу и сваливать, как с неба полились водопады, вот правда, почти как божья кара на всех неверных, и я не успел туго её закрепить. Дрожа, как уколотый я нашёл убежище в машине и первые минут пять страстно обнимал печку в салоне трака и нихуя и никуда не собирался больше выходить. Как бы сказал мой знакомый белорус — Взападло! Не закрепил лестницу да и ладно, авось пронесёт, но снаружи мне не рады. Фэктс. 

Останавливаться и затягивать, как мы условились, было лень и теперь лестница болталась там, как привязанная к кровати Лора Палмер, кричала, ездила из стороны в сторону по уже слегка гнутым железным прутьям и скрипела. Ржаво. А когда белый старичок Ниссан Фронтиер тормозил, её головка с двумя теми сами крюками, что теперь недружелюбно торчали будто тараканьи усы, выглядывала и словно стесняясь моего взгляда уезжала назад, только я набирал скорость.

 На хайвее я гнал вдвое быстрее, где-то между тридцатью и семидесятью майлами в час. Погода не менялась, как брак. С приростом скорости лестница тоже стала заглядывать чаше. Каждый раз, когда я настигал зачатки пробки, перестраивался или тормозил, лестница выезжала вперёд будто бы удостовериться в порядке ли this guy. Я невольно обращал на это внимание и каждый раз мне казалось, что она вылезает вперед все дальше и дальше. И опять. И снова. Никакого контроля над ситуацией, только металический скрежет по крыше говорит, что не все еще потеряно. Сырой хайвей, голые деревья и звук шин по мокрым дорогам медленно начинали убаюкивать, но одно неловкое движение и то сама лестница, то только ее музыка быстро выводили из транса. Хрен его знает, но стало воображаться, что я вообще ничего не закреплял, харкнул и помазал, а там сзади за общую сохранность отвечал братишка ангел-хранитель, последний металический жгут, который по собственной воле обвился вокруг лестницы и с криком «Вахалла» держит сейчас мою судьбу за яйца, но с каждым разом и лишним маневром натягивается все мощнее и становится все тоньше и немощнее. Интересно, услышу ли я этот «цок», этот решающий всё или ничего звук, а может дождь заглушит и его и до конца не даст прожить и прочувствовать!? Бля, переживания снова приводят только к осознанию собственной беспомощности и, чтобы спастись, как в плетённую корзинку в лесу я собираю всю сосредоточенность в глазные яблоки, приливаю кровь к мозгу и словно гонщик формулы 1 впиваюсь руками в руль. В точку на дождливой дороге и только. Ладно.  

Вокруг сыро и неработоспособно, но я на месте и должен выйти из машины. Стоять и как невротик звонить в звонок, с уважением, но больше десяти раз уж точно, на крыльце, над которым не было даже крыши. Хоть и прошло не так много времени, но с меня стекало, как с мокрой столичной псины, а ведь самый фан только впереди.  

— Кто там?

— Кабельщик. 

— Какой еще кабельщик?

— Самый настоящий. В желтой куртке и с желанием помогать. 

Еще пару фраз мы убеждались в ролях друг друга, но дверь, которую Андрю до сих пор не открыл, усложняла беседу. Недоверие? Врятли, скорее пренебрежение, и тут даже не пахнет личной неприязнью. Нет. На моем месте мог стоять любой, от почтальона до торговца страховками и ситуация протекала бы в том же русле. Дверь скоро всё-таки отворилась, но резко мне было отказано зайти внутрь. 

— Можно я пройду?

— Нет, а зачем?

Взглянем ублюдку в глаза: морщинистые складки, седые волосы и престарелый возраст на лицо. На ногах белые домашние тапочки, а на старых костях — синий дорогой и тёплый халат. Любые дополнительные описания, честно скажу вам, будут высосаны из пальца, поэтому давайте не будем. 

— У меня уже был сегодня кабельщик. 

— Как это был? 

— Да, приехал. Лысый и одетый в точно такую же куртку. 

— И что он сделал?

— Ничего. Сослался на дождь и сказал, что если тот закончится — он вернётся. Дождь до сих пор идёт, ain’t it? А ты стоишь на моем пороге и говоришь, что ты — кабельщик. Ты мне лучше скажи что ты хочешь? 

