[Зомби] Глава 14: Спальня (ч.2)

18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: K-Lit & Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Он снова и снова вонзал и вытаскивал нож в спину лежащего трупа, словно забивая гвоздь, затем схватил его за волосы и поднял голову. Начиная с глаз, он принялся кромсать всё подряд: нос, рот, ушные отверстия.

Наблюдая, как он с силой проталкивает нож в ушное отверстие, я медленно начал смеяться.

«Почему? Почему он уродовал труп Хан Хэсона?... Этот ублюдок уже мёртв, мудак. Что ты делаешь, блять!»

Он всунул нож в рот, проткнул язык и разрезал его вдоль. Он силой разорвал мышцы лица и шеи, кроме зубов, и изрезал ножом пространство между челюстью. Я молча наблюдал за этим бессмысленным надругательством над трупом, и меня начала охватывать тревога, что для Юн Сичана смерть Хан Хэсона, возможно, не была чем-то особенным.

Дыхание Юн Сичана, повторявшего удары ножом по изуродованному лицу, пока он топтал и пинал труп, участилось. Этого ему показалось мало, и ублюдок, рвавший на себе чёлку, повернул голову ко мне.

Переведя дух, он почти что бросился ко мне и попытался вонзить нож мне в темя. 

Да, точно. Он просто псих, который хочет изрезать на куски труп человека, которого любил! 

В момент облегчения и эйфории моё плечо схватили и вдавили голову в пол. Нож, воткнувшийся прямо возле моего уха, с визгом прочертил линию по полу.

— Эй.

Ублюдок, учащённо дыша, словно ему было трудно, сказал это дрожащим голосом. Моя правая рука, схваченная этим ублюдком, затекла, было больно. Кровь, сочившаяся из пореза на шее, капала на пол.

Таракан с метавшимися зрачками впился ногтями левой руки в мою руку. Моя правая рука, сжимающая рукоять ножа, не выдержала и соскользнула на лезвие. Я с улыбкой смотрел, как сжимающийся кулак окрашивается кровью. Юн Сичан, прижавшись лицом ко мне, крепко закусил нижнюю губу и прошипел:

— Хочу тебя убить, так что говори быстрее…

На его побелевших губах выступили капли крови. Я впервые видел, чтобы этот ублюдок так терял контроль над эмоциями, и это вызывало восторг. Вид того, как всё его тело выражало абсолютное отвращение, заставил уголки моих губ подняться ещё выше. Мои руки и ноги тоже дрожали.

— Тогда убей быстрее... Убей!

— Прекращай нести чушь и начинай говорить, идиот.

— Что? А~! Занимался ли я сексом с Хан Хэсоном? Да, блять! Много раз!

— Зачем ты это делал, чёрт возьми?!

В тот момент, когда я ответил с улыбкой, ублюдок внезапно повысил голос и поднял левую руку. Я затаил дыхание, видя, как он сжимает кулак, но ничего не почувствовал. Юн Сичан, опустив сжатую в кулак руку и отвернув голову, тяжело выдохнул.

— Ха…

Ублюдок, бормотавший что-то в потолок, резко дёрнул меня за волосы набок. Рукой, сжимающей окровавленное лезвие, он принялся яростно бить меня по уху.

— Объясняй, объясняй, эй. Объясняй, блять, эй.

Звуки ударов ножа о пол и его монотонный голос вызывали головокружение. 

— Ха-ха, ха, ха-ха... 

Я захихикал, а затем меня стошнило.

Юн Сичан, схвативший рукоять ножа, резко выдернул его из моего правого кулака и убрал свою руку. Он отшвырнул оружие за спину и схватил меня за плечо окровавленной рукой.

— Быстрее... Я не шучу сейчас, чёрт возьми...

— Почему бы и нет...? Блять, почему не убиваешь? Ты же меня ненавидишь... Почему не убиваешь?

Я явно улыбался, но слёзы уже текли по лицу. Я начал нести бессвязную чушь срывающимся голосом, и лицо Юн Сичана, до этого остававшееся неподвижным, исказилось, начиная с левого глаза.

