Знамение гордыни

Кровавое чистилище напитывалось новыми красками. Хоровод из почивших душ шёл к алтарю, где безмятежно сидела оголённая Акасаки. Одни лишь кровавые волны соприкасались с каждой даже самой мимолётной частичкой её тела. Умирающие дети чистилища питали своей кровью её магию. Она ощущала густой омут крови, полноправно затягивающий её в ожидание.

Объяв себя кровью, она выжидала, тренировала свой контроль магии, пытаясь прочувствовать, как враг будет находиться в непосредственной близости от неё. И когда Икасама показывала своё тонкое и бесподобное владение секирой, грех гордыни ловко выходила из под удара. Ощущение присутствия опасности в области её магии давало понять, когда нужно избегать атак, а когда стремительно наступать на пятки.

Эти тренировки, в отличие от тренировок Ираши, представляли собой подобие танцев. Однако в этих движениях ошибочно было предполагать, что твой партнер не является лезвием клинка. Ведь Акасаки была с завязанными глазами. В реальности она видела лишь пустоту, а в чистилище зал кровавых венцов и людей, бросающихся на неё, чтобы прервать представление.

Как цветок, Акасаки нежно распускалась. Кровавый дождь вздымал её лепестки, а бинты, что переплетались вокруг бюста, плавно съезжали вниз по талии. Чистилище смотрела на неё, смотрело на младенца, разрушения, на деву погибели, что купалась в бездонных морях жертвенности.

Акасаки медленно тянулась к своей катане, осторожно, без малейших капель сомнений. А как только её ладонь стала вытягивать лезвие наружу, повязка с глаз Акасаки небрежно упала на землю. Икасама отошла в сторону. В глазах греха гордыни она увидела чистилище всего на секунду, но она видела, как бесконечные потоки крови душат её со всех сторон. Однако в эту же секунду Акасаки примкнулась к земле. Даже для неё такой высший контроль был сопоставим с разрушением тела изнутри.

- Куда спешить Акси… - Улыбнулась Икасама, стирая сомнение и страх, который прежде напитывал всё её тело.

- … Как ты меня назвала… - С отдышкой в голосе спрашивала Акасаки и, опираясь об ножны, пыталась из-за всех сил встать на ноги.

- Акси, я посчитала, что это сокращение будет весьма кстати. Мы же теперь вроде как подруги. Ты помогла с Хавероном, наглым рогатым бесом. Ты дерзкая и крутая, как мне и нравится. А я помогаю тебе с тренировками по контролю магии, в чём, безусловно, очень хороша.

- Я бы тебя поблагодарила, вот только твой болтливый рот мне досаждает… - Акасаки всеми силами упиралась об землю и, как только встала, могла тут же упасть на пол, но Икасами быстро подтянув её за плечо, не дала ей вновь почувствовать тяжесть по всему телу. – Иии ещё кое-что… Не называй меня Акси...

- Хорошо… Акси. – Вновь посмеявшись, сказала Икасама, не успев показать свой характер той, кто уже потерял сознание. – До кровати тебя тащить у меня в планах не было! – Акцентно повысила голос Икасама и через пару недолгих минут смирения всё же отправилась тащить уставшую бестию на своих плечах.

Это время, проходящее за тренировками, делало Акасаки лишь сильнее. Она пользовалась своей магией, как продолжением себя. Словно кровавые потоки имели жизнь и поклонялись той, кто ведёт их на пути разрушений, но несмотря на это, по пути разрушения шла и другая личность, сплетенная из тени и самого непроглядного мрака.

Эсхилю раскрывалась правда о его существовании. Не даром говорят: Нельзя скрывать на долго только три вещи: солнце, луну и истину. И когда их бой заканчивался, начинался новый, но уже с излишними чувствами и эмоциями, переполняющими сердце Эсхиля.

- Лучше присядь. Горячая кровь. В мои истории ты всё равно не поверишь, а вот тело твоё разозлится не на шутку. – Убеждал его Аташи, возвращая всё повествование к окончанию боя двух теневых магов, а Эсхиль и не смел сопротивляться. Напротив, видя полный лес разрушенных деревьев, он даже слегка побаивался того, кто сидел перед ним. – Ты же понимаешь, что Призрак тобой манипулирует. Он делает из ослабевших заключенных своих слуг, и ты, мой дорогой друг, являешься одним из них.

