[Зомби] Глава 16: Логистический центр (ч.2)

18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: K-Lit & Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

И зомби-ублюдки со вздувшимися венами, залитыми кровью, и зомби с человеческой внешностью — все они выглядели чертовски прекрасными.

Юн Сичан, поднявшийся по лестнице за мной, схватил меня за капюшон, перекрыв дыхание, и я вцепился в перила. Я изо всех сил протянул руку к приблизившимся зомби, и зомби впереди широко раскрыл пасть.

Мой растопыренный указательный палец вошёл в его пасть. В этот момент меня резко потянули назад. Рот зомби захлопнулся, и, когда меня тащили назад к Юн Сичану, кончик пальца задел клыки.

— Ва!

Когда меня потащили вниз по лестнице, схватив за руку, я закричал. Я поднял оба кулака над головой и рассмеялся.

«Получилось. Блять, получилось!»

Ли Доук и задрот, проскочившие второй этаж, были уже не видны, лишь слышны звуки их шагов.

Я выглянул под перила и на мгновение встретился взглядом с поднявшим голову Ли Доуком. Его лицо с широко раскрытыми глазами и искажёнными бровями исчезло, увлекаемое рукой задрота.

Юн Сичан, бежавший и оглядываясь на плотно приближающихся зомби, открыл дверь аварийного выхода на втором этаже и вошёл внутрь.

Я увидел коробку, стоявшую на остановленной конвейерной ленте. В ногах не было сил, и было трудно поспевать за этим ублюдком, который тянул меня, словно собираясь оторвать руку.

Я пытался укусить его за шею, пока он сворачивал налево, но в итоге получилось, что я просто послушно следовал за ним.

Зомби сразу же выломили дверь, на которой похоже не было замка и погнались за нами. Юн Сичан, бежавший по коридору с длинными рядами стеллажей по обе стороны, схватил пакет кошачьего корма в пластике и бросил его внутрь стеллажа через два пролёта.

Половина зомби устремилась туда. Я тут же попытался закричать, но одновременно с броском корма он резко сжал мне горло.

— Кхх…

От силы, будто выжимавшей горло, я мог лишь хрипло дышать. Я попытался опустить голову и укусить его за запястье, которым он прижал меня к стеллажу, но как бы широко ни раскрывал рот — не дотягивался.

Он опустил взгляд вниз, схватил мою левую руку, поднял её. Осмотрел царапину, оставшуюся на суставе пальца, прищурился одним глазом и замер.

— Ха-ха. 

Меня прорвало на смех, и я рассмеялся. Одновременно полились слёзы. Смех сменился прерывистыми хрипами.

Ненадолго его взгляд забегал, и ублюдок порылся в кармане штанов. Затем, скорчив гримасу, он достал из-за моей головы полиэтиленовый пакет, полный игрушечных лопаток, и швырнул его к противоположному стеллажу.

Несколько зомби снова отвлеклись и разбежались в ту сторону, и прямо перед нами осталось всего пять-шесть зомби.

Когда я уже почти терял сознание от удушья, хватка ослабла, и в лёгкие ворвался воздух. Я рефлекторно опустил голову и закашлялся. В этот момент этот ублюдок, сжав мой левый указательный палец в кулак, без предупреждения резко его согнул.

— А-а-а-а!

Я закричал от внезапно нахлынувшей боли. Указательный палец, вывернутый с большей силой, чем тот мизинец, что только-только сросся, когда рука ублюдка оторвалась, бессильно повис. Меня сразу же схватили правое запястье и потащили к противоположному стеллажу.

Юн Сичан дубиной размозжил головы передних зомби, бежавших прямо на нас. Повернув обратно к конвейерной ленте, что я видел ранее, мы прошли мимо синего лифта.

Я пытался помешать движению, цепляясь сломанным пальцем за перила жёлтой лестницы, но получил удар кулаком в солнечное сплетение, и силы оставили меня.

Ублюдок, потащивший меня в пустой аварийный выход, откуда все зомби уже ушли, подхватил моё тело, перекинул через плечо и стал подниматься по лестнице.