— Что за бред ты несёшь...

— Ты же любил Хан Хэсона, ублюдок... Вы же встречались. Вы вдвоём...

Его брови изогнулись и поползли вверх. Он отвёл взгляд и на мгновение прикрыл глаза, которые до этого широко раскрыл. Потом снова посмотрел на меня, открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но лишь сглотнул слюну.

— Ху…

Он опустил голову, тяжело вздохнул и продолжил говорить с искажённым лицом.

— Что бы я ни делал...

Пробормотав это, он резко поднял голову и спросил понизив голос:

— Эй, почему ты так подумал?

— Блять, я же всё теперь знаю, ублюдок...

Речь оборвалась, я яростно скрипнул зубами и прикусил язык. Куда бы я ни переводил взгляд, противные зрачки таракана преследовали его.

— Почему ты перестал думать так, как раньше?

Закончив говорить, он отпустил мой подбородок и согнул палец правой руки. Он начал ковырять ногтем и раздирать порезанную ладонь. При виде этого идиотского зрелища, как он калечит собственную руку, у меня вырвался смешок. Одновременно меня тошнило от того, что он продолжал свой спектакль, даже доводя себя до такого состояния.

— Меня... меня кололи шприцами! И в игры ты играл с этим ублюдком, блять! Даже сейчас ты, блять, обращаешься со мной как с насекомым, сукин сын!

Я закричал, указывая на труп Хан Хэсона, и он, проследив за моим жестом, перестал хмуриться и посмотрел на меня сверху вниз.

— А я... я был подопытной крысой, сука! А с этим ублюдком ты даже не дрался, блять... Вы только друг над другом ржёте, блять... А я, блять... эксперимент...

Мой голос, сначала громкий и яростный, постепенно смешался с рыданиями и смехом, становясь невнятным. Я плакал и смеялся одновременно, затем опустил руку, указывавшую на Хан Хэсона, на пол, и скривил губы.

Уголки рта, застывшие в неестественной улыбке, не позволяли мне говорить. Я издавал странные, прерываемые звуки, словно задыхаясь. Юн Сичан, слегка расширив глаза, усмехнулся и отвернулся.

Он приподнял верхнюю часть тела, которая почти прижимала меня к полу, затем согнул колени и сел на корточки. Его голова была повёрнута влево, а тыльной стороной окровавленной руки он прикрывал свой рот. Было видно, как его опущенный взгляд беспокойно блуждал.

Просидев так некоторое время, этот урод опустил голову и продолжал тихо хихикать. Это была странная, неожиданная реакция. Показалось, будто он смущён тем, что я всё узнал.

— Ах, чёрт...

Пробормотав это со смешком, он поднял голову, но продолжал смотреть только налево. Тем временем я, сглотнув то, что всё время подкатывало к горлу, поднялся с пола и прислонился к окну.

Схватившись за оконную ручку с мыслью выпрыгнуть при первой возможности, я посмотрел на Юн Сичана, который по-прежнему не двигался. Его правое ухо, хорошо видное мне, слегка покраснело.

Вид того, что его лицо и шея были нормальными, а покраснело только ухо, заставил меня подумать, что он всё-таки взбешён тем, что подопытный всё раскрыл.

Юн Сичан, убравший руку ото рта, улыбался, словно пытаясь сохранить невозмутимость. Но когда он повернулся ко мне, я увидел, что оба его уха покраснели ещё сильнее. Я потянул оконную ручку, но ублюдок, поднявшись с колен, присел передо мной на корточки и произнёс какую-то невнятную чушь.

— Обиделся значит…

Его указательный палец, легонько коснувшийся моей щеки, опустился и постучал по месту на шее, где я порезался. Слова, долетевшие до моего уха, не сразу обрели смысл, и я застыл в оцепенении. Чистой рукой он потянул меня за волосы и продолжил:

— Достаточно просто позвать меня, Тэджон-а.

Услышав это мерзкое обращение, я понял, что он насмехается надо мной. Импульсивно я поднял кулак и всадил ему в щёку.

