Зоны вовлечения: взаимодействие музеев с сообществами

В этом материале на примере работы четырех канадских институций, посвященных наследию блэкфутов (черноногих), мы поговорим о разных модусах вовлечения сообществ и их соучастия в деятельности центров наследия. 
Вопрос взаимоотношения музейных сотрудников с представителями сообществ происхождения музейных артефактов и носителями опыта по-прежнему актуален в контексте индигенной музеологии. Канадские музеи за десятилетия своей работы уже накопили огромныей, модельный и тиражируемый опыт, который мог бы быть полезным в работе национальных и этнографических музеев. 
Мы поговорим о различных моделях взаимодействия и соучастия: от консультирования до гражданского контроля. Этот материал основан на статьях и монографии Бриони Ончул, специалиста в области музейной теории и практики. 

Современная музеология представляет взаимодействие с сообществами как позитивный и взаимовыгодный способ улучшения и демократизации репрезентации сообществ, предъявления их наследия. Однако анализ участия на практике показывает, что существует множество форм взаимодействий с сообществами, каждое из которых имеет свои преимущества и недостатки.

Используя концепцию музея как контактной зоны Джеймса Клиффорда (1997), Бриони Ончул создала новую концептуализацию – «зоны взаимодействия», которые представляют собой концептуальные, физические и временные пространства, в которых участники взаимодействуют в непредсказуемом процессе переговоров о власти, то есть о том, кто может влиять на принимаемые музеем решения. Зоны взаимодействия музея и сообщества могут давать такие результаты: коренизация кураторской практики (то есть адаптация кураторской практики европейского типа под традиционные способы взаимодействия сообществ со своим наследием); участие сообщества в консультативных советах (с которыми музейные сотрудники могут советоваться при принятии решений); совместное создание выставок (когда часть кураторской работы делигируется сообществам происхождения и носителям опыта); совместное производство образовательных и публичных программ, а также трудоустройство членов сообщества, например, в роли гидов, экскурсоводов, хранителей, кураторов и других сотрудников музея. Если воспользоваться выражением Лизы Чендлер, взаимодействие музея и сообщества – это «путешествие без карт»[1]: его процесс невозможно предугадать, а его результаты могут быть непрогнозируемы.

Участие сообществ рассматривается как способ представить альтернативные повествования о прошлом. Многие ученые и музейные работники утверждают, что поделившись авторством, то есть дав сообществам возможность влиять на содержание, а также представив голос членам сообществ, музеи могут децентрализовать голос музейных экспертов, демократизировать и плюрализировать истории, которые они представляют, дать возможность посетителям услышать контр-нарративы.

Первой, и до сих пор наиболее влиятельной, теорией вовлечения и соучастия стала Лестница участия Шерри Арнштейн (1969). Разработанная в области городского планирования, она по прежнему активно используется в разных областях гуманитаристики: от социальной работы до музеологии. Арнштейн делит участие на три основные категории: неучастие; символическое участие; и гражданская власть. Лестница, таким образом, сопоставляет граждан лишенных власти и наделенных ею. Но это не единственная разработанная теория вовлечения и соучастия. Сравнительную таблицу других теоретических моделей мы представили ниже.

Важно подчеркнуть, что музеи и сообщества не вступают во взаимодействие с заранее определенным или фиксированным количеством власти. В процессе взаимодействия власть отдельных участников может смещаться с позиций контроля к более пассивным формам участия. Даже самый могущественный человек в процессе взаимодействия может  испытывать моменты бессилия, давления и манипуляции. Например, даже генеральный директор музея бессилен повлиять на результат дискуссии на языке сообщества, который он может не понимать. А представители коренного сообщества не могут влиять на законодательно закрепленную музейную практику.

На динамику распределения и перераспределения власти может влиять большое количество факторов, включая неосознаваемые, например, место проведения взаимодействия. Так, во время работы музея Гленбоу с сообществом черноногих сотрудники заметили, что когда дискуссии проходят в музее, предпочтение автоматически отдается сотрудникам музея, поскольку они устанавливают основные правила взаимодействия внутри своего здания. Сотрудники, заметив эту предвзятость, перенесли собрания на территорию черноногих и встречались со Старейшинами вдали от музея. Они нашли «нейтральную территорию», чтобы минимизировать заданный дисбаланс сил.

