Золото и кровь

Сегодня был самый обычный вечер в оживленной Охеме, близился час занавеса, большая часть гостей купальни уже ушли по домам, остались только самые стойкие и преданные последователи Фагусы, устраивающие веселье до поздней ночи. 

Полупустые купальни, с высоты чаш для героев-златиусов, выглядели безжизненно, но не теряли своего очарования. В тишине можно было насладиться покоем. Вот только.. Что одному, что второму покой был не ведом. Прославленные златиусы, Спаситель Амфореуса и Наследный принц Каструм Кремноса, оба они сидели друг напротив друга в теплой, даже горячей воде, переговариваясь. Рутинные дни сопровождались слишком спокойными, обычными заботами. Никаких военных операций, никаких сражений, даже с тварями черного течения. Ничего. 

Может, именно поэтому оба так извелись, срываясь с цепи и залезая в совсем уж абсурдные споры. Инициатором, в большинстве, конечно же был Фаенон, его будто ужалили, оттого сидеть на месте он уже не мог, носясь по всему городу и устраивая тренировочные спарринги с Мидеем. А тот и не отказывал никогда, с завидным упорством стараясь одержать победу в каждой шуточной схватке, будь то драка, или же спор о том, кто съест больше острых блюд за раз.

Сейчас же, оба были после поединка, отмокали в воде уже примерно час, и одаривая друг друга саркастичными подколками. Без споров и соревнований не проходил ни один день, и такая остота нравилась обоим. Все таки, мирное течение жизни и полное спокойствие было не для них, не для тех, кто уже так покалечен судьбой и привык к жесткости. И все же, такие мгновения они по прежнему ценили, слишком уж редко они оставались в тишине

—Майди, а может выпьем гранатового нектара? 

Поднимая бровь, Мидеймос с легкой насмешкой в глазах глянул на свою личную занозу в заднице

—Ты и кубка одного не осилишь, спаситель

Фыркнув, Фаенон сощурил свои раскосые, голубые глаза 

—Ты что, боишься что опьянеешь раньше меня? 

—В кремносском языке нет слова «страх»

Прыснув таки, не удерживаясь от смеха в такой по теплому привычной ситуации, Фае чуть поиграл бровями. Намек был совершенно ясен, стоящий неподалеку кувшин с напитком мозолил глаза уже несколько минут. Мидей, приподнимаясь, с капающей с полотенца водой, окрасил пол в золотые краски, будто бы следы собственной крови. Минута, и он уже сидит на своем месте снова, еще одна — и по кубкам разлито вино. Улыбчивые лукавые губы прикоснулись к краю едва-едва, смакуя терпкий вкус на языке и сладко-горькое послевкусия. Вино молодое, явно не успело настояться, самое то, для такого вечера, по крайней мере по мнению Фаенона. Довольно, будто бы кот, жмурясь, Мидей откинул голову на бортик чаши, сладкая нега расползлась по крепкому телу, что прошло множество битв. Совсем скоро, опять завязался разговор. Редкие слова летели вместе с паром от воды, движения становились более плавными и размытыми. 

Ловя себя на мысли, Фаенон медленно очертил глазами каплю воды, что потекла вниз, по алым татуировкам, повторяя очертания тела. Не в силах сопротивляться, он задумчиво провел пальцем по тому же месту, ощущая насколько горяча кожа под его ладонью, насколько она груба, закалена битвами. 

Резко ухватив нахала за запястье, Мидей поднял по хищному нахмуренный взгляд, прошелся им по лицу и остановился прямо на осоловелых глазах. Как и ожидалось, ни капли осознанности. 

—Ты проиграл, спаситель, уже вон, совсем пьян

Моргнув, Фаенон с усилием выдохнул горячий воздух и потер лоб рукой

—И ничего я не пьян, просто.. 