— Я конечно извиняюсь, но можно я пройду внутрь. Дождь же. 

— Нет. Подожди пять минут. Я спущусь и открою гараж. 

— Хм. Ладно. 

Обещание было сдержано и я ждал около пяти минут под короткой водосточной трубой, как под детским зонтиком, а ливень не собирался заканчиваться. Гаражная дверь издала свинячий писк и стала медленно подниматься. За ней стоял уже переодетый в кажуэл Андрю и некомфортной улыбкой манил меня внутрь. Я уже был внутри. 

— Так, что мы решаем?

— А? Ты что не знаешь?

— Знаю, конечно (не знал), но хочу услышать информацию из первых уст. 

— Мне нужно провести от столба в дом кабель. До этого у меня уже шёл в гараж кабель, вот здесь (показывает дырку в стене), но я его срезал, потому что выглядело это все отвратительно. 

Кабельщики поймут, а другие перенесут трафарет на свой род деятельности, но как же я ненавижу людей, которые срезают кабеля. Это может быть кто угодно: могут быть бестолковые мексиканцы, которые готовят хату к новым жильцам, красят в ней стены, заделывают дыры в полу и, конечно, им будет мешаться белый одинокий здоровый кабель. Могут быть молоденькие студентки, тупая и еще тупее, которые думали что интернет, он как ребенок, он берётся из нихуя и чутка жижи, а провода только портят интерьер в цвете бургунди. Могут были. Как же это выводит из себя! Это возможно и слепой, но все еще беспардонно обижающий пофигизм к чужому труду. Я привык замечать чужой труд. Рабочий класс может отдаться своему делу без остатка, достичь собственного уровня перфекта и даже родить некое чудо, которое годами будут обходить мимо, ни разу даже не одарив взглядом, а потом срежут все к чертовой матери и позовут установить заново. Господи, они убили Кенни и час чьей-то скрупулёзной работы! Сволочи! 

Погода стояла отвратительная. Неработоспособная — это еще ничего не сказать. Плюс человек уже с порога показал себя гадким и возможно еще не раскрылся полностью, но точно излучал нездоровый вайб, но как же, как же близко к его дому стоял столб! Вот честно, я никогда в жизни не видел, чтобы электрический столб стоял прямо на территории клиента, в четырёх метрах наискосок от сладкой дырочки. Впечатление производит сильнее, чем фотки моделей, всплывшие в ленте. Сыро и ничтожно даже думать о том, чтобы снимать сейчас лестницу и взбираться к «тапу». Одноразовыми безумствами я удивляю самого себя уже давно и уже привык. Тело однако было полно энергии, а я ни гранулы не устал за день и, в принципе, был готов заработать семьдесят долларов и, возможно, но обманчиво, чаевые. Идиот.  

Раз. 

Два. 

Три. 

— Окей. 

— Что «окей»?

— Я решил — я проведу вам кабель. Плевать на дождь! Я проведу в гараж кабель за минут тридцать и поеду домой. Все станем довольны.  

 Мне не страшен дождь — я видел слёзы матери. Стараясь делать все быстро, качественно и по алгоритму я снял лестницу, дотащил ее до столба, облокотил и поднялся. Андрю ушёл домой, как обычно уходит любой клиент, оставляя меня наедине с инструментами и мыслями. Было очень сыро и вода могла запросто просочиться в гнездо кабеля и даже сжечь к чертям все оборудование Андрю, поэтому я, как кормящая червячками кукушка склонился над кабелем, как над беззащитным сгустком жизни, которую я могу оборвать также, как и осветлить.  — Если что-то нужно — я здесь!

Это Андрю вернулся держать свечку, уютно спрятанный в waterproof анорак. Видны только подлые бусины, как те бегают в темноте под капюшоном из стороны в сторону. Следуют за каждым твоим движением, как глаза учителя на проверочном диктанте. Стрессссссс. Я вкрутил вроде бы сухой кабель в «тап» и спустился, чтобы переставить лестницу на его дом. 

— А где крюк?

— Какой еще крюк?

— Крюк за который цепляется кабель и спускается вниз. 

— Не знаю ничего. 