Неоднородны и сами группы, которые можно обозначить как «музей» и «сообщество». Некоторые участники сообщества будут наделены полномочиями на вершине лестницы, а другие будут участвовать символическими способами или могут вообще не участвовать. Отказ от участия также может быть стратегией контроля, проявления свободы воли и собственной агентности.

Также важно помнить, что могут существовать ограничения способности людей говорить за себя, от своего имени или от имени сообщества. В своем знаменитом эссе «Могут ли угнетенные говорить?» Гаятри Чакраворти Спивак отмечает, что часто угнетенные «молчат» или «не могут говорить» в том смысле, что за них или от их имени всегда говорит доминирующая культура, интерпретируя за них их опыт и «вкладывая» в их уста «чужие» тексты. То есть сообщества иногда транслируют позицию и точку зрения доминирующих дискурсов.

Теории соучастия и вовлечения:

Arnstein, S.R., 1969. A ladder of citizen participation // JAIP, № 35(4). PP. 216–224.

Pretty, J., 1995. Participatory learning for sustainable agriculture // World Development, № 23(8). PP. 1247–1263.

White, S.C., 1996. Depoliticising development: the uses and abuses of participation // Development in Practice, № 6(1). PP. 6–15.

Galla, A., 1997. Indigenous peoples, museums, and ethics // G. Edson, ed. Museum Ethics. London: Routledge. PP. 142–155.

Далее мы рассмотрим опыт четырех институций по взаимодействию и вовлечению в свою практику представителей различных групп Черноногих: Сиксика, Кайна, Пикани и Аамскапипикани.

Интерпретационный центр Хед-Смэшт-Ин Баффало Джамп (Head-Smashed-In Buffalo Jump Interpretative Centre)

Хед-Смэшт-Ин Баффало Джамп (Head-Smashed-In Buffalo Jump, примерный дословный перевод «Размозжённая голова в Прыжке бизона») — это обрыв в предгорьях Скалистых гор примерно в 18 км к северо-западу от Форт Маклеод, Альберта, Канада, неподалеку от шоссе 785. Равнинные индейцы [термин «индейцы» в настоящее время является не корректным и не используется в западной практике, но по-прежнему распространен в российском контексте] использовали этот обрыв в течение более чем 5500 лет, чтобы убивать с его помощью бизонов. Черноногие, облаченные в костюмы кайотов и волков, гнали бизонов с выпаса в Порципайн-Хиллс около 3 километров к западу – месту падения, отмеченному сотнями каирнов. 

Стоит отметить, что название Хед-Смэшт-Ин Баффало Джамп оспаривается некоторыми представителями черноногих. По мнению археолога Джека Бринка, название Head-Smashed-In происходит из истории черноногих о молодом человеке, который спрятался возле скалы во время охоты, и был раздавлен падающим бизоном, в результате чего ему размозжило голову[2]. Однако существуют споры о местоположении этого Прыжка бизона: старейшина Пикани Аллан Пард утверждает, что скала, на которой размещается Центр, называется «Древний прыжок». Бринк признает эту неточность в своей книге, но отмечает, что так как имя стало брендом институции, вряд ли его получится изменить.

Обрыв был заброшен коренными жителями в XIX веке — после освоения этой территории европейцами. Это место было впервые описано европейцами в 1880 году, первые раскопки были проведены экспедицией Американского музея естественной истории в 1938 году. Обрыв получил статус канадского Национального исторического музея в 1968 году, исторического музея провинции в 1979 году, а в 1981 году был внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. В этом же году в этом месте был создан парк.

Открытый здесь в 1987 году культурный центр содержит пять различных уровней, представляющих экологию, мифологию, образ жизни и технологии народа черноногих в контексте имеющихся археологических свидетельств, представленных как с точки зрения коренных жителей, так и европейской археологической науки.

Вначале не планировалось вовлекать черноногих в проектирование Центра. Центр получил финансирование и статус объекта Всемирного наследия еще до того, как в его проектирование и работу были вовлечены общины черноногих. Однако близость к заповеднику Пикани и связь сообщества с этим местом повлияли на решение археологов проконсультироваться с сообществом.

Джек Бринк, в настоящее время куратор археологии Королевского музея Альберты, был археологом на раскопках «Размазженной головы» и ему была поручена задача общественных консультаций с сообществами. Бринк в первую очередь начал сотрудничество с нацией Пикани. Совет племени Пикани посоветовал ему поговорить со старейшинами, и те рекомендовали ему взаимодействовать с Джо Кроушу, который стал главным консультантом и помощником Бринка в развитии интерпретационного центра.

