Злодей Кью

Когда предают самые дорогие люди, ты волей не волей задумываешься, а так ли ты живёшь эту жизнь?

Почему же эта чертова поговорка "как ты относишься к людям так и они к тебе", не работает.

Кью никогда не совершал чего-то более преступного чем ложь о том что не поел суп или кражи конфет в магазине что стоял на углу его дома в детстве наверное лет сто. Но тем не менее, раз за разом он разочаровывался в людях которые почему-то решили поиграться им как игрушкой и выбросить как ненужную вещь. Больше всего в мире Кью ненавидел быть вещью.

Они думают это они охотницы. А на самом деле ...

Эта мысль висела у него в голове наверное около месяца, пока он все таки не решился.

Придя домой где его встретил Ви, он впервые наверное за этот самый месяц искренне улыбнулся.

Только ты меня и понимаешь, мой маленький друг, подняв его на руки и почесав за ухом, произнес Кью.

Кот в руках замурчал притворяясь трактором, впрочем выходило у него неплохо.

На душе стало тепло и подумалось, что можно и обойтись без этого всего, но...

Ему хотелось мести. Он устал. Он чертовски устал каждый раз ошибаться, каждый раз натыкаться на одни и те же грабли. И он ведь не будет убивать, нет... Наверное. Просто должна же быть справедливость?

Так почему же ему не поработать этой самой справедливостью.

В конце концов он ведь даже не убьет её. Просто... Восстановит справедливость.

Море охотно принимало жертв, если таковым не посчастливилось встретится ему на пути. Вряд ли он о них жалел. В сердце как будто что-то остыло. Не было ни чувства вины, ни сочуствия. Ничего. Он сломал столько жизней, что наверное если б существовал высший суд, то ему бы долго гореть там, но нет. Жизнь продолжалась. Он работал спасателем, дома его всегда ждал Ви, и лишь ночи.. Ночи принадлежали ему и его мести. Они кричали. Долго и упоительно, впрочем эти крики ни трогали его никоим образом.

Кью выбирал жертву тщательно с ней знакомясь. Определял охотница ли она, узнавая её интересы, хобби, жизнь. И если это оказывалось так... Что ж, это означало что ещё одна ночь будет отдана его долгу.