«Золотые двадцатые». Призрак европейского краха.

«Золотые двадцатые».

Почему столь редко и вскользь упоминается о неизвестной широкому читателю эпохе т.н. «Золотых двадцатых», окутавшей послевоенную Германию? Что же на самом деле происходило в злосчастные 1920-е годы с нацией, подарившей человечеству первого в мире типографа Гутенберга, будоражащего разум Ницше и непревзойдённого Вагнера? Заботливые «историки» назвали сей кратковременный период Веймарской системы «апофеозом либерализма»...

Этот отдающий "позолотой" эпизод германской истории и предлагаем уважаемому читателю рассмотреть более внимательно.

Веймарская система как ориентир современной Европы.

Как мы и отметили, обыкновенно говорить про «Золотые двадцатые» в «широкой» исторической среде не принято. Ну, а если дискурс о состоянии поверженной Германии 1920-30х гг. неизбежен, то столь неудобный сервильным агитаторам предмет впопыхах называется «вершиной либерализма» и временем «экономических свобод», после чего прислужливый системе плут дистанцируется от темы и непременно переходит к «тоталитаризму нацистов».

Чем, собственно, объясняется такое поведение? Дело в том, что европейская цивилизация уже находилась на гране бездны, от которой, к счастью, тогда ещё удалось спастись (точнее, Европу спасли отважные люди с конкретными именами - об этом далее) - этой гранью и была эпоха «Золотых двадцатых».

Изничтожение базовых понятий этики, выдворение сильной воли (честность полагали глупостью и пережитком), непостижимый разврат души - пожалуй, этим парадом безобразия знаменуют собой «Золотые двадцатые». Веймарская система являлась триумфом порока и крахом аристократического героизма.

Конкретные, живые примеры всегда гораздо лучше передают атмосферу эпохи. Некогда плодородные земли стали болотом, где параллельно существовали удостоенный Железного креста ветеран-инвалид, унизительно просящий милостыню, и пользующиеся вершинами «свобод» парвеню.

Подневольно оглядываясь на современность, замечаешь, что нынешними апологетами «свободной любви», поборниками безграничных «прав» и «свобод» такое образование, именуемое «Веймарской республикой», рассматривается не просто противовесом дисциплинированному национал-социализму, но par excellence образцовой системой торжества «либерального духа»; на деле же комфортная для распутников организованная концепция порока, являющаяся «безупречным» устройством государства - такого места, где, по выражению Артура Брука, главный принцип состоит в том, «чтобы не иметь твёрдых принципов и утверждать, что это само по себе является принципом».

Весьма проникновенно веймарские годы осмыслил знаменитый Леон Дегрель, давший им в своей книге «Гитлер рождённый в Версале», которую совсем недавно перевёл на русский язык наш соратник «Ruthenia», (далее мы ещё неоднократно будем обращаться к этому сочинению) такую характеристику: «Вместе с политикой посредственности пришли обычные коррупция, неразбериха и разложение - основные черты демократических режимов <...> Веймарские политики были поглощены материализмом и просто не могли представить себе принципы и идеалы в качестве мотивирующего фактора».

Таким образом, противоположные друг другу государства-вселенные (Веймарская республика - Третий Рейх) являются как бы символами «правых» и «левых» воззрений. Впрочем, дальнейшее повествование раскроет глаза читателю на этот безусловный для современной Европы «ориентир».

Обыденная жизнь Веймарской системы (только ли её?..).  

Некогда поражающая иностранцев своим божественным величием столица, Берлин превратился в «город грехов» и отныне слыл центром порнографии и всевозможных форм сексуальных извращений - это дьявольское царство описал мэтр гей-литературы англичанин Кристофер Ишервуд (англ. Christopher Isherwood, 1904-1986 гг.): «В отличие от Парижа, где можно было просто купить секс, в Берлине нужно было быть специалистом в сексе: вы желаете девственницу, юношу или женщину преклонного возраста в кожаных сапогах и с кнутом? [здесь и далее выделено нами, прим. Филфот]».

Американский представитель дегенеративного «искусства» Марсден Хартли (англ. Marsden Hartley, 1877-194 3гг.), любивший посещать большие «балы» трансвеститов, ностальгирует: «Жизнь в Берлине тогда была на высоте – то есть на высшей ступени утончённости и самозабвенности. Никто из нас не видел ничего подобного этому зрелищу».