— Блятский ублюдок!

Голова Юн Сичана отклонилась, тело качнулось, я схватил его за воротник и дёрнул на себя. Псих почти не сопротивлялся, пока я тащил его, и я принялся яростно бить его кулаком в область виска.

— Сдохни! Псих, сдохни, сдохни, сдохни!

Мне опротивел вид его всё ещё красных ушей, и я схватил и дёрнул одно из них. Я ударил ублюдка, продолжавшего улыбаться под ударами, по макушке и поднялся на ноги. Поспешно открыв окно, я отодвинул противомоскитную сетку, высунул руки за перила и попытался закинуть ногу.

Левая нога поднялась, и в тот момент, когда тело наклонилось вперёд, меня схватили за волосы и оттащили назад. Юн Сичан, навалившийся на моё тело, брошенное на кровать, не давая опомниться, засадил мне пощёчину. Поскольку он бил правой ладонью, та грязная кровь с его руки сразу же перемазала мне лицо, и в нос ударил резкий запах крови.

— Если обиделся, так и скажи, не надо делать такие вещи.

Послышался его монотонный голос, и моё лицо развернули в другую сторону. Зрение затуманилось, я не видел выражения лица Юн Сичана, вроде бы было больно, но я почти ничего не чувствовал. Только голова кружилась от того, что всё перед глазами плыло.

«Два, три, четыре... семь, восемь... десять... Уже набралось целых десять. Одиннадцать... Что же, почему не бьёшь, блять, надо быстрее бить, надо набрать двадцать, и бить нужно кулаком, а не ладонью, чтобы убить, идиот. Бей быстрее, чтобы убить...»

Плавающий фокус в глазах поймал изображение, и я увидел, что лицо Юн Сичана приближается. Его губы прижались к моим, и он с яростью начал кусать мою верхнюю губу. Он рвал её, всасывал, затем запустил язык. Мои челюсти свело, рот был насильно открыт, и противный кусок мяса рылся внутри.

От языка, который выскребал каждый уголок, меня начало тошнить. Я попытался отпихнуть ублюдка, лежащего на мне, ногой, но, как всегда, это было бесполезно, и кулаки тоже не помогали.

Юн Сичан, оторвав губы, расстегнул молнию на своей окровавленной ветровке. Скинул белую футболку, которая была под ней, и отшвырнул в сторону. 

«Опять это. Блять, опять это. Опять придётся заниматься этим дерьмом...»

Мысль о том, что если я не смогу убить его, то нужно быстрее убить себя, заставила меня ударить себя кулаком по голове. 

«Умри. Быстрее умри.» 

Сколько времени нужно, чтобы получить сотрясение? Или нужно не сотрясение, а кровоизлияние в мозг?

Юн Сичан, одетый только в брюки, схватил мои руки, пытавшиеся ударить по голове, и переплёл свои пальцы с моими. Прижав меня к кровати, он прижался ртом к моей шее. Я попытался поднять голову и удариться затылком о простыню, но только устал.

Место под кадыком, порезанное ножом, ныло, и я скривился. Мне и так было трудно дышать, а когда я стиснул зубы, чтобы не кричать, воздуха стало не хватать. Казалось, если я продолжу задерживать дыхание, то смогу умереть.

Пока Юн Сичан кусал и сосал мою шею, я задерживал дыхание. Я терпел боль, сжимая живот, как вдруг он без предупреждения поднял голову и ударил меня по щеке. Задержанный воздух вырвался, и у меня потемнело в глазах.

Он быстро и коротко прикоснулся губами к моей правой щеке. Указательным пальцем он поднял моё лицо за подбородок и проделал то же самое с левой щекой. Каждый раз, когда его губы, прижатые к щеке, отрывались и снова прилипали, раздавался противный звук. Если бы мои руки были свободны, я бы вырвал ему щёки и барабанные перепонки и убил его.

Я не хотел встречаться с ним взглядом, поэтому смотрел только в потолок. Краем глаза я почувствовал, что Юн Сичан смотрит на мою шею. Вдруг я заметил, что перед глазами всё качается из стороны в сторону, и оказалось, что меня снова бьют по щекам.