— Так вы же говорите, что у вас уже был кабель, как же он до этого цеплялся за дом!?...ла...дно. Я схожу за дрелью и прикручу вам новый крюк. 

— Не стоит. 

— Что значит «не стоит»?

— Я не хочу чтобы ты сверлил стены моего дома. Это же мой дом, ain't it? Do not damage my house. 

— И как вы предлагаете мне закрепить кабель? Наискосок с столба?

— Нет, конечно, это будет уродливо! 

Эту наитупейшую беседу мы вели в зыбком гараже. Андрю и впрямь уперся, словно голодный сумоист и не слезал с единственного аргумента — «не нужно сверлить мне стены в доме. Дом же мой."Я старался оставаться резонным и пытался его убедить. А хули делать, я уже промок насквозь и снял с машины лестницу — might as well finish the job. Пара аргументов в сторону невозможности окончания работы в ближайшее время без уже упомянутого крюка, но Андрю даже сперва не шелохнулся.

— Ну если не можешь без крюка, то и не надо. 

— Что это значит?

— Не так сильно мне нужен был интернет. 

Седовласый оказался первоклассным блефуном. Теперь я играл за проигрывающую команду. 

— Вам никто не проведет интернет сюда, если у вас не будет хотя бы одного крюка. Я сделаю все красиво. Посмотрите на своих соседей — у них у всех торчат крюки из домов... и чего?!

Перескок на соседей возбудил стадное чувство в быке Андрю и он в итоге согласился, но решил сам выбрать, где сверлить. Я вставил крюк в стену и закрепил на него кабель. Теперь его нужно было спускать и я стал пристегивать его зипами, пряча некрасивый чёрный шнур за водосточной трубой, чтобы хозяин наконец-таки замолчал, дал мне свое доверие и тихо кончил от качества моей работы. Я забыл какого это быть сухим. 

В молчании и под шум бушующей погоды мы скоро дошли до дырки в гараж, через которую однажды уже шел кабель. Сцука! Не знаю когда он шёл и куда, но сейчас дырка заделана и мой кабель не пройдёт внутрь даже на сантиметр. 

— Так не годится!

Утвердил я и было уже стал сверлить вокруг дырки, обрабатывать проход дабы можно с удовольствием туда спуститься, но Андрю успел меня оборвать — позволил себе схватить и остановить мою руку против всех законов личного пространства. 

— Что опять не так?

— Я же сказал - не сверли мой дом!

— Я только что это сделал и вы были с этим окей. 

— А теперь нет. 

— И почему же? 

Я уже не выдерживаю, я знаю точно, что несколько раз простыл, что даже трусы на мне уже сырые насквозь, а в ботинках воды хватит чтобы запарить несколько раз пуэр на хорошую компанию. Я ненавижу себя за то, что согласился. Ведь были предпосылки. Я не мог знать насколько он окажется привередливым ублюдком, но, как мыслящий индивид, должен был это предвидеть. А теперь он играется со мной, как с мопсом в парке. Я бегаю туда-обратно за сверлом, снимаю и двигаю лестницу, пытаюсь сделать для него хорошую работу и не сжечь его уже дырявый дом. Будто это какая-то проверка, а нас снимает скрытая камера. В миг, когда модем засверкает и мистер Андрю проверит свою почту, из кустов выпрыгнет телевизорная группа во главе с сексапильной смуглой блондинкой, которая наградит меня званием «Кабельщик Года» и приставит ко моему рту микрофон. А потом я приставлю к её рту свой и произнесу речь вам в души, в которой прокляну власть во славу пролетариев, но каждое слово будет запикано. А после, под крики пьяных мексиканок вылезет реклама. Спасибо (!)

— Потому что там уже была дырка. Зачем сверлить еще одну?

— Jeez, вы не видите, что туда не проходит кабель?

— Надо ее расковырять.

— Вы гениален. Этим я пытался заняться.

 — Не нужно мне сверлить еще одну дырку! Я сейчас вернусь. Стой здесь. 

 Андрю неторопливо вернулся с отверткой и стал ею ковыряться в дырке. Я дал ему порезвиться, дал ему времени наедине, вместо того чтобы снова убеждать сверлить самому. Я не хотел вообще больше входить с ним в диалог.