Еврейский писатель из Австрии Стефан Цвейг (нем. Stefan Zweig, 1881-1942 гг.) описывает «город грехов» метафорично: «Берлин превратился в Вавилон. Немцы ударились в извращения со всей своей страстью и любовью к системе. Накрашенные мальчики с подчёркнутыми талиями разгуливали по Курфюрстендамм… Даже древние римляне не устраивали таких оргий, какие происходили на балах трансвеститов, где сотни мужчин в женских одеждах и женщин в мужских танцуют прямо под доброжелательными взглядами полицейских. Наступило полное свержение ценностей. Юные дамы хвастаются своей извращенностью, а если девушку в 16 лет заподозрят в том, что она еще девственница, над ней будут смеяться».

Крайне правый итальянский журналист Луиджи Барзини (итал. Luigi Barzini, 1874-1947 гг.), посещавший тогдашнюю Германию, пребывал в шоковом состоянии от своей поездки: «Я видел сутенёров, которые предлагают всё: маленьких мальчиков, маленьких девочек, крепких мужчин, сладострастных женщин, животных. Тут поговаривают о гусе, чью шею можно отрезать в экстатическом порыве, и ты получишь всё в одном: содомию, зоофилию, гомосексуальность, некрофилию и садизм. Ещё и перекусить, если кто-то сможет съесть этого гуся после».

Совсем непохожие друг на друга современники «золотой» эпохи (по-разному её оценивающие, но повествующие об одном и том же, от англичанина-педераста до итальянца-фашиста) отнюдь не лукавят, рассказывая о детской проституции - несчастных детей буквально обращали в сексуальное рабство!

Так, существовали закодированные системы торговли детьми. Например, с помощью фармацевтической отрасли, функционирующая примерно следующим образом: клиент приходил к «аптекарю» (т.е. сутенёру), обращался к нему за «лекарством» (девочкой или мальчиком), жалуясь на «продолжительность недуга» (например, «болеет» 12 лет - нужен 12-ти летний ребёнок и т.д.) с просьбой выписать ему «красные таблетки» (значит, рыжеволосого ребёнка) - подобные схемы существовали и с «едой на вынос» и т.д.

Извращенцы, обладавшие иезуитской фантазией, приезжали в растерзанную  Германию со всего света, чтобы удовлетворить свои сексуальные аппетиты...

Германия веймарской эпохи полюбилась всей грязи человечества: от самых изощрённых распутников и педофилов до наркоманов и коррупционеров - каждый из них разглядел возможность для своих тёмных делишек. Процветали как мелкие жулики, так и крупные гангстерские кланы.

Каждую эпоху, так или иначе, символизирует конкретная личность, которая (перефразируя одну сентенцию) заключает в себя дух страны, эпохи и, главное, душевные переживания обыкновенных людей: говоря об Античности, нам сразу вспоминается Платон и Александр Македонский; Средневековье - Данте Алигьери и Ричард Львиное Сердце; Ренессансе - Лоренцо Медичи и Леонардо да Винчи, а эпоху Просвещения украшает светоч, дивный гений Наполеона. Так с чьим же именем ассоциируются «золотые годы»? Лучше всего этот цикл грязи, пошлости и несчастья целой нации опишет имя Магнуса Гиршфельда...

Магнус Гиршфельд (нем. Magnus Hirschfeld, 1868-1935 гг.) - выходец из еврейской семьи, горячий сторонник «сексуальных реформ» (являлся основателем «Всемирной лиги сексуальных реформ» (нем. «Weltliga für Sexualreform») - данная «лига», между прочим, сотрудничала с СССР; цели организации были ровно такими же, что и сегодня «ЛГБТ»), активно поддерживал и популяризировал на Западе политику большевиков и даже посещал Москву и Ленинград. Профессиональная деятельность Гиршфельда (если так вообще можно выразиться) заключалась в создании сценариев и консультировании режиссёров первых в мире педерастических фильмов (например, ф. «Не такой как все» 1919 г.); Гиршфельд стал одним из первых в мире сексологом, а затем основал в марте 1919 года первый в мире «Институт сексуальных наук» - именно в этом заведении впервые в мире изобрели термины «транссексуальность», «гомосексуал», «трансвестит» и т.п., а также провели первые в мире гормональные методы «лечения» с последующей первой в мире операцией по смене пола! Наверное, вы уже заметили, что Гиршфельд был своеобразным Колумбом, открывшим «Новый Свет»... разврата...

