Золотое яйцо

В полутьме большого кабинета горели свечи — единственный источник освещения, стоявший на столе в канделябре. Тускло и аккуратно они вычерчивали роскошное убранство вокруг: силуэты дорогой мебели, отблески драгоценных металлов от украшений на стенах, благородных цветов обои...

Текст резко оборвался.

— О Хелир, какая банальность, — тихо произнёс бархатный, приятный мужской голос, а на лице его обладателя возникла едва заметная ухмылка.

Раздался скрежет пера по бумаге, и весь текст, написанный минуту назад, тут же оказался погребён под толстым слоем чернил, остались лишь отдельные слова: отблески, обои, источник. Правда, более они не имели никакого смысла и теперь больше походили на разрозненные части некой головоломки, нежели на связанные между собой фразы. Скрипнул стул — резко отъехал от стола, — и высокая мужская фигура поднялась со своего места. Степенно прошла по изящному паркету и остановилась у окна, задёрнутого тяжёлыми бордовыми шторами, цвет которых было не совсем легко определить в стоявшей полутьме. Мужчина, не думая ни секунды, схватился за бархатную ткань и отодвинул шторы в стороны — кабинет тут же наполнился ярким дневным светом. Пришлось зажмуриться, пока глаза окончательно не привыкли. Наконец, мужчина посмотрел в окно: там кипел, дышал жизнью Новый Финибус, а небо над ним всё так же сияло серебром, почти белоснежным. Очередной мирный день.

«Ко мне должны явиться с докладом где-то...»

— Ваше Высочество Рубен, разрешите доложить, — раздался позади низкий женский голос.

«... сейчас».

Рубен оторвался от созерцания города и развернулся к той, что пришла к нему: это была молодая женщина с короткими белыми волосами, вся облачённая в чёрное. Она стояла в поклоне, не смея двигаться, пока на то не было дозволение. В красных глазах Рубена мелькнули искорки интереса, и он с хитрой улыбкой произнёс:

— Докладывай, что там сейчас происходит, — его длинные волосы цвета блонд отливали белым под светом дневного неба.

— Есть. — Женщина тут же разогнулась и встала прямо, как солдат. — Как Вы и сказали, мы, Ваши верные слуги, следили за поведением простых камалов и знатных особ после того, как Вы подготовили для них испытание. На данный момент почти никто не заинтересован в поддельном золотом яйце, его либо не ищут вовсе, либо считают, что в возврате Вам оно не нуждается. Оба яйца, у знатных и у бедных, не вызвали ажиотаж.

— Вот как, вот как, — произнёс Рубен, не в силах сдержать широкую улыбку. Он приложил палец к губам и коротко усмехнулся. — Ожидаемо. Пусть это и побрякушка самого регента короля, но всё равно она остаётся побрякушкой.

Он о чём-то задумался, но выглядел при этом очень довольным. Женщина молча смотрела на Рубена, не двигаясь и, кажется, почти не моргая, но в один момент вдруг спросила, словно любопытство её всё-таки пересилило:

— Ваше Высочество, а в чём вообще состоит Ваша задумка? Можно ли посвятить меня в детали?

— А, точно, ты ведь у нас новенькая, поэтому ещё не всё понимаешь. Конечно, можно. — Рубен вновь переместил на неё взор красных глаз и сцепил руки за спиной. — На самом деле в этой задумке нет ничего великого, это всего лишь моя маленькая прихоть. Я хочу посмотреть, насколько по-разному камалы отреагируют на одну и ту же вещь, но с разной историей. Для этого я и купил несколько дешёвых пластмассовых яиц.

Женщина, выслушав его, нахмурилась, будто пыталась понять суть слов или уловить в них двойное дно, но в итоге спросила:

— Мне рассказывали, что Вы ничего не делаете просто так, во всех Ваших действиях есть скрытый смысл. Сейчас тоже он есть?