Он перешагнул через труп Ким У Хёна, лежавший перед дверью аварийного выхода на третьем этаже, и подобрал нож, который тот уронил на пол ранее.

Указательный палец болел так, что почти потерял чувствительность. Каждый раз, когда я видел, как он безвольно висит в воздухе и изгибается под странными углами, меня передёргивало. Даже удовлетворение от того, что всё удалось, угасало — всё тело ломило и болело.

Я видел, как зомби, всё ещё бежавшие, врывались между стеллажей. Юн Сичан, едва проскочив, направился в комнату отдыха и открыл раздвижную железную дверь. Войдя внутрь, он задвинул железную задвижку толщиной с человеческую руку.

Ублюдок, казалось, торопился, несколько раз промахиваясь рукой, и швырнул моё тело на пол. У меня не было сил подняться, я только кашлял, а таракан, опустившись на корточки и прижав мою левую руку к полу, попытался отрезать указательный палец ножом, который подобрал.

Ублюдок, приставивший лезвие к основанию пальца, на мгновение замер. Он повернул голову и встретился со мной взглядом. Зрачки идиота, тяжело дышавшего и корчившего гримасу, бешено метались.

Палец, который жгло до безумия, горло, которое только что душили, живот и бок, которые ломило — ничего не болело. На моей левой руке отчётливо выступили синие вены. Те самые вены, которые я много раз видел у зомби-ублюдков.

Юн Сичан, смотревший мне в глаза, швырнул нож, что держал, назад и вздохнул. Кажется, я понял, как сейчас выгляжу. Эти вены, наверное, выступили и на лице, и глаза наверняка покраснели.

— Сдохни, ублюдок!

Когда тело начало наполняться силой, я поднялся и открыл рот, но он схватил меня за горло и впечатал в стену.

Но даже тогда я не издал ни звука, изо всех сил двигая руками и ногами и мотая головой из стороны в сторону.

В тот миг поле зрения перевернулось, всё завертелось, и отяжелевшая голова невыносимо закружилась. Меня тошнило, рвотные массы подступили к горлу, но не могли подняться выше, вызывая удушье.

На мгновение стало легче, но потом появилось ощущение, будто внутри тела что-то кипит, и это причиняло боль.

— Хыы...ы... блять...

Я крепко зажмурился, несколько раз содрогнулся в бесполезных рвотных позывах, и с трудом открыл глаза.

«Пожалуйста, бесись… бесись до охуения… бесись же, блять, до охуения… пожалуйста…...»

В расплывающемся, беспорядочном поле зрения появилось лицо этого отвратительного ублюдка.

Почему-то выражение у него было спокойное, почти мягкое. Взгляд не блуждал, а был прикован к одной точке. Он сильнее сжал руку на моём горле, а другой рукой пригладил мою чёлку.

— Больно ведь до жути.

— У… ы…

— Вот зачем ты сдох…

Пробормотав это более мягким, чем обычно, тоном, он убрал руку, гладившую мои волосы, и провёл ею по моим глазам. Мой разум, в котором возникали всевозможные посторонние мысли, остановился.

— Что это, блять? Почему ты такой спокойный? Почему? Бля, почему…? Сделай уже что-нибудь… Хоть глаз мне вырви, хоть чёлку себе выдери, кричи, ругайся, бей меня по лицу — сделай что-нибудь, сука!

Я уже кричал это вслух. На мой крик, вырвавшийся словно вопль, Юн Сичан приподнял бровь, ткнул меня указательным пальцем в ухо и лениво проговорил:

— И что теперь делать, если ты уже умер.

Лицо словно окаменело. Из широко раскрытых глаз покатились слёзы. Рот, глупо раскрытый, сначала издал пустой смешок, который постепенно стал громче.

— А... а! Тогда и ты сдохни, ублюдок! Сдохни, блять!