Пикани предложили включить устные истории черноногих в центр интерпретации. Соседняя нация Кайна также пожелала, чтобы с ней проконсультировались, поскольку она использовала это место и считала себя заинтересованной стороной. С нациями Сиксика и Аамскапипикани не консультировались.

Главный консультант со стороны Пикани Джо Кроушу смог договориться, что будет и не будет демонстрироваться в Центре. Однако не все члены сообщества были довольны решениями, которые он принял от их имени. Например, его решением стало разместить в экспозиции копии священных свертков и сакрального раскрашенного черепа бизона. Это решение по-прежнему вызывает споры в сообществе, поскольку это священные церемониальные предметы, которые традиционно не выставляются на всеобщее обозрение. При этом изображения священного черепа продолжают использоваться в маркетинговых материалах и продуктах Центра.

Бринк отмечает свое влияние на включение спорных реплик: «Я немного подтолкнул их к тому, чтобы в этом здании было что-то о религии аборигенов. Я был тем человеком, который представил реплики. Я полагаю, что… лучше воспитывать [посетителей], чем держать их в неведении. Я вырос в культуре, где вы не прячете священные и церемониальные вещи».

Для черноногих свертки чрезвычайно священны. Согласно протоколу сообщества с ними могут взаимодействовать или хранить у себя только Старейшины, обладающие церемониальными правами и знаниями, приобретенными за годы участия в священных обществах. Кроушу имел культурные права на работу со свертками, но некоторые представители сообщества посчитали, что это не означает, что он может создавать их копии. Логика заключается в том, что либо человек не имеет прав на работу со свертками и поэтому не может изготовить реплики, так как ему не хватает на это знаний и полномочий; либо у него есть право их производить, но тогда он создает настоящую свертки, а не копии. Таким образом, в культуре блэкфутов «копии» священных предметов – вещь довольно нелегитимная и проблематичная. В аналогичной ситуации Кайна не позволили сделать копию или сфотографировать священный головной убор, репатриированный в 2003 году из музейной коллекции.

Хотя Кроушу был участником процесса, власть и полномочия по принятию окончательных решений остались за «Размазженной головой» – за руководством и персоналом, которые не принадлежали к черноногим. Персонал также контролирует нарратив: все сопроводительные тексты написаны Бринком, а не представителями сообществ происхождения. Хотя со старейшинами черноногих консультировались, у них не было права на принятие окончательных решений.

Будучи государственным центром интерпретации, Head-Smashed-In часто ассоциируется с продолжающимися конфликтами между коренными народами и канадским правительством. В результате некоторые члены сообщества часто думают о нем как об учреждении западного типа, а не как о месте, где мнение сообщества может быть высказано и представлено.

Сын Кроушу, Рег Кроушу (глава Пикани на момент проведения исследования), сказал: «Правительство исходит из западной точки зрения, музейные концепции являются западными моделями. Музеи типа Head-Smashed-In созданы по инициативе Запада».

Таким образом, Центр стал не пространством, позволяющим сообществу возможность представлять себя, а местом, которое легитимизирует свою работу посредством консультирования и одобрения сообществом.

Музей Гленбоу (Glenbow Museum)

Музей Гленбоу – это музей в городе Калгари, провинция Альберта, Канада. Он является одним из крупнейших музеев на западе Канады. В основном он занимается документированием истории освоения и развития Западной Канады. 

Музей Гленбоу имеет относительно хорошую репутация в сообществе черноногих. Даже несмотря на то, что проведение выставки Spirit Sings в 1988 году вызвало скандал и бойкот со стороны черноногих: выставка спонсировалась компанией Shell, которая ответственна за разрушение их образа жизни. Команда этнологов Гленбоу подходила к взаимодействию с сообществом как к упражнению в построении партнерства, и развивала отношения в течение многих лет, медленно договариваясь об уровнях разделения власти и границах.

Развитие отношений Гленбоу с нациями черноногих стало возможным благодаря желанию сотрудников музея пересмотреть традиционные подходы к музеологии и учитывать культурный протокол черноногих, адаптировать кураторскую практику в сторону большей коренизации.

