Зомбе аушка

Холодный ветерок окутывает голые плечи, заставляя табун мурашек пройтись по всему телу. Вокруг–лишь разруха с лёгким намёком на "продуктовый" магазин. Они оба молчат, чувствуя, как неловкая тишина съедает всю уверенность в себе. По крайней мере со стороны Рюноске. Ацуши же, напротив, кажется, неловкости не почувствовал. Действительно, с чего бы ему это делать? Вместо этого Акутагава слышит лишь громкий и протяжный смех:

—Завали свою пасть! — Крик выходит слишком громким, и они слышат, как где-то в помещении раздается его короткое эхо.

О, это нехорошо. Это очень нехорошо.

*****

Это была весна. Такая солнечная и тёплая, что, казалось, на улицах каждый человек был счастлив. Красивые улыбки, громкий смех и счастливые голоса заполняли улицы Филадельфии, и никто даже не думал о том, какие события могут случиться уже сегодня. Никто не подозревал, что всего-лишь через пару часов всему резко и безвозвратно придет конец.

Первое Апреля – день дурака и смеха. Выглядит очень иронично.

Семь вечера, а Ацуши только садится ужинать. Он живет совсем один, в небольшой квартирке рядом со своим колледжем. Спасибо большое, что не в общежитии. Сегодня на лекции он не пришел, из возможных причинн "печему" былл пару варианов в виде: "не понравилось число", или "почувствовал легкое покалывание в зоне мизинца на левой ноге, испугался, что откажет". Или любая другая глупая отмазка, придуманная за пару минут во время утренней рутины, которой не поверит ни один преподаватель, но все равно, угрюмо закатив глаза, отстанет с навязчивыми вопросами.

Накаджима человек ленивый до безумия, и это не было чем-то удивительным в его случае. Все уже давно привыкли к тому, что парень ходит на пары "по настроению", и иногда по вторникам, когда на обед давали кусочек мясной пиццы. И ведь его все еще не отчислили, хотя есть за что. Какой же гад...

Трудно даже представить, каким образом Накаджима вообще дожил до колледжа, если всю свою школьную жизнь, вплоть до выпуска, он спустил на сон во время уроков, прогулы контрольных и сладкие булочки с шоколадом из магазина напротив. Полная тупица, к тому же бессовестная.

Тем не менее Ацуши никогда не был прям полным идиотом, как говорили и даже настаивали другие. Напротив, некоторые учителя порой хвалили его, называли "способным, но ленивым", ставили хорошие оценки и, бывало, спорили с другими преподавателями, которые с пеной у рта доказывали, что он ни на что не способен. Ну, какая-то доля их слов была правдой. Он действительно не знает очень многих вещей, но это же не значило, что все настолько плохо, верно?

Почти ничего не делая, — то есть очень плохо — , Накаджима умудрился окончить школу на твёрдые тройки и кое-как поступить в колледж, где сейчас, находясь на четвёртом курсе, он, как обычно, не изменяет своим традициям прогуливать и ни во что не ставить ни учителей, ни систему образования.

Множество раз его хотели наконец отчислить, но, по какой-то неведомой для самого Ацуши причине, этого так и не произошло. Мало того, что лентяй, так еще и везучий лентяй. Удобно, ничего не скажешь.

По идее, у Накджимы было достаточно много шансов стать отличником, который часами не вылезает из своих учебников, отращивает мерзкие усики и боится трогать девочек за руку. Но он не стал, к сожалению или счастью. Потому что школу ненавидел. Вся эта система, люди и учителя просто вымораживали и заставляли органы скручиваться в мерзкой петле. Он ненавидел писать, ненавидел зубрить до тошноты все эти формулы и даты, которые никогда в жизни бы больше не бы и вспомнил. Но обожал разговаривать, искренне любил учить и узнавать что-то новое не через бесконечный зубреж и повторения. Ацуши не был глупым или, тем более, полной тупицей. Он не был жалким бездарям, на которого можно просто махнуть рукой и сказать, что это бесполезно — пытаться научить чему-то такого, как Ацуши. Но другие учителя считали именно так, а особенно те, у кого нужно было много писать. Накаджима это ненавидел ведь. А они, соответственно, испытывали к нему такие же чувства.