— ЙАС! ТОЛДЖУ!

Знал бы радующийся своей правоте Андрю насколько мне было поебать. Подсказка спрятана за орбитой. Я впустил кабель внутрь, обошёл, принял и наконец-то приступил к работе в гараже. А дождь шёл. Степлером я медленно пристреливал кабель к стене, а хотелось пристрелить лакея капитала к гаражной двери и катать его туда-сюда, вверх-вниз, к корням и к звёздам.

 Стрелял по уже заказанному, неудобному до невозможности, маршруту, на корячках шёл, как молодой солдат, сквозь стеллажи с хламом, полз вдоль берегов пыли под взрывы и удары дождя по жестяному козырьку веранды. Я подползал все ближе к высшей цели моих стараний. Я был близко, как никогда и никто, как не были ни Икар, ни Илон Маск, ни угашенный Берроуз, ни сборная России по футболу в 2018 году, ни студентики с площади Тяньаньмэнь, ни Билл Гейтс с полным пакетом чипов, ни шаман Габышев, идущий на Кремль, ни Ахилл под Скейскими воротами Трои, ни группировка украинских неонацистов, ни Генри Форд и его конопляное топливо, ни Дейл Купер, ни волк Акелла, ни Фрэнки со всеми четырьмя пальцами, ни спешащая домой с маслом Аннушка, ни ДжейЭфКей, ни второй томик Мертвых Душ, ни горбун с башни, ни троица бегунов из Алькатраса и даже ни твой отец. 

Словно ядовитую змею, вот я уже держу кабель за шею, но долго не вставляю его в модем. Я еще не ввёл серийный номер модема в систему и спешить было бы глупо. 

— Слушай, кабельщик.  

— Да, секунду, я почти закончил. 

— Слушай, а это же ваша чёрная хреновина на столбе?

— Какая чёрная хреновина?

— Да ваша, ваша, я точно помню. Я двенадцать лет назад просил ее туда установить. 

— Что просили? Кого? Для чего?

— Ну, интернет же. Ты часом не новенький?! А то смотрю, ничего не знаешь, все тебе объяснять надо. А на столбе ты к ней кабель подключал?

 — Нет. Я к серой подключал. Я вообще не имею ни малейшего понятия, что это за чёрная штука, но она точно не связана с моей работой. 

— Я знаю, что это Оптимум мне ее туда поставила. Боже, как она отвратительно там болтается. 

— ...

— Слушай, а можешь залезть туда опять и снять её. Теперь я обратил внимание и мне это не даст покоя.

— Я не имею права ничего снимать со столбов. 

— Да ладно тебе. As a favor. 

В частых случаях этот «as a favor» является неким намеком на чаевые. Негласные правила отношений между клиентом и кабельщиком, понимаете!? Но тут, хмммм, ни ёж ни хрен его не знают. Нужно быть голодным ослом, чтобы повестись на это. Андрю в теме, он абузил правила себе в интерес, без лишних мыслей перешагивая через мои. 

— Я не могу ничего снимать со столбов! Вы не понимаете?

— Это ты не понимаешь. Ты в моем доме, а столб на моей территории. Я сам двенадцать лет назад попросил ее туда поставить. Чего тебе стоит?

Если быть честным, я знал что это такое. Это чёрный большой цилиндр является началом интернета для другого вида кабелей — для оптоволокна. По простому — файбер оптик. Я же тянул коаксиальные. Но кому какое дело, верно? Ни вам, ни тем более ему это знать не надо. Всему поебать и конечно снимать чёрную херовену со столба я не собираюсь. Что он, мать его, хотел с ней делать? Разобрать на запчасти и построить ферму халявных мегабайтов в кладовке? 

Этот чёрный цилиндр возможно вызвал у него панические атаки, всякие там болезненные воспоминания из детства, в которых над ним надругался отчим, а после спрятал маленькое его использованное тело в такой же чёрный цилиндр, там из под нефти или чего-то такого. Андрю же богатенький крыс. А вообще, он либо сошёл с ума прямо у меня на глазах, либо же...опять же... метагандон. Я приверженец второй теории.

— Зачем? Зачем тогда сейчас снимать?