Однако вернёмся к операции по смене пола. Таким, как говорят, «нулевым пациентом» стал психически больной 23-х летний юноша, который «с детства чувствовал, что попал в ловушку не того тела». Коллега Гиршфельда, изначально психиатр-еврей Артур Кронфельд (нем. Arthur Kronfeld, 1886-1941 гг.; показательно, что после демократического прихода к власти национал-социалистов (подробности далее) уехал в Швейцарию, откуда его с треском выгнали - тогда Кронфель отправился жить в толерантный к подобным личностям СССР), вместо оказания профессиональной психической помощи Кронфельд удалил несчастному яички. Затем, успешно перенесший (или уже перенесшая?..) операцию пациент направился к дрезденскому гинекологу, доктору Рихарду Мусама (нем. Richard Mühsam, 1872-1938 гг.), который уже заботливо изготовил первое в мире «влагалище»...

Помимо всего, в этом, с позволения сказать, «институте» Магнус Гиршфельд просвещал юношей и девушек на сексуальном поприще (делая упор на однополую любовь, конечно же) - для этого был открыт целый «музей»: там безостановочно крутили самую изощрённую порнографию; витрины были заполнены фаллосами и фетишами со всего мира; стены украшали фотографии педерастов, одетых в женские шляпки, серьги и макияж, и одетых в мужскую одежду и цилиндр женщины, а также многое-многое другое.

К счастью, подобный «институт» исчез 6 мая 1933 года (ненадолго - сегодня активно существует т.н. «Фонд Гиршфельда»...), когда Адольф Гитлер распорядился ликвидировать растлевающее нацию заведение, а все «труды» Гиршфельда подвергнуть сожжению; к слову, исключительно подобные, чуждые арийско-олимпийскому духу сочинения и истреблялись (Маркс, Фрейд и им подобные), но великие книги (в частности гениев русской литературы как Достоевский и Толстой) не только разрешались, но популяризировались государством (например, в Третьем Рейхе создавали фильмы по русской классике - один из таких фильм режиссёра Густава Учицки «Der Postmeister» 1940 года по пушкинской повести «Станционный смотритель»). Вместо подобных «наук», молодые люди обеспечивались настоящим образованием, занимались на природе спортом и всесторонне развивались, стремясь к античным формам Калокагатии (что нашло отражение в известных работах Арно Брекера, Йозефа Торака, Фрица Климша, Георга Кольбе и др.). 

Веймарскую республику населяли десятки тысяч извращенцев со всего мира, на которых зарабатывали такие же дегенераты: повсеместно открывались тематические клубы и рестораны, где, в частности, давали упомянутые ранее «балы». Одними из таких заведений стали «Мока Эфти» и «Эльдорадо» - популярные клубы для геев, лесбиянок и прочих, частой посетительницей которых была, например, известная актриса Марлен Дитрих. В подобных местах проходили концерты трансвеститов и всех убогих, которых в перерывах между представлениями посетители могли за отдельную плату пригласить на «танец». Здесь же находился роскошный (пир среди чумы) клуб «Ле Гарсон» — ночное пристанище для лесбиянок, владелицей которого была Сюзи Вановски.

Досконально рассмотреть экономическую составляющую Веймарской системы в сжатых рамках данной статьи возможным не представляется, но если говорить вкратце, каббала «Версальского договора» (подлежало, на минуточку, выплатить более 6,500,000 фунтов стерлингов! - все были уверены, что Германия никогда не сможет заплатить такую сумму) привела германский народ не только к продаже тел и душ, но и столкнуло с повседневным ужасом: повсюду гулял террор местных большевиков (которых, между прочим, национал-социалисты также называли «untermenschen» - термин, не имеющий расовой привязки!), вечно пытающихся совершить государственный переворот; бешенная инфляция (деньги буквально возили на тележках - задокументирован случай, когда осенью 1923 года булку хлеба купили за 200 миллионов марок!), массовая безработица (более 6,000,000 человек!) и тотальное вырождение.

Особенно пострадали рабочие и крестьянство, являвшееся в то время одной из самых важных прослоек населения; многие фермы, особенно небольшие, более не могли нести процентное бремя и выставлялись на продажу с аукциона - этим пользовались иностранные спекулянты. На трагедии целого народа, благодаря коррумпированности чиновничества, бессовестно наживались крупные воротилы. Вполне справедливо сравнить такое бедствие с «приватизацией 90-х».

Сохранилось множество свидетельств нищенской жизни в Веймарской системе.

Так, германский журналист Эгон Ларсен (нем. Egon Larsen, 1904-1990 гг.) вспоминает, что всё более популярным становился бартерный обмен - так «стрижка стоила пару яиц», а «самыми драматичными изменениями во внешнем облике Берлина стали толпы попрошаек на улицах <...> Привычным зрелищем на улицах были ручные тележки и корзины для белья, полные бумажных денег, которые толкали или несли в банки или из них».