- Нет, я родился в Нихонго и жил на одних крошках из под хлеба. Призрак спас меня и подарил мне смысл жизни, как мне верить в твои слова, если я в прямом смысле не вижу в них ни капли правды?! – Всполошился Эсхиль, вытягивая свои ладони, объятые чёрной тканью, через которую медленно струилась теневая жидкость, густая, подобная крови и тёмная, словно чернила.

- Твоя сущность говорит об обратном. Да, возможно, когда-то ты и правда жил в Нихонго, но что было потом? Попытайся вспомнить хотя бы один день до твоего служения своему господину… - Аташи надавливал ещё сильнее, втеснялся своими пальцами в открытую рану Эсхиля, пытался вытянуть ее, показать, чего стоил обман, которого он так долго не замечал.

- Мне хочется думать, что ты врёшь, но одновременно с этим я сильно сомневаюсь. Что-то не дает мне понять, кто я есть…

- Призрак вечно играет в игру. Мы для него не более чем фигурки на поле брани. Он рассказывает всем о своих правилах, запирая версов в башне, но а сам тянет за ниточки. Как ты думаешь? Кого нашёл грех жадности в доме Ульхтрейнов? Ты думаешь, он встретил благополучную семью? Или же ты сам знаешь ответ… - Зловеще договорив последние слова, Аташи поднялся над Эсхилем, буквально впираясь ногой в дерево, на котором сидела тень. - ...У Призрака множество правил, и одно из них, как ни странно, является воскрешением мёртвых. Страшная погибель ожидает тех, кто влезает в грань между жизнью и смертью.

- Ты хочешь обвинить меня в смерти Сэцуко Ульхтрейна?

- Я не хочу. Я обвиняю… - Сказал мужчина, даже без слов нагнетая всеобщую атмосферу. – Я бы убил тебя прямо здесь и сейчас, ведь мне совершенно неведома грань между тенью и версом, но мой товарищ… - Вместе со словами Аташи из-за деревьев выходил Хеби, а за ним и множество змей, ползущих в траве и узорных арках, состоящих из коры. – Рад буду вас познакомить. Это грех жадности. Хеби, великолепный лидер, ведущий всех грехов к процветанию… А это… - Повернулся он вновь в сторону тени. – Эсхиль, обычная тень, без доли изящества и какого либо самоуважения... Радуйся, Хеби, единственная причина, по которой твоя голова ещё не гниет в грязи.

Эсхиль был слегка озадачен, но одно он знал наверняка: уйти от целых двух грехов ему было не под силу. И пока змеиный повелитель плавно скользил своими глазами по тёмному лицу Эсхиля, Аташи мечтающий убить его здесь и сейчас, лишь жгучим взором осматривал округу, пытаясь отводить свои глаза в сторону.

- Эссссхиль ты всё ещё сссссоменваешься? – Хеби был очень проницателен. В глазах своего собеседника он видел дрожь, некий страх перед правдой, которая скрывалась от него долгие годы. – Жаль, что ты забыл сссебя, но ещё есть возможность вспомнить. Ты хочешь узнать, кто ты есть? Если да, то другого пути уже не будет…

Молчание было столь же холодно, как и тьма нависшая в потоке мрачной руны тишина являлась признаком спокойствия, но спокойствие не приходило оно лишь разрушалось по маленьким осколкам без конца затягивая мир Эсхиля в небытие. Это путешествие стало для него концом служения, но и началом нового…

- Я вам не верю, но и выбор у меня не велик… - Спокойно ответил Эсхиль, взглянув в сторону Аташи, что даже и не собирался после сказанного хоть как-то контактировать с тенью.

Эти слова стали неестественным напоминанием о том, что иногда лучше скрываться под тенью обмана, чем стремится окропить её в кровавых красках истины. Возможно, это было подстроено или задумано самой судьбой, но тень некогда верно служащая своему господину, предстала перед своим соперником, а именно кровавой девой, что так же, как и он, была невольно удивлена предстоящему ходу событий.

- Что ты тут делаешь, Акасаки?

- Могу задать тебе тот же вопрос… Я слышала, чтобы закончить мою тренировку с контролем магии, нужно будет победить сильного противника, но я никого сильного тут не вижу…

- Ты как всегда не меняешься в пристрастиях затравливать чужие качества.

- А ты всё так же плачешься по любому поводу..

Они находились на маленькой арене, что скрывалась прямо под поместьем. Некое каменное сооружение, по словам Хеби, способное выдерживать даже самую уничтожительную магию в своих пределах. Все присутствующие грехи собрались здесь, чтобы увидеть перерождение тени или же уничтожение гордыни раз и навсегда. Они были холодны со своими гостями, однако и сборище их было не совсем уж приличного сорта. Все, кроме Икасами, что выражала лишь позитивные эмоции в сторону своей подруги.