Для этого музей решил начать с передачи используемых в церемониях священных объектов из коллекции Старейшинам общины. Команда этнологов Гленбоу начала посещать церемонии черноногих и их общественные мероприятия и, тем самым, стремилась лучше понимать значение нематериального наследия для материальной культуры.

В 1998 году между Гленбоу и Обществом Кайна Мукаакин был подписан Меморандум о взаимопонимании, чтобы официально оформить партнерские отношения между музеем и обществом. Ключевым среди 17 пунктов Меморандума является обязательство Гленбоу включить Кайна в процесс сбора, исследования и демонстрация культуры Кайна или черноногих в целом. Нация Кайна, со своей стороны, признала, что окончательная ответственность лежит на Гленбоу.

Гленбоу также согласился передать Кайна духовные священные предметы из своей коллекции, а также помогать в их усилиях по репатриации священных артефактов из других учреждений. В свою очередь, члены Мукаакин согласились поделиться своими знаниями и опытом в оказании помощи музею в разработке экспозиций и программ[3].

Эти шаги способствовали установлению партнерства со Старейшинами сообщества и совместному созданию постоянной экспозиции под названием «Нитцитапиисинни: Наш образ жизни», одной из первых постоянных экспозиций в Канаде, созданных в партнерстве с черноногими.

В 1998 году Гленбоу пригласил 17 черноногих работать с ними над разработкой выставки, которая отразила бы их культуру и историю, какими они ее знают. Эти люди являются церемониальными лидерами и учителями и имеют право говорить о традиционных практиках.

Предприняв шаги по репатриации, Гленбоу показал черноногим, что они изменили свой подход к музеологии и были заинтересованы в более тесном и ответственном партнерстве, а не просто в сборе материала и знаний. Также музей и его тогдашний генеральный директор Боб Джейнс предприняли шаги, чтобы помочь изменить закон о репатриации в Альберте, что в конечном итоге привело к созданию специального Закона о репатриации священных церемониальных объектов коренных народов черноногих (Blackfoot specific First Nations Sacred Ceremonial Objects Repatriation Act, 2000), а также Поправок к закону о священных церемониальных объектах коренных народов (The First Nations Sacred Ceremonial Objects Amendment Act, 2008).

Гленбоу поддержал требования блэкфутов о репатриации из других музеев как на национальном, так и на международном уровне. Участник и старейшина Пикани Джерри Поттс объяснил, что работать с Гленбоу было легко, потому что музей был готов позволить Старейшинам рассказать свою собственную историю: «Подход Гленбоу таков: эй, у нас есть деньги, чтобы рассказать историю народа черноногих, мы хотим рассказать ее так, как ее рассказывают блэкфуты, а не с позиции европейской археологии или западных концепций. Мы хотим рассказать вашу историю».

Партнерский подход Гленбоу занял много времени, почти четыре года, и стоил 1,915 миллиона долларов, но создал рабочие отношения, удовлетворившие обе стороны.

Таким образом, партнерство, считающееся низшей формой гражданской власти на лестнице Арнштейн, по-видимому, способствовало успешному взаимодействию между музеем и обществом. Оно было эффективным в том смысле, что партнеры слушали друг другу, развивались и менялись, и это принесло пользу обеим сторонам. Обе стороны вложили ресурсы в совместную работу и обе стороны выиграли от этого. Гленбоу является примером того, как разделение власти и репатриация культурных ценностей может улучшить представительство коренных народов и взаимоотношения между музеем и сообществом.

Лакстонский музей Наций Буффало (Buffalo Nations Luxton Museum)

Хотя Head-Smashed-In и Гленбоу, отражают иерархию лестницы участия Арнштейн (1969), Лакстонский музей Наций Буффало представляет собой интригующую аномалию в теории вовлечения и соучастия. С 1992 года музей перешел в собственность Культурного общества Буффало – общества, в котором присутствует смешанный состав представителей некоренных и коренных народов: Кри, членов Конфедерации черноногих (Сиксика, Пикани и Кайна), Цуу Тина, Накода и метисов. Однако экспозиция остается почти неизменной с 1950-х годов.

Сообщество действительно контролирует проект, но не они его инициировали: музей был основан в 1952 году местным предпринимателем Норманом Лакстоном при поддержке его друга Эрика Харви, который два года спустя основал музей Гленбоу.