Моё тело, получившее около пяти ударов, онемело от боли, и я открыл рот. Звук не шёл, я лишь с трудом издавал свистящий звук.

Меня схватили за волосы, насильно подняли и потащили в ванную. Я поочерёдно смотрел на затылок Юн Сичана и изуродованное до неузнаваемости лицо Хан Хэсона.

Я попытался зацепиться за пол пальцами ног, но даже не смог замедлить движение. Я хотел разбить голову о плитку в ванной и умереть, но он пнул меня по голени и отпустил волосы, так что я упал на колени.

Ублюдок, присев на корточки, самовольно схватил меня за футболку и начал стаскивать её через голову. Моё помутнённое сознание прояснилось только тогда, когда футболка закатилась выше ключиц.

— ...А, ааах! Отстань!

Я взмахнул поднятыми руками, отбил руку Юн Сичана и тут же попытался удариться головой о ванну позади себя, но попал только по левой руке урода, который быстро прикрыл мой затылок.

Он схватил меня за затылок, поднял и ударил по щеке. От этого удара, более сильного, чем предыдущие, у меня зазвенело в ушах, и руки ослабли. Футболку стащили и швырнули на пол. Всё ещё держа меня за затылок, он потянул за ногу, повалил на пол и одним движением стянул с меня штаны и нижнее бельё.

Я потянулся к исчезающей одежде, но душевая лейка над моей головой обдала меня ледяной водой. Жар, разливающийся по всему телу, угас, когда я оказался под холодной водой.

От нахлынувшего холода я попытался защититься руками. Тем временем ублюдок, скинув с себя всю одежду, схватил меня за волосы и поднял. Он также сам подставился под холодную воду, смывая кровь, стекавшую с его правой руки.

С силой, способной вырвать кожу вместе с волосами, он развернул меня, обхватив рукой за талию, и резко притянул к себе.

— Уф… хыы…

В тот момент, когда спина коснулась его голого тела, меня охватила невыносимая тошнота. Пока я, склонившись, блевал, ублюдок, бросив душ, начал вталкивать в меня свою омерзительную штуку.

У входа я почувствовал тупую боль от проникновения твёрдой плоти. Я попытался отодвинуть руку, сжимающую мою промежность, и, забившись, закричал.

— Ха, хватит, блять! Не надо, а... ах!

Тело мгновенно свело судорогой, когда его насквозь пронзило. Растянутый до предела вход горел огнём — казалось, в живот вбили раскалённый лом. Псих, всадивший в меня свою плоть, выдохнул и хрипло пробормотал:

— У Тэджон, расслабься...

— Хх, кх... ах!

Меня дёрнули за волосы назад, и я мельком увидел лицо Юн Сичана. Ублюдок, прищурив один глаз, отклонил бёдра назад, а затем с силой вогнал их обратно. Член, уже вошедший казалось до предела, вонзился ещё глубже.

Внезапно он резко дёрнул мои волосы вниз, одновременно глубже вгоняя член и заставляя выгнуться в пояснице. Потом он отпустил мои волосы и схватил мои бессильно висящие руки. Хотя наши тела уже были прижаты, он тянул их с такой силой, словно хотел порвать мышцы.

То, что остановилось у входа, с упорством стало проталкиваться внутрь.

— Кх... кхх, а, аа...

Казалось, вонзившийся член вот-вот прорвет кожу на животе. Взгляд, прикованный к потолку, не двигался, зрение, затуманенное слезами, переворачивалось с ног на голову снова и снова. Казалось, ещё чуть-чуть и он прорвёт мне живот, и я умру. Юн Сичан явно не занимался сексом, а убивал меня.

«Втыкай глубже, блять, я хочу умереть быстрее…» 

Я согнул пальцы, глядя на ванну перед собой, а из моего разинутого рта капала слюна. Член, готовившийся прорвать живот, выскользнул назад и снова вошёл.