Просто, что? Просто решил потрогать Мидеймоса? Просто решил провести рукой по его торсу? Да, конечно, все так и было. Поняв, как прозвучало это его оправдание, Фае с сожалением закусил губу, видя что глаза напротив чуть смягчились в порыве владельца рассмеяться. За таким Фаеноном он любил наблюдать, это было отчасти.. Мило? Пусть таких слов и в помине не было в кремномском языке, отрицать очевидное он не мог. Как и то, что всеобщий спаситель сейчас явно пьян

—Тебе пора в комнату, близится час занавеса

Как всегда, сама сдержанность. Почему то, это очень бесило. То, каким скупым на эмоции был Мидей, по настоящему раздражало, особенно в такие моменты, наедине. Казалось бы, они уже давно стали близки, но эта груда мышц по прежнему была холодна. И вместе с этим так чертовски горяча, что выть хотелось. 

Хмыкнув, Фаенон, очевидно решив что-то для себя, довольно уверенно приблизился и сел прямо на чужие колени. Как ни в чем не бывало, словно бы он все так же сидел на специальной лавке. 

—Спаситель? Что ты задумал? 

Ответа не последовало, обыкновенно разговорчивый Фаенон сейчас был слишком молчалив. Слишком. Настолько, что это начинало настораживать 

—Отвечай уже, шакал

И снова молчание. Ни одного слова, только лукавая улыбка и дразнящий взгляд со смешинками на глубине расползшихся на всю радужку зрачков. Хмурясь, Мидей демонстративно выпил вина и вскинул подбородок, вопрошая

—Что же, молчать теперь будешь? 

—Майди, ты же всегда говоришь мне заткнуться

Хмыкая, Фаенон наклонился к чужому уху, положив пальцы на сильные плечи. И прошептал, будто бы желая поддразнить еще больше

—Хотя признаю, в постели ты говоришь иначе

Челюсть сжалась, черты лица стали резче. Тяжёлый вздох был единственным ответом, наравне с кусачим поцелуем, что тут же был оставлен на опрометчиво поставленной шее. Тихое мычание разнеслось по пространству, окрашивая слух в яркий цвет. Будто бы в то самое золото в воде и в их крови.

—Смотри мне в глаза, шакал, не будь трусом

Хохотнув, спаситель со всей непринуждённостью чуть двинул бедрами, снова опаляя дыханием ухо и не останавливаясь. Мидею нравился шепот, он это помнил, так почему же нужно отказываться от таких действий

—Я сам залез к тебе на колени, ты все еще думаешь что я трус? Или, надо сделать вот так? 

Медленно проведя рукой по груди, Фаенон спустился ею к довольно узкой талии, затем резко заваливаясь на бок и утаскивая партнера за собой. Одно мгновение, и теперь уже Мидей сидит сверху, рефлекторно цепляясь за плечи близ золотой татуировки, и смотрит недовольно в глаза. Ей богу, прямо как кот. Шипящий, рычащий, большой кот. И, оправдывая эту мысль, он тут же принялся кусаться. Сначала приблизился, сверкая глазами, а потом согнулся над соблазнительной шеей, оставляя укус прямо в центре татуировки солнца, всасывая кожу. Тяжелое дыхание становилось более шумным, движения отрывистыми. Как и тихие редкие стоны, когда вслепую кто-то из них затрагивал чувствительное место другого. 

Тихая спокойная обстановка в мгновение ока сменилась жаром поцелуев и объятий. Фаенон, искоса наблюдая за вздымающейся грудью, покрытой алыми узорами, нетерпеливо придвинул крепкое тело к себе ближе. Хотелось чего-то большего, сильнее и пожестче, так, чтобы искры перед глазами летели. Мидей, словно бы читая мысли, поднял пальцами острый подбородок и припал в жадном поцелуе к этим улыбчивым губам. Сминая их, прикусывая, обводя языком. В Кремносе не учат нежности и ласке, там учат выживать и быть грубым к самой судьбе. Но как он мог порочить это греховно святое тело своей жестокостью? 