— Ты точно не новенький!? Ты сам только что сказал, что ты к серой цеплял. Значит эта чёрная уже не функционирует. 

— Это очень слабые аргументы. И даже если... бля, я не имею право ничего снимать и всё . Я могу вызвать менеджера, tho. Он на днях заедет и вы обсудите этот вопрос. 

— Я - клиент. Я хочу эту штуковину нахуй отсюда и сегодня! Не нужно никаких менеджеров. Ты ведь уже здесь и у тебя уже стоит рядом лестница. 

Забудем на момент его ломанную, как мой английский по приезде в Америку, логику и зададим другой вопрос: черная херовина не мозолила ему глаза с момента, как я стоял наверху, насквозь промокший и ничтожный и закручивал кабель в коробку по соседству. Когда я закручивал крюк — вроде бы тоже нет. Когда спускался вниз и мы долго ебались с дыркой тоже стояла тишина. И только, сука, тогда, когда работа уже без пяти секунд сделанная, а я без пяти минут освобожденный, черная шизофрения залетела ему в глаз и теперь он не оставит меня в покое. Say what?!

— Успокойтесь. Я правда...

— Какого хрена ты говоришь мне успокоиться в моем же доме? В МОЕМ ДОМЕ?!

— Я просто повторяю, что я не могу её снять, вот и все. Теперь можно я доделаю начатое?

— Ты в моем доме. Если я говорю, что тебе делать, значит это и делай. Я - клиент. Не говори мне что делать в моем доме. Это я тебя вызвал. 

— Моя работа не совсем так делается. Не всегда клиент знает все мелочи и детали установки и тд и тп.

— Я хочу, чтобы ты снял эту коробку сейчас же!

— Я не могу! Дайте мне доделать то, зачем я здесь, и мы поглядим, что я могу сделать. 

— Ты сделаешь то, о чем тебя просит клиент! Сейчас же!

— Успокойтесь. Я не буду...

—Не говори мне, что делать! Убирайся из моего дома!

— Это гараж.

— Убирайся отсюда немедленно или я вызову полицию! 

Как же быстро может однако все разрушится. В миг накрыться сделка по выкупу рабской натуры из плена собственных неверных решений. Я уже был готов вставить, готов был зажечь, поджечь и отчаливать, но старикан все усложняет, обижает, раздражает. Черт ебанный! Какая полиция? Откуда полиция? Вот я стою за границей его гаража и пытаюсь увернуться от струй вырывающейся из него желчи. 

— Сними эту штуку или проваливай!

— Забирай своё барахло! Не нужен мне никакой интернет!

— Это МОООООЙ ДОООООООМ!

 Господи, пусть это быстрее закончится! Все похоже на утренний завтрак, просящийся наружу, на резко потерявший контроль сюр, где войско логики в желтых сырых куртках штурмует крепость Дяди Сэма. Штурмует старую американскую мечту, поджигает и и переворачивает желтые и розовые Жуки вверх колёсами. Летят маты вперемешку с революционными речевками. Армия из эмигрантов и активной молодежи гордо ступает кирзачами с засохшей грязью на вылизанный газон и выпускает в небо клубы дыма от красных Мальборо папирос. Вдалеке их уже ждут бронированные рыцари. Пальцы их трясутся от предвкушения, а за шлемами лают голодные псы. Одно чьё-то слово, один неудачный выкрик или запущенный в лоб бумажный самолётик и псы накинутся на еще секунду назад балдеющую от жизни молодёжь. Они разорвут их на клочья и мясо будет лететь в разные стороны, а убегающих добьют дубинками или налетят, как хищники и сломают нарушителям покоя ноги. Хрустнут кости и лопнут от смеха упитанные щеки. Кровь останется остывать на поле битвы, но настанет завтра и в семь утра народ уже будет замечен по-новому покорным — он едет на «любимую» работу. Запивает молоком горе. Натягивает ногтями улыбку.

 Я даже не вспомню, что конкретно я чувствовал и чувствовал ли я что-то конкретно. Скорее нет. Скорее смесь вкусов горькой несправедливости, но и просыпающегося похуизма. Человеческого к Андрю отвращения, но и сожаления. Обиды за собственный слитый в канализацию труд и надвигающуюся сопливую болезнь. Не скажу, что в коктейле что-то преобладало.