А он и не стал пытаться показать из себя кого-то особенного, не желая вылезать из своей зоны комфорта и просто....оставил. все. как. есть.

Ацуши не из тех, кто будет бороться за первое место и ногтями цепляться за каждую возможность показать, на что способна его натура. Ему просто все равно, это его не волнует. Достаточно того, что у него есть хоть какая-то корочка и место в колледже. Да, пусть оно и держится на одной доброй рекомендации, и, скорее всего, в ближайшее время снова поднимут вопрос о его отчислении, но это намного лучше, чем ничего. Он ведь даже не старался. В прочем, он никогда и не не делал этого, даже не пытаясь поднять свой уровень в глазах авторитетов. И так тоже хорошо.

В голове Накаджимы понятия "стараться" и "напрягаться" просто потеряли какой-либо смысл, ведь он совсем не помнит, каково это — работать на все "сто", не помнит, что значит сидеть ночами без отдыха и передышек, и не помнит, что значит "гореть любимым делом". Может, это из-за того, что у него такого нет?

Для кого-то это, вероятно, оказалось бы знакомой темой. Для кого-то было бы позором. А для него это — обыденность.

Сегодня он ужинал по-королевски. Наконец позволил себе купить нормальной еды, а не питаться холодным рисом с кусочком сухого мяса просто из-за того, что у него "нет времени" на готовку. Есть, между прочим.

В этот раз он решил не мелочиться, поставив перед собой целую сковородку пасты с креветками в сливочном соусе. Идеальное празднование "дня дурака" и завершение вечера, чтобы отправиться спать.

Выбор "что посмотреть во время трапезы" сегодня пал на познавательное видео о том, что было бы, если бы такая вещь, как "зомби‐апокалипсис" действительно существовала в современных реалиях. Что было бы, если бы город был полностью разрушен, магазины опустели, продукты сгнили, а выжившие забивались в разные углы от нехватки сил и оружия для сражения с зараженными. Занимательно, однако, к тому же очень-очень захватывающе.

Ацуши всегда любил думать о таких вещах, рассуждать и размышлять о деталях, условностях и разных вариантах исхода событий, ведь это правда может доставить удовольствие. А больше всего он обожал задавать встречные вопросы в пустоту, чтобы самому отвечать на них и представлять, что у него берут какое-то супер-важное интервью.

"А как именно могли бы появиться зомби? От каких конкретных обстоятельств? Вирус, ошибка ученых, заражение от животных, растений, паразитов, влияние определённых веществ или особая мутация мозга?

А что, если сами зомби не такие страшные, как их описывают в фильмах? Они ведь, по сути, ходячие мертвецы. А может это уже и отдельный организм со своей особой системой? А гниют они потому, что тела людей слишком слабы, чтобы выдержать такой уровень мутации или заражения?

А могут ли животные передавать зомбирование? Станут ли они особо опасными, или это будет распространяться только на людей и обезьян? Или могут страдать определённые виды? А если это вирус, существовавший еще задолго до появления людей или живых организмов? Может, он появился в результате раскола метеорита?

А можно ли будет найти вакцину? Могут ли сами зомби мутировать и становиться более разумными существами? Могут ли они повторять поведение животных или искаженное поведение обычных людей?

А что насчёт самих выживших? Как бы выглядела их рутина во время апокалипсиса? А что бы сделало правительство?". Боже.

Все эти вопросы бесконечно крутились в голове Накаджимы, открывая все больше новых ящиков для рассуждения, превращая все это в замкнутый круг. В голове слишком много вариаций развития событий, слишком много путей и тонких ниточек, каждая из которых ведёт в совершенно новую "концовку", создавая абсолютно другую ветку повествования. Это просто волшебно.