—Шакал.. Сними уже это чертово полотенце

Прыснув прямо в чужие губы, Фаенон с запозданием кивнул, поднимая голову когда его потянули за волосы вверх. Навстречу новым кусачим поцелуям, навстречу горячему языку и крышесносной страсти, олицетворением чего и был сейчас наследник Раздора

—Титаны, ты убьешь меня

Никакие слова не могли передать этого жжения в груди и на задворках сознания, оно помещалось только в бесконечные укусы и рваные вздохи, полные отчаянного желания. Руки, все же, нашли вслепую промокшую ворсовую ткань полотенец, поспешно стягивая ее с бедер. Сначала с чужих, потом уже добираясь до своих. Потонув в воде, ткань небрежно была откинута прочь, подальше в глубину, пока два героя льнули обнаженными телами друг к другу. Руки продолжили свой извилистый путь по телам друг друга, россыпи поцелуев затопили все пространство открытой кожи, посылая по ней мурашки. Мидей медленно провел ладонью по груди, кое как нашел второй руку Фаенона и уложил себе на грудь, сжимая поверх ловких пальцев. С жаром, со стоном прогнул спину, выдохнул. Все еще смакуя и наслаждаясь дыханием партнера, Фаенон с полуприкрытыми глазами поднял голову, послушно сжимая упругие мышцы и меж пальцев зажимая сосок. Уже твердый, влажный от пара и самой обстановки. Пусть глаза закрывались, желая окунуться в этот омут с головой, но Фаенон не мог позволить этому случиться, он был готов держать их открытыми вечность, не моргая, лишь бы разглядеть все как следует, почувствовать все крохи эмоций на себе

—Майди.. Подай масло

Поднимая бровь, поначалу замерший Мидей, наконец усмехнулся, с небольшим вызовом

—Хочешь взять меня? Уверен, что не спустишь как только войдешь? 

Кусая губы, Фае даже не потрудился скрыть свое негодование и легкий оттенок смущения. Настолько очевидно, что он так сильно возбуждён? Да, Мидей априори более вынослив физически, но.. 

—Может, кто первый кончит, тот и проиграл? 

Мидей, ухмыляясь, восседал на бедрах и явно этого не стеснялся. Ему доводилось быть в принимающей роли не единожды, ничего зазорного он в этом не видел, наоборот, любил погрубее, да побыстрее, чтобы ходить было тяжело потом. Быть может, это из-за культуры Кремноса, где все, что касается тела, не может быть табуировано, в том числе и секс. Но вот что у него впервые, так это чувства. Слишком яркие и горящие, неутихающие, на удивление нежные. Ласковые, как шерсть,  и уютные, как желание вернуться домой. И это не поощрялось, никогда не принималось на его родине, все это было только наедине, и далеко не у всех. И все же, больше сдерживать он это не мог. Всем своим сердцем он полюбил этого идиота, принял его как часть своей жизни и был готов отдать за него столько жизней, сколько потребуется. Пусть сотню, пусть тысячу. Он это сделает. 

А в такие моменты, когда все спокойно, он мог всецело посвятить себя этому человеку, этому несносному идиоту, что сейчас таращится на него и дышит так тяжело, будто сражался весь день без остановки. Похоже, вопросом он все таки попал в самое яблочко. 

И действительно, Фаенону хватило одного этого предложения, чтобы сорваться и начать с большей силой покрывать каждый доступный сантиметр кожи укусами. Красные пятна быстро проявлялись на грубой коже, укусы множились так быстро, что уследить за этим было невозможно, пока Мидей откровенно плавился в заботливых руках, сжимал платиновые волосы и с кряхтящими стонами оставлял то царапины, то просто гладил чувствительное тело, по памяти обводя слабые места. И пусть эти укусы заживут быстрее чем наступит утро, Фаенон упорно продолжит их оставлять, в надежде что они перестанут пропадать, что он сможет оставить свой след на этом человеке. Разделить с ним судьбу, стать значимой частью, чтобы все вокруг знали о его безумной, безмерной любви.

—Полегче, щенок

Поглаживая непослушные волосы, Мидей все же нашарил свободной рукой бутылочку с маслом для тела, опрокидывая при этом еще не опустевший кубок с гранатовым нектаром, о котором уже все забыли. Вино густого красного цвета пролилось в золотую воду, разбавляя итак опьяненную атмосферу и не вызывая никакого внимания в свою сторону, даже просто взгляда. Все внимание златиусов было сосредоточено только друг на друге, только на влажных стонах, коротких прерывистых обрывках фраз и на украшенных томлением лицах. 