Музей внешне напоминать форт, и в нем размещаются коллекции таксидермированных животных и артефактов коренных народов. После смерти Лакстона в 1962 году Институт Гленбоу взял на себя управление Лакстонским музеем. Однако музей стал финансово несостоятельным в начале 1990-х годов, и Гленбоу предпочел передать музей Культурному обществу Наций Буффало в 1992.

Интересно, что, несмотря на то, что он частично принадлежит сообществу, сообщество принимает мало участия в его жизни: представители сообщества состоят в Совете директоров, но это участие носит несколько символический характер. Члены общественного совета имеют мало контактов с музеем и склонны действовать скорее как номинальные руководители, чем активные участники.

Лакстонский музей не очень активно посещается коренными народами, отчасти из-за своего довольно удаленного расположения в Банфе, но также и потому, что он не очень широко известен в сообществе черноногих. Старейшина Пикани Джерри Поттс работал со многими музеями, в том числе Гленбоу, но не с Лакстонским музеем: «Я общался с ними, но в основном там выставлены просто бусы и перья. Это музей для привлечения туристов».

Таким образом, к нехватке ресурсов добавляется отсутствие мотивации внутри сообщества для работы с институцией, поскольку фактической целью проекта является развитие индигенного туристического опыта.

Подводя итог, можно сказать, что этот музей противоречит модели Арнштейн: с одной стороны, он формально находится на высокой ступени лестницы гражданского участия, как форма делегированной власти, однако нехватка ресурсов не позволяет ему расширить возможности сообщества. Общество защищает музей как артефакт сам по себе, однако признает, что главная проблема — это финансирование, и что это препятствует любому реальному развитию или изменениям в музее. Музей является своеобразной аномалией, представляющей собой устаревшие экспозиции под видом гражданского контроля.

Исторический парк Блэкфут Кроссинг (Blackfoot Crossing Historical Park)

Для сравнения, исторический парк Блэкфут Кроссинг является хорошим примером взаимодействия, потому что он инициируется и контролируется сообществом Сиксика. Он создан для сообщества. На деньги сообщества. На земле сообщества. А также он управляется и обслуживается сообществом. Совет директоров постоянно получает обратную связь от представителей Сиксика, и в соответствии с этим корректирует свою политику. На работу музея не влияет правительственная, федеральная или провинциальная повестка.

Кураторами Блэкфут Кроссинг являются как обученные музейные профессионалы, так и практикующие старейшины сообщества. Таким образом, музей в работе с наследием объединяет как западные профессиональные музейные стандарты, так и протоколы черноногих в области управления наследием.

Тем не менее, музей также испытывает ряд вызовов: он должен взаимодействовать с более широким сообществом Сиксика, постоянно вести переговоры и балансировать между западными и индигенными практиками менеджмента наследия.

На раннем этапе разработки было задействовано несколько Старейшин, которые были призваны подумать, какой центр они хотят создать. Эти Старейшины работали с архитектором, не принадлежащим к черноногим, Роном Гудфеллоу (он работал над проектом 22 года), и вместе они разработали проект здания.

Старейшины предложили вплести концепции и символы черноногих в ткань здания и интерпретировать культурное наследие посредством архитектуры. Задержки финансирования привели к длительному разрыву во времени между проектированием и непосредственным строительством центра, из-за чего многие Старейшины так и не увидели, как их идеи воплотились в жизнь.

Когда проект снова набрал обороты, члены сообщества оказались перед дилеммой: планы, разработанные со Старейшинами, больше не были актуальными по мере развития проекта. Однако было принято решение, что важно чтить этих Старейшин и уважать предыдущие консультации, поэтому первоначальные планы были использованы для развития здания в его нынешнем виде.

К сожалению, концепция роли и функции здания была утрачена, также изменились и музейные технологии. В результате в настоящий момент здание не идеально подходит для своей цели, поскольку в выставочных и архивных помещениях отсутствует климат-контроль, необходимый по меркам современных музейных и архивных стандартов. Также архив Центра оказался слишком мал, чтобы вместить все документы сообщества.

Таким образом, долгосрочное глубокое участие и партнерство сообщества также имеет свои проблемы, поскольку чем больше людей вовлечено, тем сложнее и запутаннее становится проект. Это также рождает этические дилеммы. Например, чей вклад следует учитывать в первую очередь. В долгосрочных проектах важно планировать и вероятность смерти участников сообщества во время взаимодействия.