Ацуши даже перестал следить за тем, что говорит человек в видео, полностью отдавшись своим мыслям и рассуждениям. В какой-то момент в его голове даже возникла идея того, что все это вполне себе могло бы стать реальным, и, возможно, когда-нибудь настанет день, который полностью перевернёт весь мир. Ну, или же одну страну. Потери тоже нехилые.

Одно только расслабляло и радовало — такого не будет и никогда не было. Зачем переживать? Это все ведь просто фантастика, созданная для того, чтобы пугать народ в кино или делать истории более устрашающими. Зомби — не реальны, а фильмы с их присутствием не всегда можно назвать хорошими По крайней мере среди людей такого точно не может быть.

Ацуши глубоко вздыхает, довольно откусывая кусок сочной креветки. Его действительно расслабляли эти мысли и вопросы, на которые далеко не всегда находились ответы. Странные способы привести себя в порядок, но ему это помогает. Такой уж весь он.

Обстановка была до совершенства идеальной: длинные закрытые шторы, приятная прохлада в квартире, тёплый свет на столе, вкусная еда перед носом, интересное видео на фоне и прекрасное ощущение одиночества, где есть только он и голос в наушниках, рассказывающий о возможных вариантах выжить в такой катастрофе.

"Ничего не испортит мне этот вечер" — Он томно закрывает глаза, а затем, краем уха слышит, как в его дверь не то, что стучат, а кто-то откровенно долбится в нее, норовя сорвать с петель. Этого только не хватало.

Коллекторы? Полиция? Спецназ? Декан пришел отомстить за его прогулы?

Ацуши нехотя поднимается с кресла, бросая вилку и наушники куда-то на стол, пачкая соусом бедную клавиатуру и разбрасывая кусочки еды вокруг сковородки. Неряха, убирать ведь не будет потом.

— Кто там? — Громко спрашивает Накаджима, медленно подходя к двери на безопасное расстояние. Если она в итоге отлетит, он все же не хочет полететь вместе с ней.

— Прошу, помогите! Умоляю! — За дверью слышится отчаянный крик, по ощущениям, молодой девушки, которая продолжала долбить кулаками по двери со всей силы настолько, что, походу, там останутся вмятины.

Ацуши неуверенно хватается за ручку, сомневаясь, стоит ли открывать дверь. В современных реалиях нельзя доверять и вестись на любую провокацию, и не важно, насколько она будет правдоподобной. Хотелось было убрать руку и отмазаться какой-то глупой причиной, что он не может открыть ей дверь и впустить в свое пристанище. Но...

Слыша эти истошные крики и душераздирающий плач девушки, а тем более молодой, в голове пронеслось что-то, похожее на жалость, и он все же дергает ручку, открывая дверь перед ней.

—Что случ... — Договорить свой вопрос ему не дали, тут же прыгая на шею Накаджимы. Девушка просто цепляется ногтями в его одежду, сжимая так крепко, что ей бы даже многие спортсмены позавидовали.

—Быстро! Закрой дверь! —Приказывает дама, все еще отчаянно держась за футболку Ацуши так, словно это последний диск с игрой, что остался в магазине в час пик, когда сотни задротов столпились вокруг этого стенда, норовя уничтожить любого, кто заберёт эту несчастную игру раньше, чем они. Знакомая ситуация, кстати. Недавно случился похожий конфуз.

Накаджима кое-как закрывает дверь на защелку, одной рукой придержтвая испуганную "принцессу" за талию, а другой пытаясь нащупать ручку двери.

—Боже мой... — Девушка сжала его в объятиях еще сильнее. — Спасибо тебе! Я не знаю, что было бы, если бы ты не открыл мне. Ты спас мне жизнь, боже. Спасибо!