Масло довольно быстро перекочевало в руки Фаенона, он открыл бутылку спустя долгие мгновения, растянутые поцелуями, и щедро вылил на руку, принимаясь смазывать партнера. До ужаса горячо наблюдать за таким открытым Мидеем, за его редкими подрагиваниями и попытками держать себя в руках, не отдаваясь страсти целиком. Не вышло. Вместо этого бесстрашный воин и наслежный принц целого государства сейчас млел в чужих, но таких знакомых руках, доверчиво подставляясь и сгорая в огне страсти. Даже вода купален уже не казалась такой горячей, она будто бы похолодела на несколько градусов сразу, хотя то была иллюзия. Просто кожа настолько разогрелась, что стало легче переносить жар воды. Лишь только ее плеск изредка отвлекал от насущного, охлаждал разгоревшийся будто в одну секунду пыл. И все же, Фаенон больше не мог ждать, он с привычной для него нетерпеливостью ввел один палец в поддающийся из-за опьянения и расслабления анус, и принялся размеренно двигать им. Мидей, протяжно вздыхая, с заметным румянцем на плечах, щеках и ушах, начал с тщательностью и усердием вылизывать и обкусывать легко поставленную шею, быстро и суматошно, глубоко. Зубы впивались в чувствительную кожу, вырывали стоны из горла человека, что привык к боли и считал ее самой обычной частью жизни, принял и даже полюбил её в этом виде, как и он сам. Поддаваясь непривычно нежному настроению, Мидеймос аккуратно коснулся кончиком носа поалевшего уха, провел им вдоль виска и с упоениеи заметил легкую дрожь. Такой контраст жесткости и ласки явно сводил с ума, он сам знал это не понаслышке, напротив, прочувствовал на себе много раз. А потому с большей осторожностью втянул мочку уха в рот и принялся легонько посасывать, все еще опаляя ушную раковину своим горячим дыханием и редкими стонами, когда Фаенон задевал что-то слишком чувствительное внутри. Щекочущее чувство внизу живота все не проходило, напротив, натягивалось как струны, которые уже хотелось оборвать, разрезать, снимая напряжение. Фаенон, улавливая в движениях отчаянное нетерпение партнера, добавил второй палец, с чувством проходясь языком по взмокшей груди и очерчивая мокрой дорожкой ореол соска. Разбитый, хриплый стон послужил единственным ответом, наравне с запрокинутой головой и точным движением бедер вперёд, немного суматощном, благодаря которому налившиеся кровью члены приятно соприкоснулись, своим трением вызывая мелкие мурашки по спине. Мидей, явно уже не желая терпеть, принялся с шипением насаживаться на длинные пальцы, сильнее и жестче, будто бы ему все не хватало. Хотя по сути, так оно и было на самои деле. Все еще мало, все еще недостаточно, все еще не до звезд перед глазами

—Шакал, двигайся уже нормально, или я тебя придушу

Хмыкнув, Фаенон быстро двинул пальцами глубже, до самых костяшек, с ласковой улыбкой снова облизывая горячую кожу. Чувствовать на себе вес, видеть столько эмоций на этом лице — лучшая награда из всех. Ради этого можно сделать что угодно. Хотя, сейчас для этого было достаточно двигать рукой и второй притягивать к себе горячее тело ближе, теснее, чтобы утонуть лицом в накаченной груди и задохнуться, отправившись прямиком к Танатос

—Чертов пес, возьми меня уже

Сжигающий огонь страсти все же окончательно захлестнул с головой, Мидей с хрипом приподнялся на коленях и рукой принялся вслепую нашаривать истекающий естественной смазкой член, налитый кровью, уже давно твердый. Прикосновение вызвало дрожащий стон, перетекший в обоюдный, когда Мидеймос принялся с грацией настоящего льва опускаться на горячую плоть, стараясь расслабиться