- Акси вперееед! Наваляй ему, пусть знает, что ты ни какая-нибудь обычная стерва, которая только и может что чесать своим язы…. Мммм…

- Не успела она договорить, как её тут же заткнул Хаверон, прижимая рукой весь рот.

- Не затыкаемое убожество! Заткнись и смотри молча! Поняла?! – Злобно говорил мужчина, сдавливая любые мысли в всего лишь один маленький и безобидный писк в виде слова “да…”

- Вижу, тебя уже принимают с распростёртыми объятиями. – Осторожно улыбнулся Эсхиль, тут же меняя свои черты лица на серьезный манер, видя вдали зрительских мест силуэт Аташи, который надменно и даже с некой злобой смотрел на Эсхиля.

- Мне рассказали, кем ты можешь являться на самом деле… - Сказала Акасаки без злобы и какой либо ненависти в голосе. Её слова кристально чисто отражались от губ и не имели потаённого умысла.

- Захочешь отомстить?

Впервые на памяти Эсхиля он увидел, как Акасаки улыбнулась. Это было запретной эмоцией для её характера, и увидеть её вот так просто стоило не малых усилий. Однако и сам ответ Акасаки являлся чем-то необычным. – Мстить… Зачем мне мстить за то, перед чем я благодарна? Я не любила своего отца, ненавидела всей душой, и если бы мне представился шанс, то обязательно убила бы его собственноручно. Но раз кто-то сделал это за меня, то пусть будет так…

- Тогда, как сказала твоя подруга… Не будем чесать языком...

Напряжение нависло над ареной. Все предрассудки, когда-либо связывающие двух воинов друг с другом, исчезли. Одна тишина ветвилась в воздухе стылым и почти недвижимым запахом слабого тления. Окровавленный взгляд струился по ограненному изгибу тени. Время словно застыло между ними. Оно исчезло, давая рассмотреть оппонента с ног до головы.

Бой был начат в одном мгновении, лезвия плавно сталкивались в единых движениях, а намерения победить были лишь отражением их сокровенного желания посмотреть, на что был способен их соперник. Раз за разом жгучие искры распылялись внутри зеркальных глаз, а стремительный оскал выдавливал радость битвы в каждом сопротивлении и дрожащих лезвиях, связанных одной судьбой.

Акасаки отбивала катаной моментально появляющихся двойников. Их кинжалы были остры, но, только соприкасаясь с землёй, тупились в быстром отсекании теневых голов. Её стиль был агрессивным и очень резким, однако каждое движение отточено продавливало защиту каждой тени, что появлялась перед ней.

Эсхиль же пытался держаться на расстоянии, меняясь различными образами со своими двойниками. Он с волнением смотрел в расслабленный и совершенно спокойный взгляд Акасаки. Локоны девушки осторожно подбрасывались от смертоносных выпадов, а мельчайшие раны, которые появлялись на её теле, вздымались и тут же атаковали вместе с ней, как будто ряд игл из кровавой стали пытался защитить свою единственную королеву.

- Ты ничему более не научился, кроме как убегать внутри своих клонов? – Надменно спросила Акасаки. И вся тьма, и все тени до единой тут же растворились, подобно тому, как лёд тает в объятиях пламени. Вновь тишина настигала обездоленное животное, рыскающее в лесах надломленных древесных костей. И когда Акасаки, осматриваясь по сторонам, всё же остановилась, чувства обострялись, ожидая чего-то зловещего и наполненного с верху до низу чернеющим болотом мрака.

- Я могу кое-что ещё, если тебе так скучно… - Прошептала тень, стоящая позади Акасаки, и как только она обратила её в прах, прямо из пола, где её тёмный силуэт мешкался в ожидании следующей атаки, вырвалась длань, покрытая неизгладимой чернотой. Она без каких либо усилий сжимала голову Акасаки и затягивала её в свою тень, на что даже сам Аташи был преисполнен изумлением и, встав с места, хотел немедленно ворваться в бой. Но грех жадности Хеби был гораздо более проницателен и шипением своих змеиных собратьев давал ясно понять, как тяжело падает вина на того, кто прерывают битву на священной арене грехов.

Грех гордыни вновь пробуждалась, но на этот раз окружение было гораздо более необычным. Река из мрака лилась над небом, где кроме серых туч не было ничего, а вокруг теневые рабы в взвешенных на них кандалах собирали тени разрушенных руин, так будто наполняли ими вёдра. Их след вёл в одну сторону единственного здания, окружённого небом из холодно-тёмных тонов. И когда Акасаки добралась до него, Эсхиль уже ждал, сидя на гробовых плитах, ощущая присутствия живой души.