После этих слов Ацуши слышит громкие всхлипы рядом со своим ухом. Она уткнулась в его плечо, дрожа, словно пару часов стояла на холоде в одной майке. Накаджима обнимает ее в ответ. Он делает это аккуратно, будто боится, что вспугнет, пока осторожно гладит по спине и чувствует, как его футболка постепенно становится мокрой от соленых слез.

Накаджима усаживает девушку на диван, давая ей в руки небрежно лежащий рядом плед, а на прикроватный столик кладет стакан воды, который успел принести, пока она укрывалась и продолжала нескончаемо рыдать. Боже, она точно не затопит ему и без того маленькую квартиру? Ощущение, что скоро они вдвоем будут по колено в солёных слезах.

Ацуши не знает, сколько времени они так просидели, пока он успокаивал испуганную даму. Совершенно новая коробка салфеток, которую он купил на днях для своих целей, была опустошена полностью, и вместе с этим ему пришлось искать еще, чтобы она точно успокоилась. Про то, сколько раз он приносил ей воды и сколько раз произносил "Все хорошо, ты в безопасности" упоминать, наверное, не стоит. Потому что лично Накаджима уже успел сбиться со счета.

Наконец, спустя, по ощущениям, бесконечность, девушка все же устало всхлипывает, вытирая слезы. Успокоилась, неужели.

—Тебе стало легче? — Ацуши склоняется к ней ближе, и, увидев одобрительный кивок, продолжает. — Тогда расскажешь, что случилось?

—Я сама не понимаю, что это было... — Она заправляет прядь каштановых волос за ухо, неловко поправляя причёску.

На самом деле девушка была достаточно красивой и...утонченной? Ее движения были максимально аккуратными, и даже во время долгой истерики она все равно выглядела опрятно, будто "красивая картинка из короткометражки". У нее были аккуратные и "гармоничные" черты лица: слегка пухлые губы, небольшой нос, тонкие брови, которые она, видимо, вышептывает сама. А еще большие карие глаза и пышные ресницы, которые, наверное, были подкрашены.

На ее голове красовалась невероятно пышная причёска и мягкие волосы, которые издавали приятный и легкий аромат. О, а ее бедра, которые тесно облегали недавно купленные джинсы, это "мягкое" тело, смотревшееся невероятно красиво со стороны. Ацуши уверен, что в своем училище она довольно популярна и пользуется спросом среди других парней. Признаться честно, он и сам какое-то время провел за рассматриванием ее форм и красивых изгибов, когда она ерзала на диване, дабы устроиться удобнее. Было даже такое чувство, что Накаджима когда-то ее встречал и точно где-то видел, ведь внешность, несмотря на свою "простоту", была запоминающаяся, по крайне мере ощущалась до боли знакомой. Говоря простым языком, она понравилась Ацуши. Даже слишком.

От размышлений вдруг выбил тихий, приятный голос девушки, которая, собравшись с силами, начала свою историю.

—Я, как обычно, возвращалась с подработки в кафе домой, как вдруг на центральной улице какой-то псих резко побежал на меня. — Она прислоняет ладони к голове, разминая виски. — Он выглядел...таким больным и странным. Весь то ли синий, то ли зелёный, а может и вообще красный. Ногти просто ужас, кожа кусками с него падает, глаза безумные такие, агрессивные. Вылитый наркоман, ей-богу. Может быть, это действительно был он, просто передоз словил и понесло его куда-то. — Девушка вертит пальцем вокруг виска, показывая этим всю абсурдность ситуации. — Он схватил меня, начал трясти и свою уродливую пасть открывать. Я его, конечно, оттолкнула. Кричу "Ты больной?", потом смотрю, а половина улицы точно такие же, как и он. Еле как ходят, корчатся, ревут и рычат, и на меня все смотрят, как на мясо. — Она вжимается в диван, гладя себя же по рукам. — Я рванула куда подальше от них, что есть мочи, а они за мной. Я не помню, сколько времени бежала, если честно. Забегала во все дома, во все места, где мне могли бы помочь, но они поголовно все превратились в этих монстров. Страшно было ужасно, и я думала, что умру, или что меня пустят на органы, или разорвут на куски. Да что угодно! Я так боялась. — Её голос дрожит, губы поджались, а подбородок начал трястись, предупреждая о том, что сейчас может начаться новая волна истерики. —Потом я забежала сюда: кричала, стучала, звала на помощь, но никто не приходил. За это время даже кто-то успел укусить меня, и я было совсем отчаялась, почти даже смирилась, что, скорее всего, умру. Но мне открыл ты. —Девушка широко и искренне улыбается Ацуши сквозь пелену тонких слез, глядя ему прямо в глаза. — Спасибо тебе...