—Только попробуй быстро спустить, я щадить тебя не буду в этот раз

Возможно, именно это и нравилось Фаенону больше всего. То, что к нему не относились как к хрупкому сосуду для божества, не как к единственному Спасителю, а как к воину. Равному, сильному, мужественному. Что его могли извалять в грязи, наставить синяков в тренировочной битве, а потом ночами втрахивать в кровать со всей силой, да так, что крики только и оставалось что заглушать. Эта честная грубость и прямые слова с первого дня затронули что-то глубоко в душе. А сейчас такая властность этого могучего льва оставляла дрожь где-то на плечах, пока по телу разливалось чистое удовольствие от избытка ощущений. Синхронный выдох отразился от мраморной плитки, когда Мидей наконец опустился до конца. Секунда, две, а может быть все десять, на которые они замерли, просто погружаясь в вихрь захлестнувших эмоций. Такая близость была ценнее и интимнее любого быстрого секса после тренировки или сражений. Относительно медленно и чувственно. Эмоционально. 

—Майди.. 

Тихий шёпот сменился вереницей хрипловатых стонов в подрагивающую от частого дыхания грудь, Фаенон весь поджался и руками кое как спустился обратно к талии партнера, медленно начиная сжимать, целенаправленно и уверенно. Первые толчки были осторожными, они больше походили на притирание к друг другу, привыкание. И все же, Мидей бы так долго не продержался, страсть уже просто кипела под кожей, и сдерживать себя становилось сложнее. Предвещая колкий комментарий или раздражённое полурычание-полухрип, Фаенон двинул бёдрами вверх, оперевшись спиной на край купальни для равновесия. Всплеск воды почти заглушил грудной стон, пальцы, в коем то веке не облаченные в броню, быстро нашли свое место на платиновых волосах, оттягивая и сжимая. Толчок, затем еще один, и еще. Размеренные и глубокие, скрежещущие так глубоко, как только можно. Сердца, колотящийся бешено и в унисон, да стоны и вздохи, летящие одновременно из горла. Привычка и доверие рождают синхронность, а потому оба мужчины полностью погрузились друг в друга, будто бы растворяясь в золотой воде купален, что все еще была украшена кроваво-красным вином. Мидей в истоме запрокинул голову, разомкнул губы в протяжном стоне после более резкого толчка, и только потом почувствовал как руки на талии снова опускают его вниз, навстречу поднимающимся бёдрам.

—Быстрее, чего ты медлишь

Фыркнув, Фаенон нарочно принялся двигаться чуть медленнее, даже нежнее, зная что сейчас это только выбесит. Но как удержаться от такого соблазна, Мидей сразу становится разгневанным шипящим львом, что готов сгрызть свою добычу. Невероятно захватывающее зрелище. И вот сейчас, с явно раздосадованным рыком, Мидеймос жёстко насадился до самого конца, до оглушительного шлепка о воду и крепкие большие бедра, вызывая этим разнузданный стон, полный удовольствия. Как же легко было прочитать этого идиота и понять что ему нужно. Впрочем, кто он такой чтобы отказывать? Во всей красе запрокинув снова голову, мужчина быстро двинул бедрами вниз, чуть круговым движением, умело объезжая своего партнера. Он не замедлялся, не давал передышку, просто с наслаждением брал свое, то, что ему причиталось, наблюдая как Фаенон рассыпается, сидя под ним. Выглядел спаситель абсолютно греховно, с его раскрытым ртом, стекающими каплями не то пара, не то пота, и с беспорядком на голове, который устроили руки самого Мидея. Оставалось только одно, опустить свою ладонь прямо поперёк двигающегося кадыка, несильно нажимая. Вздрагивая, Фаенон тут же поднял взгляд, ничего перед собой не видя. Искры заметались по всему телу, он с мычанием прогнул спину и откинулся на бортик купальни, все еще подрагивая. Ощущения были крышесносными, мало того что от недостатка воздуха все тело резко расслабилось, так еще и эта оглушающая теснота вокруг члена, жаркая и приятная, обжигающая. Неудивительно, что через несколько интенсивных толчков он все же излился, бесконечно долго дрожа на остатке оргазма и не замечая ничего, тем более взгляда самого Мидея. Сейчас он был далеко, слишком далеко, не видя как партнер с бешенством глядел прямо ему в глаза