— Это кто тебе такое сказал? — Рубен негромко посмеялся и прошёл к дубовому столу, на котором стоял канделябр со свечами, а затем сел на элегантный стул с витиеватыми узорами на спинке. — Кто знает, есть ли в моих действиях смысл. Может, я просто лгу, чтобы прикрыть свою скуку каким-то хитрым планом, а может, каждое моё слово действительно несёт в себе сакральное значение.

Он говорил спокойно, даже чуточку беззаботно, явно не собираясь раскрывать все карты. Рубен взял в руки бумагу, измазанную толстыми полосами чернил, перекрывающими весь текст, аккуратно сложил её и выбросил в мусорное ведро под столом. Женщина подошла немного ближе, решив ничего не говорить: для неё помыслы Его Высочества так и оставались загадкой, как и, без преувеличения, для всего Интройтума.

— Я надеюсь, что в этот раз Его Величество Альвах не будет ругать Вас за манипуляции с жителями дворца.

Рубен почти поперхнулся, но сумел сохранить лицо. Он поднял брови и со вздохом произнёс:

— Надо бы провести беседу с теми, кто тебе об этом рассказывает. Альвах ругает меня не за манипуляции, а за интриги. Впрочем, признаю, одно другого не лучше. Но если бы он всерьёз хотел, чтобы я прекратил, я бы уже давно ничего не делал, — правда, его неопределённое выражение лица говорило об обратном. Наверное.

Выслушав все его доводы, женщина кивнула, как бы говоря этим, что на этот раз всё поняла. Только мысленно решила, что не станет сдавать тех, кто рассказал ей о Рубене больше, чем нужно. Ещё несколько секунд между ними висело молчание, за дверью кабинета регента раздались шаги: несколько камалов шли мимо, что-то тихо обсуждая. Наконец, Рубен сцепил руки в замок на столе и с улыбкой произнёс:

— Теперь у меня будет новое задание. Передай всем нашим: распространяйте слухи о том, что на самом деле яйцо из золота, просто замаскировано под пластик, а внутри него, в секретном отделе, лежит кое-что очень важное для регента короля. Скажите, что услышали это от надёжного источника, и что регент очень старается сделать так, чтобы о пропаже никто не узнал. — Тон Рубена сквозил то ли любопытством, то ли ехидностью. Сложно было сказать наверняка.

— И это всё? — Женщина чуть нахмурилась.

— И, конечно же, через две недели доложи мне, как там идут дела. Выполняй, — закончил Рубен, всё так же улыбаясь. Он взял в руки стопку документов рядом и принялся вчитываться в строки на них.

Женщина же, поняв, что ей велели не задавать вопросов и отдали приказ, низко, с почтением поклонилась:

— Будет исполнено, Ваше Высочество, — после чего исчезла в белой вспышке.

Оставшись один, Рубен только тихо, беззлобно усмехнулся. Очень уж ему было интересно, чем всё это закончится. Следующие две недели прошли как обычно: дела, дела, работа, заботы, снова работа. Жизнь регента была далеко не самой лёгкой и требовала огромной отдачи как во имя всего рода камалов, так и во имя себя самого. И в эту отдачу Рубен частенько записывал такой пункт как «создание интриг во дворце». Он никогда не говорил, зачем устраивал то странные проверки важных господ, то распространял ложную информацию, то просто словно игрался с чиновниками, но каждый раз после его затей что-то при дворе менялось: то повара начинали лучше готовить, то прекращались сплетни, неведомо откуда взявшиеся, то ни с того ни с сего какой-нибудь чиновник оставлял свой пост. Иногда после интриг Рубена ничего не происходило, как казалось на первый взгляд, но становилось очевидно, что результат его действий есть, просто не виден на поверхности. По крайней мере, так всегда считал король Альвах, который очень высоко ценил Рубена, хоть временами и ругал за внесение излишнего хаоса в жизнь королевского двора. Сам Рубен при этом всегда только повторял: «Я просто развлекаюсь, у меня нет каких-то хитроумных планов или идей. Оно само выходит. Просто везёт».