Моя голова, которую я пытался вырвать, не двигалась из-за отвратительной руки, прижимающей кожу шеи к стене. Я впился ногтями в его руку, яростно тянул его воротник, но он лишь спокойно стоял перед моим лицом.

— А-а-а-а! Умри вместе со мной! И ты умри, ёбаный ублюдок!

— Я сделаю.

От его неизменного спокойствия казалось, что жар, поднявшийся до самой макушки, сейчас взорвётся. Тем временем тело становилось всё тяжелее, а зрение темнело.

Я вспомнил время, когда был заперт в спальне и тупо пялился в пространство. В голове промелькнул образ ублюдка, который каждый раз, когда я пытался умереть, врывался и останавливал меня.

Я нашёл нож и вонзил его в горло, но он поспешно перекрыл рану полотенцем и вызвал врача. Когда я без конца совал пальцы в горло, он держал мои руки, пока я не засыпал.

«Так почему, блять… почему теперь всё иначе? Теперь уже всё равно? Теперь, если я сдохну, никому нет дела?»

— Я ведь… нравлюсь тебе, так ведь? Ты… останавливал… меня… Тогда ты должен беситься… Почему? Блять… сука…

В голове крутилось только одно слово — «почему».

Я пытался вспомнить, при каких обстоятельствах Юн Сичан остановил меня перед смертью, но не мог вспомнить, что это была за ситуация.

Я даже не мог вспомнить, с какого момента и почему я вообще здесь оказался. Где это я?

Почему я здесь, почему я умираю? Я умираю, а этот ублюдок, блять, в полном порядке.

— Нравишься. Мне пиздец как не нравится, что ты умираешь.

Ёбаный ублюдок, который самовольно провёл костяшками пальцев по моим ресницам, ответил, словно отвечая на что-то очевидное.

— Т… тогда и ты должен умереть… Ты тоже должен умереть… Должен умереть, сука… Должен же…

Ублюдок, нахмурился, наклонил голову, молча посмотрел в пустоту, а затем сказал:

— Я правда не понимаю. Какая связь между тем, что ты мне нравишься, и всем этим?

— Да нет… бля… ты же говорил, что я тебе нравлюсь… Ты же так мешал мне сдохнуть!

— Ну да. Но теперь ты уже умер.

Голос Юн Сичана вдруг стал невыносимо громким, и я закрыл уши. Он даже не раскрывал широко рот и не кричал, но звук был настолько громким, что казалось, барабанные перепонки сейчас лопнут.

Одновременно я начал слышать звуки, которые раньше не слышал. Глухие удары по железной двери, приглушённые шаги неизвестно кого.

— Поплачешь?

Голос таракана за заглушёнными ушами был невыносимо громким. Хотелось выдрать себе барабанные перепонки.

— У-у… 

В мой плач начал примешиваться звериный звук, который издавали зомби, и меня затошнило. В этот момент с правого виска поднялось покалывающее ощущение и пронзило голову.

Всплывали разные воспоминания, внутренности словно переворачивались. Кто-то с бутылкой в руке бил меня. Я ел сладкую вату в парке аттракционов, упал на землю, схватил протянутую ко мне руку, поднялся и ударил кулаком.

В какой-то момент я переместился на детскую площадку, окружающие детишки смотрели на меня и хныкали, я сидел в игровом салоне, потом пил алкоголь. Когда я видел пьяных ублюдков, мне становилось тошно, и я избивал их, потом снова меня избивали, а в туалете лежал мой отец. На лестнице аварийного выхода умер мой второй отец. И брызги попали мне на щёку. Ублюдок с лицом, которое я часто видел, смотрел на меня. Слова «мне нравишься» гудели в ушах, и я лежал на кровати. Лодыжка была тяжёлой. Незнакомый парень тряс меня за плечо и кричал, чтобы я пришёл в себя. Труп, лежащий на полу в крови, что-то говорил. «Доук-а...»

Картины оборвались. Я открыл глаза, но всё вокруг было чёрным.

— Потерпи ещё немного. Скоро ты перестанешь быть человеком.