Старейшины выступали в качестве консультантов и советников и имели право вето. Некоторые стали музейными сотрудниками, и многие регулярно посещают музей, чтобы предоставить информацию или узнать информацию из музея, коллекций или архивов.

Несмотря на то, что Blackfoot Crossing контролируется сообществом, некоторые члены сообщества в нем не участвуют. В городе слишком много представителей нации Сиксика, чтобы все они могли иметь право голоса в развитии музея. Вовлечения всегда недостаточно: чем больше людей, тем больше времени затрачивается на медиацию, и тем меньше вероятность того, что удастся избежать конфликтов. Кто-то все время будет не доволен. У некоторых представителей сообщества также существует непонимание относительно функции музея и отсутствует чувство сопричастности его работе. Не все считают, что центр представляет подлинную культуру Сиксика, а некоторые считают репрезентацию культуры искаженной. Но таких голосов их немного.

Пример Центра показывает, что могут возникать не только межкультурные, но и внутрикультурные трудности взаимодействия. На деле взаимодействие является более сложным процессом, чем представляет лестница Арнштейн. Гражданский контроль не наделяет автоматически полномочиями всех членов сообщества.

Выводы

Таким образом, Head-Smashed-In показал, что даже институционализированное участие в форме консультаций не обязательно объединяет сообщество с музеем, если власть не со-разделена. Гленбоу иллюстрирует со-разделение власти в форме партнерства — это ресурсоемкий и трудоемкий процесс, который необходимо поддерживать даже после открытия выставки. Музей Наций Буффало в Лакстоне демонстрирует, что ресурсы имеют решающее значение для обеспечения возможности взаимодействия, направленного на получение какого-либо практического результата. Исторический парк Блэкфут Кроссинг подчеркивает, что общественный контроль не приводит автоматически к расширение прав и возможностей или соучастию всех представителей сообщества.

Задача музеев состоит в том, чтобы расширять возможности сообщества и, действительно, «совместно производить» в условиях, когда есть стартовое неравенство властных отношений. Сама концепция «вовлечения» изначально предполагает, что кто-то кого-то во что-то вовлекает, то есть инициирует, направляет и регулирует процесс, обладая большей долей власти. Вовлечение в музейном контексте осуществляется исключительно по тем правилам, которые задает сам музей, что ограничивает возможность радикальных изменений музейной практики. Как утверждала Одре Лорд, «инструменты хозяина никогда не демонтируют дом хозяина». Тем не менее, развитие межличностных отношений, открытого, честного общения между сотрудниками музеев и представителями индигенных сообществ может привести к созданию таких моделей взаимодействия, которые принесут пользу обеим сторонам. Участие сообщества (хотя и ограниченное контекстом и неравенством сил) по-прежнему влияет на музеи и экспозиции, которые они производят, что, в свою очередь, влияет на аудиторию, которая приходит их посмотреть, даже если они не считываются как продукты совместного производства или самопрезентации.

Взаимодействие сообщества с музеями также имеет потенциал постепенно изменить общество, обеспечить лучшее межкультурное взаимопонимание и двигаться к большему расширению прав и возможностей коренных народов.

ЛИТЕРАТУРА:

1.      Bryony Onciul. Museums, Heritage and Indigenous Voice: Decolonizing Engagement. Routledge Research in Museum Studies, 2017.

2.      Bryony Onciul. Community Engagement, Curatorial Practice, and Museum Ethos in Alberta, Canada // Museums and Communities: Curators, Collections and Collaboration. Ed. by Viv Golding, Wayne Modest. Bloomsbury Academic, 2013.

3.      Bryony Onciul. Revitalising Blackfoot Heritage and Addressing Residential School Trauma // Displaced Heritage: Responses to Disaster, Trauma, and Loss. Edited by Ian Convery, Gerard Corsane and Peter Davis. Boydell Press, 2014. 

[1] Chandler L. "Journey without maps": unsettling curatorship in cross-cultural contexts // Museum and Society. - 2009. - 7(2).

[2] Brink J.W. Imagining Head-Smashed-In: Aboriginal Buffalo Hunting on the Northern Plains. Athabasca, Alberta: Athabasca University Press, 2008.

[3] Conaty G.T. The effects of repatriation on the relationship between the Glenbow Museum and the Blackfoot people // Museum Management and Curatorship. - 2008. - 23(3).