Бля. 

Я же почти воткнул этот кабель, почти закончил работу, да и целый рабочий день в целом. Ну вот надо было рассудку Андрю свернуться именно в этот момент!? 

— Дайте мне доделать работу. Вы что ненормальный? Вы реально не врубаетесь, что я не могу снять со столба ничего?! Что я обычный техник, trying to hustle?!

Но старикашку было не остановить, сука, противного такого старикашку, который воняет старостью, который ночами чахнет над своим златом, знает всех президентов в лицо и дрочит на их лица на купюрах, а потом едет в местную аптеку и хихикая, будто икая, как ударенная молнией гиена, покупает на эти деньги разноцветные витаминчики и всякие перечные пластыри, (а может и стволовые клетки, кто знает?) чтобы на кассе взорваться в трусах от удовлетворения, обляпаться и вернуться домой, обклеиться омолаживающими пластырями и продолжать жить своей мерзкой жизнью еще двадцать, тридцать, сорок лет. Пока не закончатся на планете все все витаминчики. 

— Я тебя попросил сделать favor. Твой клиент. Человек, который тебя заказал. Ты в моем доме и говоришь мне как себя вести? Успокаиваться? Ты кто такой? Ты откуда приехал?

— Какая разница? Какое это имеет отношение к делу? Дадите мне доделать работу? Мне пару минут осталось. 

— Проваливай или я вызову полицию. 

— Вы не можете так сделать. Дайте мне доделать работу. 

— Это мой дом! Я могу все! 

— Окей. Окей. 

Я немножко подумал стоит ли, сплюнул и выдал:

«Вы низкий, вы мелкий человек или что-то на него похожее. Вам нет дела, как зарабатываются настоящие деньги. Вы давно уже даже не часть системы, а медленно растворяющийся злобный старик. Мир хаслит и выживает, там, за той территорией, за которую вы просили меня выйти, угрожая полицией. А что вы скажите им? Что я пытался делать свою работу, а вы (кто-никто) приказываете мне выйти за грань рабочих полномочий и снимать какие-то неизвестные объекты с общего столба, как будто это ваша собственность. Будто вы взорветесь от кипящей внутри желчи, если не выполнят ваш каприз. 

Прилетит же за ваши выдумки мне и только мне. Вы, как вы уже выразились, клиент. Вы — гусь и с вас все на раз два сойдёт. Продолжите себе жить тёплой жизнью, а я может и не заплачу штраф, хотя кто его знает, но точно выслушаю очередную порцию говна от босса. И это не считая тех грошей, ради которых я повелся на добро и без которых поеду сейчас домой. А вам же плевать, плевать на всех вокруг себя, на эмигрантов, на людей, кто классом пониже вашего. За свои пятьдесят или сколько вам лет вы даже не выкупили, что существуют настоящие деньги. Деньги, на которые живет народ. Живет в подвалах, в коммуналках, на улицах живет. Что все это стоило бы мне семьдесят долларов и только, а я готов был на них зарабатывать, промокая и споря с вами почти два часа. Но нет! Теперь я оставлю вас здесь, наедине с мыслями и голодными демонами, которых, я надеюсь, я хоть немного разбудил.»

Кого я обманываю, подумал я, и забрал слова обратно. 

  Только собирался сесть в машину и пафосно уехать, но повернулся назад и увидел истинное произведение искусства, вот честно. Слыхали про восьмое чудо света? Это один сплошной чёрный кабель. Он рождается в сером «тапе» на столбе, как из полного любви живота. Оттуда он напитывается сладкой энергией плюсового сигнала и словно первый раз вставший на ноги ребёнок он начинает аккуратно идти со столба до крюка, дойдя, так же аккуратно делает переход, как подающая надежды русская балерина, закрепляется на несколько десятилетий за металический крюк, отпускает всю негативную шелуху по ветру и без лишних мыслей падает вниз, как ястреб над Гранд Каньоном кабель пикирует вдоль водосточной трубы, под аплодисменты дождя. Достигая дырки, он теряется в ней, как последний мазок на только что законченной картине.

Вуаля!