—Щенок.. Я же предупреждал тебя, теперь не сбежишь

Предусмотрительно схватив обе руки и удерживая их на одном месте, Мидецмос с грацией чуть приподнялся, чувствуя как внутри все стало слишком наполненным и влажным, и следом с нажимом двинулся вниз, снова разбрызгивая воду вокруг себя. Фаенон в рот же миг дернулся было вперёд, вот только руки не позволяли, не мог он никак противостоять движению

—Мидей! Погоди, я-

Фразу оборвали вновь огрубевшим на полпути движением, вызывая этим крупную дрожь и довольно громкий вскрик. И все же, никакого эффекта это не произвело. Разве что, Мидей на пару мгновений склонился вниз, чтобы прямо в губы прошептать вновь свое обещание

—Я не буду тебя жалеть, спаситель, наслаждайся 

Скулеж, рваные выдохи — все это смешалось в один извращенный коктейль. Запястья были перехвачены над головой, чтобы все таки сжать шею, а движения Мидея стали более суматошными. Он еще не был близок, хотя член давно налился кровью и призывно бился о живот при каждом движении, и потому старался исправить ситуацию, ловко и уже привычно объезжая размякшего партнера. Фаенон был в огне, в агонии страсти и эпицентре взрыва, все его тело тряслось и плавилось, а мыслей уже не было очень давно. На языке все время возникало только хриплое и умоляющее «Майди», попеременно сменяясь не то ругательствами, не то восклицаниями по типу «О превеликий Кефал!». Запыханный и изведенный, с гиперчувствительностью на горячей плоти, изнываемый от жажды то ли прекратить эту пытку, то ли растянуть ее еще на несколько мгновений, Фаенон все никак не мог определиться, вверяя всего себя и свое тело в руки этому ненасытному человеку. Действительно ненасытному. 

Всплеск, толчок, еще всплеск, затем еще.. По венам уже не текло золото, оно расплавилось и превратилось в лаву, кожу пощипывало от мурашек и фантомных ощущений, ноги во всю тряслись в судорогах. Вода ничуть не охлаждала, не дарила ясность и расслабленность, она обволакивала и заставляла чувствовать все еще ярче, особенно в моменты когда Мидей с шлепками опускался вниз. Еще, еще, еще. Больше и страстнее, быстрее и жёстче, глубже и резче. Огненно-горячий коктейль противался прямиком в зажатое рукой горло, кадык дергался от попыток выговорить что-то членораздельное, пока Мидей искренне наслаждался ситуацией. Этот блядский спаситель, надежда всего этого мира, сейчас он так уязвим и беспомощен, со слезами на глазах. Очаровательный, в своей небрежной истоме и отчаянном желании не пойми чего, идеальный, когда весь обкусанный и покрытый засосами. Хотя правильнее было иначе. Мысли давно приняли решение, они вопили в голове только одно слово, заставляющее двигать уставшими бедрами еще более остервенело.

—Мой

Одно простое слово, сказанное этим властным тоном, и Фаенон снова рассыпался на тысячу осколков, разбиваясь вдребезги и надеясь что его соберут обратно. Член, заключённый в ловушку, извергался глубоко внутри итак наполненного нутра, беспрерывно нажимая головкой на нужное место, из-за чего через пару движений рукой Мидеймос с хныканьем кончил, оросив своей спермой грудь и частично лицо заплаканного Спасителя. Чудесная картина. 

Герои златиусы еще долго пребывали в тишине, деля этот особенный момент на двоих, разделяя каждый вдох и каждое чувство поровну. Усталость навалилась комом снега на голову, кожей они прикипели друг к другу, слабо сжимая в объятиях и продолжая хранить молчание. Не до того сейчас. В этот миг, когда уже наступил час занавеса, и они были одни, хотелось только одного — покоя и умиротворения, тихой нежности, скрытой ото всех глаз. Той мягкости, которую они дарят друг другу мирными ночами, той любви, что они прячут ото всех. И, наконец, учатся давать друг другу.