Она делает паузу, намекая на то, что совершенно не знает его имени.

—Ацуши.

—Спасибо, Ацуши. Ты теперь мой герой. —Она кладет голову ему на плечо, слегка ерзая, чтобы устроится удобнее. — У тебя красивое имя. Меня, кстати, Амелия зовут.

—У тебя тоже. — Чуть ли не шёпотом произносит Накаджима. — Мне очень жаль, что ты столкнулась с этим. Это правда ужасно, и я даже представить не могу, какой стресс ты пережила. Но ты молодец, что так упорно продолжала бежать и не сдалась, это...ну...отважно?

—Ты такой хороший, Ацуши. —Она тихо хихикает в ладонь, обнимая его руку двумя своими.—Ты не будешь против, если мы полежим так?

—Конечно нет! Лежи, как хочешь.

Девушка довольно мычит, закрывая глаза и начиная засыпать от усталости. В голове Ацуши в этот момент было лишь одно слово — "джекпот". Красивая, изящная девушка называет его героем и прямо сейчас спит на плече Накаджимы, ну разве это не волнительно? Разве не "круто"? Ацуши считает, что это очень даже...

От таких великих умозаключений и чувств, из головы Накаджимы совершенно вылетело все то, что рассказывала ему дама, а бонусом еще и забыл, какое видео смотрел совершенно недавно. И ведь ни одной мысли, ни одной догадки и предположения, ни одного вопроса "А не то ли это, о чем мы все думаем?". Интересный ты человек, Ацуши. Настолько доволен спасением бедной девушки, что совершенно забыл, почему она ворвалась к тебе в квартиру, и что это за суматоха происходит на улице за полностью закрытыми шторами. Ты очень интересный человек, Ацуши. Доволен собой?

Посмотрим, насколько долго это удовольствие сможет продлиться.

И ведь действительно — ни звуки за окном, ни рассказ "принцессы", ни ее истерика — ничего из этого его не смутило, не вызвало даже банального вопроса "а что, собственно, происходит там?". Он даже не открыл шторы, не выглянул за двери, пока их закрывал, хотя это нужно было бы сделать в первую очередь. Молодой Ацуши был настолько окрылен этим моментом, настолько был доволен собой и своим "геройством", что абсолютно все в его жалкой голове смешалось и превратилось в откровенную кашу, из которой можно было разобрать только короткие мыслишки о том, что он забыл про свой ужин.

Прошло совсем немного времени с того момента, как девушка закрыла свои очаровательные глаза и устало засопела, наблюдая уже третий сон подряд. Весь этот момент Накаджима то и дело, что просто...сидел? Сидел и смотрел в одну точку, ожидая момента, когда его руку все-таки отпустят из плена, ведь она уже стремительно начала затекать.

И именно это ощущение, что скоро он лишится своей руки и совсем перестанет ее чувствовать выбили его из страны "эйфории", заставляя начинать принимать хоть какие-то меры по "освобождению". Он аккуратно старается вызволить свою конечность так, чтобы Амелия ни в коем случае не проснулась. Она ведь устала, жалко ее будить. У нее, вероятно, совсем не осталось сил на какие-то...

— Ацуши... — Вдруг слышится спокойный и тихий голос, напоминающий шепот.