Он снова и снова давил в одно место, задевая ту ёбаную точку. Опять поднялось омерзительное ощущение, и я с содроганием вспомнил, как в первый раз, когда меня подвергали этой пытке, из моего члена выплеснулась сперма.

— Хаа….

— Хмф… ы-ы… кхэк…

Дыхание Таракана постепенно участилось, и он снова пронзил меня насквозь. Я разжал нижнюю губу, которую кусал, пытаясь сдержать звуки, и открыл рот.

Член, выскользнувший почти до выхода, снова задел то же место и опять вошёл. Жуткое ощущение постепенно усиливалось, в голове что-то бешено застучало, и к гениталиям начал приливать жар.

Звуки «пхук, пхук» наполнили ванную. От мощных толчков бёдер, вгонявших его внутрь, у меня перед глазами начало темнеть. Колющее ощущение поднялось до самой макушки.

— Ахх...!

На мокрый пол ванной с каплями падали густые брызги спермы. Одновременно ублюдок, издавший нервный вздох, вцепился в мои волосы когтистыми пальцами. Движения ускорились, словно он внезапно разозлился. Мой член, выпустивший сперму и сдувшийся, болел.

Я думал, что скоро мой живот разорвётся, и я умру, но отвратительное ощущение лишь заполнило мою голову, а дыхание не прерывалось. Поняв, что это дерьмо будет продолжаться, я попытался любым способом прикусить язык, но у меня не было сил. Смешавшись с плачем, я с трудом выдохнул с хрипом:

— Хва... хватит... хватит, а...!

— Почему? Ты же сказал, что делал это много раз...

Он отпустил мою руку, обвил рукой мою шею, потянул к себе и схватил меня за таз.

На мгновение я не понял его слов и застыл, а затем, чувствуя, как жар снова приливает к низу, вспомнил труп, который видел ранее.

— ......ах. Не делал, урод! Не делал. Бляя...!

— Тогда почему ты не разорвался, блять?

Юн Сичан опустил руку, державшую мои бёдра, и с каждым толчком вбивал кулак мне в живот. Я попытался закрыть живот двумя руками, но он поверх моих продолжал наносить удары. От невыносимой боли я вцепился ногтями в его запястье, но это лишь заставило его войти в ритм.

Мой живот избивали одновременно и изнутри и снаружи, а я мог лишь издавать хриплые, прерывистые звуки. Казалось, если бы меня продолжали избивать, я мог бы умереть, но из-за стимуляции внутри, куда продолжали вгонять член, сознание, наоборот, прояснялось. Мой полностью возбудившийся член снова собирался устроить ад, и я невольно начал умолять.

— П-правда, кх! Па... пальцы, кх... только! То... только пальцы...

— Ты же сам... сказал, что делал.

— Врал... Не делал, правда не делал. Пожалуйста...

Пока его движения на мгновение замедлились, я быстро выпалил это. Юн Сичан, прекративший бить меня по животу, схватил меня за волосы и силой повернул мою голову.

В поле моего зрения, где раньше были только ванна и пол, появился Юн Сичан. Я встретился взглядом с его бесстрастным лицом и глазами, слегка сузившимися в области переносицы. Его губы приблизились, он укусил меня за ухо, а потом движения снова ускорились.

— Хыыа!

Это случилось где-то на пятый раз, когда сознание помутнело до белизны. Из болезненно распухшего члена потекла красная жидкость. Ублюдок, пригнувший мою голову к ванне, выплеснул в меня семя и вытащил член.

Лоб, упиравшийся в ванну, болел. Руки, державшие меня, отпустили, ноги подкосились, и я упал. Я тут же протянул руки и пополз из ванной. В тот момент, когда одно колено перешагнуло порог, меня схватил подошедший сзади ублюдок и развернул.

Я лежал на спине на полу, мои поднятые к потолку ноги были раздвинуты. Несмотря на то, что он только что кончил, его твёрдый член снова начал толкаться внутри.

— Кхек… хык.

Кажется, я умру. Кажется, я умираю, но на самом деле не умираю. На этом этапе мой живот должен был разорваться, мой член отвалиться, а позвоночник парализовать от шока, но я не умирал.