- Добро пожаловать… Акасаки.

- Где это мы?

- …Усыпальница теней… Здесь спят тени всего мира. Одни отдыхают, другие уходят вместо них на долгие годы, служа и помогая своим последователям... Очень похоже на Чистилище крови… ты так не думаешь? – Загадочно интересовался Эсхиль, не раскрывая свои глаза, словно это было его сознанием, блуждающим внутри, как и у Акасаки, на глазах которой висела извивающаяся тканевая лента.

- Было бы куда понятнее, если бы ты просто объяснил, зачем утянул меня сюда… - Сказала Акасаки, ещё больше углубляясь в здание усыпальницы, где стояли остальные плиты, а в некоторые из них рабы, которых она видела прежде, заливали всю тень, что собиралась с этих мрачных и иссохших полей. – Думаю, это не из-за того, что ты решил выпить со мной на едине от этих шумных грехов…

- Твоя натура заострять каждую фразу до предела. Самое ненавистное, что я только знал в этом мире... Я пригласил тебя сюда, потому что тут у меня будет куда больше шансов сравнять наши силы… А возможно, и победить тебя, ведь я не верю в навязанную правду твоих товарищей грешков…

- Сравнять силы? – Резко спросила Акасаки и, только-только соприкасаясь уголком глаза с силуэтом Эсхиля, поняла, что его слова были не шуткой. Он тут же пропал, а тень девушки, как тяжелые гири, вдавливали её в пол, проминая саму землю до рассыпающихся фрагментов и треснувших руин теневых земель.

Тени превращались в цепи. Сама усыпальница была источником силы Эсхила. Она помогала своему последователю, пытаясь затягивать Акасаки в болото свирепствующей черноты. Но грех гордыни так же сильна, и затянуть её в самые истоки бездны было не такой уж и простой задачей.

Эсхиль стоял перед Акасаки, и на этот раз ни единого двойника не было в его окружении, только наполненные мраком кинжалы против смертоносного лезвия катаны, что медленно доставалась из ножен и, прикасаясь к ладоням, жадно воспевала песнь битвы. Кровь стекала по лезвию, а катана вместе с Акасаки выпивала её, наслаждаясь диким потоком эйфории, беспамятства и чувства желанного разрушения.

На этот раз их лезвия были заточены родными стихиями, и так алые реки крови переплетались с тёмными тучами, обжигающими весь свет. Улыбка на лице Акасаки не спадала, а лишь ещё больше расширялась. Острие её клыков становились звериными, а глаза рвались уничтожить и раскрошить в клочья своего оппонента, а Эсхиль облачённый тенями, так же устрашал своей холодной аурой. Надменный взгляд в каждом его ударе пытался обуздать мощь гордыни, пытался победить греха и пытался доказать всем правоту Призрака.

Эсхиль был неуловим, раз за разом каждый его удар точечно достигал цели. Голень в сочетание круговых разрубающих движений, торс в исчезающих выпадах, что плавно перемещали его по изгибам локтей и спины и, наконец, щёк, что он задевал, дразнясь, подрывая в Акасаки всю уверенность в себе.

Акасаки же не отступала, а напротив, изливая кровью в элегантных кульбитах растягивала острые плети, обжигающие теневую структуру нависшей брони мужчины, что заставляло его не только нервничать, но и вновь замечать, как лезвие катаны всё ближе скользило волной ветра вдоль его глаз.

- Сильна даже внутри царства теней… Ты и правда чудовище… - Сказал мужчина и тут же принимал град ударов, которые заставляли его пошатнуться. Из рук и ног, Акасаки моментально, выращивались шипы крови, что, пробивая защиту, одновременно пронзали её, не давая Эсхилю и шанса, чтобы дать отпор.

- НУ ЖЕ! КУДА ДЕЛАСЬ ТВОЯ БРАВАДА!? – Глаза Акасаки напитывались кровью, а при каждом ударе казалось, что алые языки посмертия скользили вдоль всего её тела, медленно пожирая и питая незыблемым источником наслаждения, каждый удар Акасаки становился переполнен могуществом, и от того каждая конечность взваливалась от тяжести и онемения.