Журналисту вторит Вилли Дерков (нем. Willy Derkow), бывший в те годы студентом: «вы очень часто покупали вещи, которые вам не были нужны. Но с этими вещами вы могли бы начать торговать. Вы ходили по магазинам и меняли пару ботинок на рубашку или пару носков на мешок картошки».

Один немецкий писатель вспоминает забавный случай, когда он пришёл в кафе, чтобы насладиться чашечкой кофе, и за время, пока он читал газету, цена на ароматный напиток выросла так сильно, что писатель не смог расплатиться!

Эпизод с кофе, впрочем, - смех сквозь горькие слёзы. Мэр Берлина (можете себе представить, что творилось в провинциях и деревнях) в 1923 году докладывает, что «бесчисленное количество детей, даже самых маленьких, не получают ни капли молока и приходят в школу без теплого завтрака <...> Дети часто приходят в школу без рубашки или теплой одежды, что не позволяет посещать школу из-за отсутствия подходящей одежды. Лишения постепенно подавляют всякое чувство чистоты и нравственности и оставляют место лишь мыслям о борьбе с голодом и холодом».

Трагически закончилась Великая война - и отсюда мы плавно переходим к истории вернувшегося с фронта молодого Адольфа Гитлера. Непокорная обстоятельствам личность, чудом перенесшая ужасные ранения, этот измученный боями воин-монах столкнулся с развратной бурей «золотых двадцатых».

Борьба европейца с вырождением.

Люди, прошедшие через ужасы войны, не всегда восстанавливают своё ментальное здоровье. Адольф Гитлер не только сохранил здравый рассудок и человеческое достоинство, но, невзирая на удручающее состояние Родины, непоколебимо продолжил борьбу - борьбу европейца, наполненного свойственным белому человеку героическим духом, с исходящим от левых предателей декадансом. Близкий друг юного Адольфа Гитлера, австрийский музыкант Август Кубичек в своей книге «Фюрер, каким его не знал никто» описывает непреклонный характер будущего Фюрера: «В этом порочном городе мой друг окружил себя стеной непоколебимых принципов, которые дали ему возможность постепенно получить внутреннюю свободу, несмотря на все окружавшие его опасности. Как он часто говорил, он боялся инфекции. Теперь я понимаю, что он имел в виду не только венерические заболевания, но и более распространенную инфекцию, а именно: опасность оказаться беспомощным в существующих условиях и в конце концов быть втянутым в водоворот разврата <...>

Он шел своей дорогой, равнодушный к тому, что происходит вокруг него, а также равнодушный к настоящей, большой, всепоглощающей любви. Он оставался одиночкой и – странное противоречие – в строгом монашеском аскетизме хранил священное пламя жизни».

В своей хрестоматийной книге Адольф Гитлер точно предсказал, что если «республика вынуждена старательно защищать себя от собственных граждан специальными параграфами и тюрьмой, она сама выносит себе уничтожающий приговор и показывает, на каком низком уровне стоит весь современный режим».

Всё произошло само собой - об этом говорит и Леон Дегрель: «именно тогда, когда Германия опустилась на самый низкий уровень политической бесхозяйственности, когда коррупция и разврат навязывались нации с самого верха, когда все казалось безнадежным, народ ощутил свою величайшую потребность в возрождении».

Чудом сохранившие здравость духа германцы, наблюдающие изо дня в день немыслимый разврат среди повальной нищеты, отдали свой голос за Белую Цивилизацию, которую честно несли национал-социалисты. И позволили спастись не только Германии, но сохраниться Европейской цивилизации.

После того, как в стране установилось национальное правительство, Германия возродилась, и всё буквально перевернулось с ног на голову - для выродков рода человеческого прогремел гром, сверкнули молнии, и внутрь зловонного дома ворвался очищающий вихрь: дегенеративные клубы повсеместно закрывались сами или их закрывали принудительно (как в случае с «Эльдорадо»); начались внезапные обыски и задержания «проповедников либеральных ценностей»; в ресторанах запретили развратные пляски (в духе Аниты Берберы), а после десяти вечера ограничили продажу алкоголя и прочие решительные меры.

Спустя несколько лет после Марша на Фельдхернхалле (более известный как «Пивной путч» 1923 года, который являлся лишь реакцией на Гамбургский путч коммунистов, в ходе которого Эрнст Тельман намеревался силой захватить власть), национал-социалистическая партия во главе с Адольфом Гитлером одерживает решительную победу — причём законным, демократическим путём всеобщих выборов. Ещё более легитимным национальное правительство делает тот факт, что победу удалось одержать над организованным блоком всего тогдашнего истеблишмента (либералов, коммунистов и евреев).