Если бы была только боль, я бы, наверное, вытерпел, но самое мучительное было то, что жар постоянно приливал к низу, и мне приходилось извергать сперму. Я посмотрел на ублюдка, который, стоя на коленях, сосредоточенно вгонял в меня свой член.

— Перестань, пожалуйста... Почему ты... доходишь... до такого, хык... если ненавидишь... так сильно...

Мои руки, лежавшие на полу, не слушались меня. Юн Сичан, тащивший моё тело к себе, остановился и на мгновение замолчал. Я тревожно поднял взгляд, встретился с его глазами, и он усмехнулся с видом полного недоумения.

— Если бы я тебя ненавидел, ты бы уже давно умер, мудила.

— Тог... да, хык, чт... что тогда...

— Подумай немного головой, Тэджон-а.

В голове всплывали слова: секс, эксперимент, биологический эксперимент, эксперимент по размножению, месть, пытка, убийство, резня... но ни в чём я не был уверен. Я закрыл глаза, рыдая или скорее судорожно хныча, и пробормотал:

— Не знаю... блять, не знаю... Убей меня уже... Я хочу умереть... Я...

Моя левая щека была свачена, и его губы коснулись моих. Медленно поводя языком, он начал неспешно двигать членом внутри. Слегка прикусив мою нижнюю губу и оторвав лицо, ублюдок большим пальцем провёл по моим глазам, которые не открывались под тяжестью слёз, и сказал:

— Давай и дальше будем спать вместе.

Его опустившаяся рука схватила мою шею и начала понемногу сжимать. Он лизнул моё закрытое левое веко и, сильно надавив большим пальцем под глазом, быстро продолжил:

— Ты… охренеть какой милый, хочу прижать тебя к своим глазам, просто, блять, красивый, ты мне нравишься.

Ублюдок, закрыв рот и переведя дыхание, стал вгонять свой член ещё быстрее, при этом сжимая мою шею. Я даже не пытался понять смысл его слов. Не в силах поймать фокус, я водил взглядом туда-сюда и беспомощно покачивался.

— Ах. А... убей, задуши… быстрее… убей меня…

— Потом… хуу… убью…

Почти не соображая я повторял слова, всплывающие в голове. Ублюдок, кусавший меня за ухо и трогавший мою щёку, снова кончил внутрь. Я подумал, что наконец-то всё закончилось, но меня перевернули.

Я поджал ноги, царапая пол и цепляясь за плитку ободранными ногтями. Мою нижнюю часть приподняли и, не давая передышки, снова начали вгонять в неё.

— ......Кхх, хыыых...

Из моего члена, который больше не мог ни извергать, ни стоять, ничего не выходило, его лишь прижимали к полу. Из моего рта, из которого бесконтрольно текла слюна, вырывались лишь звуки, похожие на тяжёлое дыхание пса. Ублюдок, прижавшийся всем телом ко мне, лежащему животом на холодном кафеле, настойчиво искал и сосал мои уши и шею, шепча мне на ухо:

— У Тэджон, ты же знаешь, что ты мне нравишься.

Когда я в ответ лишь выдыхал, его рука, ласкавшая мой живот, опустилась вниз и сжала мои гениталии.

— Хочешь сказать, что нет?

— А! Знаю, чёр... знаю, уу, хы...

— Нравишься… поэтому…

Голос Юн Сичана звучал приглушённо.

— Хочу, чтобы ты всегда был рядом, и чтобы ты поскорее сдох. Но я хочу продолжать спать с тобой. Но я хочу прижать тебя к своим глазам. Ты мило улыбаешься, но я хочу трахаться с твоим трупом. Блять.

Постепенно окружающие звуки стали гудеть и сливаться, сознание помутнело. Затем я понял, что это не сознание, а дух. Наконец я решил отпустить себя.

Перед глазами было ярко, но все слова, мысли и образы, всплывающие в голове, разом оборвались. Последним услышанным словом было «нравишься». Я уже не помнил, что оно означало.

Конец 14 главы

* * * * *
Глава 15