Наконец, минули две недели. Рубен находился в своём кабинете и подписывал очередную кипу документов, которую ему прислали после его вчерашнего выезда на проверку границ Нового Финибуса. Под потолком горела хрустальная люстра, за окном стремительно темнело, а на небосводе всё ярче и ярче вырисовывались два ночных светила. В городе зажигались фонари. Один документ, третий, десятый. В глазах уже начинало рябить, когда Рубен услышал женский голос:

— Ваше Высочество, разрешите доложить.

Он поднял голову, пару раз с усилием моргнул и увидел свою шпионку, всё ту же женщину с белыми волосами, которая сейчас стояла в низком поклоне.

— Докладывай, — ответил он с нотками интереса в голосе.

— За прошедшие две недели мы распространили слухи о золотом яйце, как вы и сказали. Итоги следующие: среди бедного населения поначалу далеко не все поверили в правдивость слухов, но позже началась настоящая охота за яйцом, в ходе которого его отыскали в помойной яме и разобрали на части. Население осознало, что всё это была ложь, и вскоре успокоилось, лишь несколько камалов оголтело продолжали искать тайный отдел в яйце. Практически все бедные жители надеялись найти драгоценности. Теперь о жителях дворца: многие сразу же заинтересовались этими слухами и тайно стали искать яйцо. Эти же многие посчитали, что в нём Вы храните какие-то ценные документы или информацию, которая могла бы на Вас повлиять. Возможное нахождение там драгоценностей мало кого волновало. Яйцо было найдено у кухарки на кухне, которая поставила его туда просто для красоты, не зная, что это. Некоторые персоны стремились как можно скорее завладеть яйцом и узнать, что в нём. Им это удалось, но вскоре их ждало разочарование: они быстро поняли, что яйцо ценности не представляет, но не стали выбрасывать его. Один из чиновников забрал его себе, чтобы, по его словам, поставить себе на полку. На этом доклад окончен, — весь рассказ шпионка стояла прямо, глядя на Рубена и разговаривая чётко, как военная.

Рубен слушал её с улыбкой на лице, скрестив руки на груди и слегка приподняв подбородок. Когда женщина умолкла, он только покачал головой и ненадолго над чем-то задумался. Затем взял чистый лист с края стола и подвинул его ближе к шпионке:

— Напиши мне здесь имена тех бедняков, которые продолжали искать драгоценности в яйце, и имена всех знатных особ, которые были заинтересованы в поиске информации на меня из яйца. — Он протянул ей перо, а взгляд его при этом всё ещё оставался каким-то задумчивым.

Женщина без разговоров кивнула, приняла перо из рук регента и начала аккуратно, но быстро писать все нужные имена. Когда она закончила, то передала Рубену список и, пока тот бегло просматривал его, спросила:

— Ваше Высочество, можно ли узнать, зачем Вам эти имена?

Взор красных глаз вновь оказался прикован к ней, но в нём всё так же было невозможно прочесть хоть какие-то эмоции, они все смешивались между собой, переплетались в единый сложный узор, который, казалось, даже самому Рубену было сложно разобрать. Он бестревожно ответил:

— Конечно же, я хочу наказать всех неугодных, — и залился весёлым смехом. Правда, быстро успокоился и вздохнул. — А вообще я хочу просто понаблюдать за этими интересными камалами, только и всего.

Женщина чуть сощурилась: не очень-то ей верилось, что Рубен задумал «просто понаблюдать», впрочем, вслух она этого озвучивать не стала, так как была не в том положении. Она ещё немного постояла, а затем Рубен отпустил её отдохнуть перед новым заданием. В конце концов, ему не хотелось, чтобы его шпионы и засланцы изнемогали от усталости. А сам он, держа в одной руке лист с именами, поднялся из-за стола и размеренным шагом прошёл к окну. Остановился около того, глядя на вечерний Новый Финибус, и приподнял уголки губ.

Никому, даже, пожалуй, самому Рубену было неведомо, что происходит в его голове.