Более конкретные итоги ноябрьских выборов 1932 года в цифрах: на выборы явились 80,6% граждан (35,758,259 из 44,374,085 человек), где досталось НСДАП - 33,1% голосов (11,737,395), СДПГ - 20,4% (7,251,690), КПГ - 16,9% (5,980,614), Партия Центра - 11,9% (4,230,545), а за остальные партии отдали голоса 16,7% граждан или 6,605,458 человек.

Столь же точные и конкретные итоги других, более интересных (когда Гитлер уже занимал должность Рейхсканцлера) мартовских выборов 1933 года (которые, между прочим, организовал лично Адольф Гитлер - чем-то напоминает судьбу Наполеона Бонапарта, не правда ли?..): на выборы явились 88,7% граждан (39,655,029 из 44,685,764 человек), где досталось НСДАП - 43,9% голосов (17,277,180), СДПГ - 18,3% (7,516,243), КПГ - 12,3% (4,848,058), Партия Центра - 11,2% (4,424,905), а за остальные партии отдали голоса 14,1% или 5,558,752 человека - отсюда нетрудно (если вы, конечно, изучали в начальной школе математику) сделать сухой вывод, что даже в случае объединения соперников НСДАП, набирается ровно 41,8%, что на 2% уступает НСДАП.

В чём секрет успеха? Никаких чудес, как говорил величайший злодей, не бывает - национал-социалисты и лично Адольф Гитлер провели колоссальную работу, о которой совершенно верно написал Леон Дегрель в обильно цитируемой нами книге: «только в конце почти десяти лет сверхчеловеческой работы и 25,000 митингов и собраний, завоевав Рейхстаг самым демократическим способом, он достигнет, как и планировал, канцелярии <...> Ответ кроется в удивительном организаторском даре Гитлера и его непоколебимой вере в то, что народная воля должна победить».

При желании более детально изучить период «Борьбы» и приход к власти национального правительства, уважаемый читатель может ознакомиться с увлекательнейшим видео-циклом «Йозеф Гёббельс – Отец пропаганды» нашего соратника «Max Wolf», а именно частями пять и шесть.

Покорение «вершин Монблана» стало возможно лишь потому, что Адольф Гитлер открыл дорогу в правительство для своего же народа, вместо «интернациональных» менеджеров сомнительного происхождения и с подозрительными мотивациями. Как говорил сам Фюрер в обращении к Рейхстагу 30 января 1937 г., при выборе руководителей «не учитывались ни титулы, ни звания, ни богатство. Всё определяло наличие у кандидата природных способностей к этим высоким руководящим должностям» - всё же так просто: именно талант являлся causa sine qua non!..

Отныне не существовало таких понятий как «безработица» (каждый человек выполнял свою миссию, что привело к тому, что национальное промышленное производство возросло на 102 %, а национальный доход удвоился), «классовая борьба» (НСДАП выступала против любого разобщения нации, а одним из лозунгов партии было «работники мозга и кулака, объединяйтесь!»), «детская беспризорность» (юноши и девушки могли пойти в «Hitler-Jugend» и «Bund deutscher Mädel», а дети поступить в «Jungvolk» и «Jungmädelbund» соответственно), «сексуальный разврат» и пр. - национальному правительству удалось решить все проблемы менее чем за пять лет (необходимо помнить, что уже примерно в 1938 году Пробуждённой Германии стали активно мешать завистливые правительства соседей). Шведский путешественник и писатель Свен Андерс Гедин, неоднократно посещавший Третий Рейх, был свидетелем рождения государства, «где у каждого мужчины, каждой женщины и каждого ребёнка есть задача и цель, к которой они радостно стремятся, и где неукротимая воля каждого должна быть верным отголоском воли блестящего и дальновидного лидера».

Леон Дегрель также заметил сходство гениев Наполеона и Адольфа, заключив, что как «Бонапарт смахнул кровавую Французскую революцию», так и «Гитлер смахнул диктат Версальской системы».

Очередная борьба с «золотой» эпохой.

Призываем вас не только сохранять несгибаемый оптимизм, но помнить слова из актуального на сегодня труда «Третий Рейх» германского историка Артура Мёллера ван ден Брука: «Либерализм подорвал цивилизацию, уничтожил религии, погубил нации <...> Животное проглядывается в человеке. Африка затмевает Европу. Мы должны быть стражами на пороге ценностей».