Неразборчивый голос звучал слишком громко, и всё моё тело среагировало, повернувшись в сторону звука. Чёрный объект, заполнивший поле зрения, схватил меня за лодыжки, повалил и потащил куда-то.

— Не хочу...

Я выкрикнул это, цепляясь за пол. 

Мой голос показался мне чужим, смешанным с кучей странных металлических звуков, а потом я не смог вспомнить, каким был мой голос изначально.

Я не мог вспомнить ни имени, ни сущности этого чёрного объекта. 

«Что это? Куда меня тащат?»

Мой рот самопроизвольно издавал какие-то звуки.

— Не хочу... умирать... хы...

Чёрный объект остановился на месте. Он молча смотрел на меня, потом сказал:

— Вот ведь, на следующей неделе было бы пятьдесят дней*. Пиздецки жаль.

[Прим. Bestiya: Возможно Сичан говорит о сроке их отношений. В Корее 50 дней не такой громкий праздник, как 100 дней, но многие пары отмечают и его, особенно в самом начале отношений, как милую «половинку сотни».]

С этими словами голос чёрного объекта исчез. Я открыл рот в сторону, откуда доносился звук.

* * * * *

У Тэджон умер. 

От рук до лица вздулись синие вены, его скрутило судорогами, глаза налились кровью; задав несколько вопросов и выдвинув несколько требований, он умер. Хотя тело всё ещё усердно дёргалось, в нём уже не осталось никаких воспоминаний, так что это уже нельзя было назвать У Тэджоном.

Со временем вздувшиеся вены и краснота глаз сошли, и он вернулся к своему прижизненному облику. Похоже, зомби, появившиеся в последнее время, проходили через такую же стадию и сохраняли внешний облик, похожий на человеческий.

Сичан, волоча Тэджона за лодыжку, вошёл в служебное помещение, соединённое с комнатой отдыха. Он открыл раздвижную дверь с прикреплённым листком с надписью «Посторонним вход воспрещён».

На столе на восемь человек лежали различные документы, упаковочный скотч и два дождевика, оформленных в оранжевом и чёрном цветах.

Войдя внутрь, он увидел доску с подробной записью процедур приёмки, испещрённую стикерами. Напротив стоял стол с выключенными монитором, системным блоком и принтером. На прозрачной акриловой стене, установленной прямо и открывающей вид на приёмную, были беспорядочно приклеены листки с надписью «10/12».

Сичан наступил на живот Тэджона, бросившегося на него с разинутым ртом, прижал его к полу и обмотал рот упаковочным скотчем. Обернув несколько раз от рта до затылка, он присел на корточки.

Он приподнял подбородок Тэджона и осмотрел его лицо. Оно было точно таким же, как при жизни, за исключением того, что взгляд не мог сфокусироваться на чём-то одном.

Он провёл большим пальцем между чётко проявившимися на потухших глазах двойными веками и ресницами. Когда-то он хотел забрызгать это место плотью и кровью. Он оттянул правый угол глаза Тэджона. Плотно зафиксировав голову на полу, он нежно потеребил указательным пальцем обнажившееся глазное яблоко.

Он поскрёб ногтем возле слёзного канала, затем повёл пальцем вдоль линии внешнего уголка глаза. Пальцем, остановившимся над виском, он постучал по лицу. Оттянув левый глаз, он нашёл роговицу и лизнул её.

С безразличной мыслью, что это безвкусно, он поднял голову. Он стянул с Тэджона мешковатые спортивные штаны и чёрное нижнее бельё, оставив их висеть на лодыжках. Между ног свисал бледный, лишённый обычной красноты половой орган.

Тэджон, чьи движения стали более резкими, самопроизвольно приподнялся и ткнулся ртом, замотанным скотчем, в плечо Сичана. Сичан посмотрел на его затылок и прищурил правый глаз.

Он схватил его за шею, прижал к полу и перекинул одну ногу через своё плечо. Он плюнул на отверстие между раздвинутыми ногами и засунул туда указательный палец.