....действия.

Ага. Понятно. Зря старался.

— Извини...я принесу тебе подушку, если так неудобно. — Ацуши явно не ожидал того, что потревожит юную даму своими действиями. На миг в груди даже застыло чувство вины за то, что он убрал свою руку. Хотя...

А что лучше: размять свою конечность сейчас и разбудить бедную девушку, или остаться в таком положении до тех пор, пока она не проснётся, чтобы потом и вовсе не чувствовать половину своего тела, а после ходить так, будто тебе переломали ноги и сломали хребет? Ацуши тоже так думает.

На лице Амелии вдруг расплылась довольная, до боли хитрая улыбка. Она скидывает с себя плед, который скатился куда-то на пол изящной волной, и так томно, так до боли сладко произносит:

— Да нет...мне не это нужно, Ацуши. — Она аккуратно и плавно двигается ближе к Накаджиме, почти невесомо кладя ладонь на его плечо. — Ты знаешь...ты очень хороший человек...ты...спас меня, впустил в дом, успокоил, даже не двигался, чтобы я лежала...и это так мило. — Амелия кладет подбородок туда же, куда дотронулась своей ладонью: на плечо, все сильнее сокращая расстояние между их лицами. — Ты еще и так вкусно пахнешь...И поэтому я подумала, что должна отблагодарить тебя за это...

Иначе это было бы очень некрасиво с моей стороны...ничего не сделать в ответ на такой...поступок. — Последние слова она произносит особенно тихо, словно сладким гипнозом шепчет прямо на ухо Ацуши свои мантры. Девушка говорит так сладко и протяжно, словно специально медленно, давая ему услышать каждый слог, каждую букву, которая так отчетливо и маняще отскакивала от зубов. От этого по телу почему-то прошёлся табун мурашек.

Вторая рука Амелии начинает гладить почти затекшую руку Накаджимы круговыми движениями, проходясь кончиками пальцев, вызывая новую порцию мурашек и еле заметной дрожи. В голове Ацуши лишь пустота и попытки осознать, чего прямо сейчас хотят от него.

Что на нее нашло? Еще час назад она была совершенно другой: запуганной, несчастной и уставшей, а сейчас словно все, что было до этого перестало иметь значение. Как будто бы за то время, пока она спала, ее мозг просто выкинул эту часть вечера. Может, так она с травмами справляется? Хотя, Ацуши в этом не сильно уверен.

—Ты уверена, что хочешь "поблагодарить" меня именно сейчас, и...именно так, как я думаю? —Неуверенно произносит Накаджима, заглядывая прямо ей в светящиеся и прищуренные глаза.

На прекрасном, утонченном и аккуратном лице сейчас растягивалась довольная улыбка. Всем своим поведением она показывала, что ни капли не сомневается в совершаемых действиях, словно девушка успела где-то выпить спиртного и повысить уровень собственной уверенности. И Накаджима действительно на секунду подумал, что эта милейшая дама когда-то успела напиться, иначе объяснить ее резко сменившееся настроение он не мог. Когда она успела — вопрос уже вторичный, над которым он задумываться уже не хочет.

—Уверена, Ацуши, уверена. На все сто процентов. — Амелия довольно посмеивается, следя за реакцией Ацуши, который сейчас находился в полном ступоре. — А что такое? Стесняешься?

—Нет...конечно нет. — В голове сейчас была полная каша из сомнений и мыслей, которые разом, словно одним голосом напирали на него. С одной стороны это было слишком странно, в такой момент хотеть какой-то близости, даже если она не намекала на что-то большее. Но ведь даже так...они же толком не знакомы. А с другой стороны... — Просто...мы знакомы с тобой совсем немного...да и ты ревела сейчас от ситуации, которая с тобой произошла. Разве это не странно? Что ты так...нежничаешь со мной? Мы едва друг друга знаем.

От такого заявления Амелия, нехарактерно даже для самой се