- …Вижу ты наконец успокоилась… - Отряхнулся мужчина. Пока броня из тени, объявшая его руки, не рассыпалась в крошку, падающую перед его ногами, он медленно и очень осторожно двигался к Акасаки. Со стороны она была такой маленькой и беззащитной, что Эсхилю попросту хотелось сжать её в своих ладонях и уничтожить раз и навсегда. Но мимолетные образы маленькой девочки, что появлялись у него перед глазами, стали ещё больше давить на рассудок запутывающейся в себе тени.

Эсхиль видел маленькое отражение Акасаки, и, подходя всё ближе к обессиленной девушке, образы становились всё более явными. Появлялся особняк Ульхтрейнов и молодой Сэцуко с его женой Сакумой, матерью Акасаки…

- Она беззащитна… Нужно просто добить её… - Говорил он себе, чувствуя видения, что окружали его при виде Акасаки. – Нужно добить! Другого шанса больше не будет… Здесь в усыпальнице теней, у меня есть возможность победить греха… Но почему я вижу все эти воспоминания…

- Тень обдало холодом, руки переставали слушаться, а воспоминания, нахлынувшие в голову, заставляли вновь забывать и вспоминать, где он находится. И как только он подошёл к Акасаки и кинжал был вытянут над её головой, он увидел Сэцуко отражение родной крови или же былые воспоминания. Он не хотел видеть этого…

Грех гордыни подняла свою голову. Она стояла на коленях, глаза были замылены кровью, что стекала по её лицу, как сладкий сок винограда стекает по ветвям. Открыв свой рот, всего на секунду она вздохнула. Вытянув свою катану и повернув лезвием к себе, она замолкла…

Кровавый лепесток изгибается в гранях теней.

Суждено дожить до рассвета.

Испустить корень истины на безмолвного глупца.

...Девушка пронзила свой собственный живот катаной в тот же момент, что и Эсхиль появился за её спиной, и кровавые глаза, выплеснувшиеся позади греха смертным конусом, стёрли все тени в своём жаждущем лике.

Один удар положил конец всей битве и вернул их сознание обратно на арену грехов. Но в отличие от Акасаки, которая не могла пошевелить и пальцами от изнеможения, Эсхиль был внутри своих собственных мыслей, ведь их отражение стало более явным и принимало истинный порядок вещей.

Некогда Эсхиль был дворецким в доме Ульхтрейн и выполнял все приказы своих господ, он уважал интересы своей семьи и был всецело предан Сэцуко, а его способность принимать облик ворона, имеющая род теневой магии, неоднократно была главным интересом в глазах Призрака.

Однажды, когда Сакума, мать Акасаки и жена Сэцуко, была сильно больна, грех гордыни решился пойти на страшные меры… Есть множество причин, присущих теневой башне, по которым сажают за решетку, но воскрешение или продление жизни… Страшная погибель ожидает тех, кто влезает в грань между жизнью и смертью. И Сэцуко стал пытаться возродить своего самого любимого человека. Ценою этому не было оправданий. Множество жизней потеряли себя в забвении ради общей цели, и Эсхиль стал одним из тех, кто был фундаментом планов обезумевшего греха.

Призрак нашёл его в горе трупов, возрождённого из пепла и страданий, и подарил то, за что он держался и по сей день. Он вновь подарил ему цель, дергал за ниточки и изменил прошлое, которое затянуло настоящее в непроглядную бездну…

Проснувшись вновь, Эсхиль не понимал, что происходит, но на этот раз весь его разум и память словно восстанавливались от непробудного сна, выходили из той самой усыпальницы наружу, туда, где новая страница в его истории жизни дала своё начало.

- Эсхиль, ты стал поменьше! – Улыбчиво заголосила Икасама, пока тот, осматривая свои оперенья, понимал, что получал совершенно иной облик, не соответствующий человеческим меркам. Он стал вороном, чьи перья, обглоданные тёмным туманом, красили весь свет его собственной магией.

- Ему так больше идёт, хоть польза какая-то появится. – Поддерживала Акасаки без каких либо сил, опираясь на зрительские места.

- Рад, что с тобой всё в порядке Акасаки…

Акасаки очень плавно и осторожно улыбнулась, опустив голову вниз и секунду спустя, выдыхая весь оставшийся запал, ответила. – Взаимно..

История Акасаки и ворона по имени Эсхиль, что добровольно отправился за ней в путешествие, только-только началась. И по планам Хеби, греха жадности, их следующим шагом было втереться в доверие к, пожалуй, одному из самых могущественных существ Версилара, выполнять заказы на поимку страшных преступников и расправляться с мировыми бедствиями, появляющимися в различных королевствах.