Хотя прошло три с половиной дня с прошлого раза, палец, смазанный одной лишь слюной легко протиснулся внутрь. Поскольку Тэджон никак не реагировал, он сразу ввёл три пальца до самого конца.

Он провёл ногтями вниз и, разведя указательный и средний пальцы, расширил пространство, затем перевернул кисть. Когда он резко надавил указательным и средним пальцами на верхнюю часть, ту, которая всегда вызывала отчётливую реакцию, Тэджон широко раскрыл глаза.

— Ммп... у, уа...

Дыхание Тэджона, который начал тереться щекой о пол, стало прерывистым.

До сих пор зомби, которых он видел, не проявляли особой реакции на насилие вроде пинков ногой в живот. Но если применить более жёсткие действия, например, ударить дубиной по голове или пырнуть ножом, они обычно тряслись, словно от боли, и кричали.

Его удивляло, что, будучи притуплёнными к боли, они легко чувствовали удовольствие, но затем он вспомнил, что зомби изначально движимы простым удовлетворением пищевого инстинкта, и это показалось ему логичным.

Он увеличил скорость, яростно царапая только эту область, и приглушённые стоны стали громче. Он повторял движение, проводя ладонью по левому уху Тэджона. Он наблюдал, как сильно прищуренные глаза дёргаются.

Обычно в таких случаях его глаза краснели и наполнялись слезами, а затем он начинал кричать,  чтобы он остановился. Если он продолжал игнорировать, тогда тот умолял спасти его или убить. Он царапал себе шею ногтями или впивался ими в тыльную сторону руки Сичана.

— Умп пх...!

Сухие, без единой капли влаги, глаза оставались прищуренными без изменений. Он закатал худи и провёл рукой по покрытому синяками животу и бокам.

Он механически скоблил внутреннюю поверхность, и затылок Тэджона ударился о пол. Пенис Тэджона, который уже полностью напрягся, был готов извергнуть семя.

Сичан, безучастно смотревший на Тэджона, вытащил пальцы. Тогда Тэджон, подняв обе руки, лежавшие на полу, схватил Сичана за запястье.

Он нахмурился от прикосновения, словно пытавшегося снова втолкнуть пальцы внутрь. Он поднялся и взял биту, стоявшую у стола.

Тхэчжон поднялся и бросился на него. Сичан схватил его за воротник и поставил перед собой. Поднял бейсбольную биту. Удар, направленный в висок, остановился перед плечом и опустился вниз.

Он так сильно сжимал рукоять, что сухожилия вздулись. Он снова поднял биту, целясь в макушку, но взмахнул совершенно в сторону и ударил по стоявшей рядом маркерной доске.

Не в силах расправить нахмуренное лицо, он снова и снова поднимал биту. Когда бита, замахнувшись в пятый раз, лишь слегка задела плечо Тэджона, он выругался сквозь стиснутые зубы.

— Блять…

Осознав, что это неэффективное, бессмысленное, глупое и идиотское действие, он швырнул биту за спину. Бита, отскочив от акриловой стены, ударила по монитору и покатилась по столу.

Он усмехнулся, затем резко расправил нахмуренное лицо. Бесстрастно глядя на Тэджона, который, будучи схваченным за грудки, пытался продвинуться вперёд, он какое-то время просто стоял так, потом пробормотал:

— Всё, пиздец.

Сев на пол, он притянул Тэджона к себе. Тэджон, будто отвечая, пробормотал что-то и положил лоб на плечо Сичана. Его рот всё пытался открыться, но упирался в скотч, поэтому он просто тёрся лицом.

Сичан положил подбородок на плечо Тэджона, обнял его обеими руками и опустил взгляд. Одной рукой он крепко схватил зомби за волосы.

— Не притворяйся У Тэджоном, блять...

Его голос слегка дрогнул на конце. Опустив голову, Сичан какое-то время не двигался.

Конец 16 главы

[Конец 4 тома]

[Продолжение в 5-м томе]

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬
Глава 17