Юноше от не тайного дарителя.

Улицы столицы окутало долгожданным снегом, все готовились к Зимнему Излому. Жители украшали дома, думали, что будут готовить, а на дворцовой площади красовалась высокая ёлка. Юноша брёл по хрустящему снегу в сторону особняка Алва, где ему похоже и предстояло встретить Излом. Первый Зимний Излом в столице да ещё и рядом с герцогом. Ричард не мог понять, стоит ли дарить эру подарок, да и что дарить неизвестно. Празднует ли Алва Излом, тоже оставалось загадкой. В этих размышлениях он добрался до особняка на улице Мимоз. Вороны, красовавшиеся на воротах, нагоняли тоску, последние дни. Юноше хотелось выть на весь белый свет. То ли от тоски, то ли ещё от чего-то, но на душе скребли Закатные кошки, а обстановка только усиливала его одиночество. Зайдя в дом, он как обычно побрёл в сторону своей комнаты, но тут его остановила необычная мелодия, которую эр играл на гитаре. Он и раньше играл на гитаре, но это была новая мелодия, Ричард прежде такого не слышал. Сложно скрываемое любопытство провело Ричарда по коридору до входа в комнату. Рокэ Алва сидел в кресле у камина, на столике как обычно стоял бокал и графин Крови. Камин украшали вазы с еловыми ветками, вторая была с мандаринами и гранатом. Запах окутывал и манил, а герцог сидел неподвижно, перебирая лишь пальцами струны, смотрел в пространство и казалось вокруг него остановилось время. Ричард застыл в дверях, слушая гитарную мелодию. Сколько он так простоял? Может минуту, а казалось вечность. 

— Вы так и будете стоять в дверях, как древняя статуя? — внезапный голос вырвал Дикона из транса. На него смотрели синие глаза монсеньора. 

— Я..эр...монсеньор, я не хотел вам мешать. — замялся Юноша. 

— Садитесь и налейте себе вина. — сказал Алва, снова бросив взгляд на струны гитары. — чего это вы, Юноша, ходите который день с таким лицом, будто вам за шиворот пару киркарелл бросили, а достать забыли? 

— Ни кого мне не бросали...точнее, нормальное у меня лицо. 

— Для застуканного любовника, проигравшегося в карты или покойника может и нормальное, а Вы...Кольцо при вас, живы, а будь вы застуканы я бы уже знал, так что все три варианта мы исключаем. — Алва улыбнулся одними губами. — Ну не надо краснеть, как девица, что случилось? 

— Ничего, правда, только вот...—Ричард сделал глоток. — Кошки на душе скребут, надоели! А от чего не — пойму. 

— Кошки, значит? — махнул головой Алва. — Это бывает, особенно перед Изломом. Пейте и станет легче. А если нет, тогда ищите причину и прежде всего внутри себя. 

— А вы все проблемы вином лечите? — от чего-то огрызнулся Ричард. 

— Дерзите, Юноша. Вино это не лекарство, вино — надёжный спутник, который помогает найти ответ. Особенно, если вы его не знаете, или думаете, что не знаете. 

— Это как? 

— Пейте, сами потом увидите как это. — Алва сделал глоток вина, глядя на Ричарда. 

— Та мелодия, которую вы сейчас играли — что это? Раньше вы её не исполняли.

— А, да так, небольшое хулиганство. Понравилась? 

— Да, красиво звучит и вроде что-то не знакомое, но очень притягивающее. — живо откликнулся Юноша. 

— Надо же, Юноша, я не думал, что вы ценитель авторской музыки. Что, помимо чтения Дидериха в Лаик вам ещё и гитару послушать давали? 

— Нет, музыки у нас не было вообще. 

— Ну и зря, война — это всё преходящее, а музыка вечна. — Герцог снова взялся за игру. Композиция на этот раз была медленнее, но от неё веяло приятным вечером, когда можно не думать ни о чём. Именно таким, как этот. Дикон пил и хмелел, а Рокэ играл. Играл как никогда, казалось он стал единым целым с гитарой. 

— Герцог, а вы празднуете Зимний Излом? — отчего-то выпалил Ричард. 

— Ну, как сказать... праздную. Обычный вечер с вином у камина считается? Если не считать Королевского балла. 

— У вас тогда каждый вечер, как праздник. 

— Или каждый праздник, как вечер...а как в Надоре веселятся во время Излома? 

— Ну, раньше наряжали большую ель, играли в тайного дарителя, катались на санях, лепили снеговиков и много чего ещё. А в ночь Излома был большой праздник. Мы очень любили это время. — воодушевился вдруг Ричард.

— А сейчас что-то изменилось? 

— Матушка...она...не сильно жалует праздники в последние годы — Дикон стал серее грозовой тучи. Ему так не хотелось вспоминать о Надоре. Алва поднял бровь. 

— Ах да, несчастная вдова, которая решила своим трауром задушить и замучить всех окружающих пока они сами не залезут в петлю. Мило. 

— Матушка не такая! — выпалил в ответ Ричард.

— Вы сами то в это верите? Посмотрите на себя. 

— При одном упоминании Надора вы стали серее осеннего неба. Я всё понимаю, траур и набожность это выбор, но не надо душить этим каждого первого, кто попадается на пути. Ваша матушка сгубила вашу жизнь, а сейчас продолжает делать то же самое с вашими сёстрами. 

— Она не такая. Она страдает… — Ричард не успел договорить. — Мирабелла Окделл страдает только когда вокруг неё есть хоть искра радости и жизни. А ей это не нужно. — Алва откинулся на спинку кресла, отпивая вино. 

— До смерти отца она была немного другой. Строгой, но другой. — Ричард пристально изучал свой бокал, не поднимая глаза на Герцога. 

— Ричард! — Протянул Рокэ — ваше трудное детство, конечно, очень трогательно, но вы бы оставили это дело. А то занудите всех. 

— Я просто хотел…Я…а, к Леворукому! Всё равно не поймёте. — огрызнулся Ричард. 

— Не пойму, потому что трезвый Окделл хуже пьяного. Вы пейте, а то ваша серьёзная мина с бокалом не сочетается.

Ричард допил бокал залпом, злясь то ли на себя, то ли на эра, то ли на весь мир. Почему он не может хоть раз поступить как обычный человек? Праздники мы не празднуем, говорим двояко, «Смеем всё». Одно слово — Ворон!

— Если вы надеетесь испепелить меня взглядом — лучше не старайтесь. Хмельным это ещё бесполезнее. — Рокэ усмехнулся своей фирменной улыбкой. 

— Эр Рокэ, неужели вы никогда не хотели простого человеческого праздника? Чтобы были смех, веселье, гости, любимая еда и вино рекой? 

— Смех и вино? Юноша, могу вам пару анекдотов порассказать. Про того же Вашего Августа Штанцлера любимого. Ну не надо припираться, а что касается праздника…— Рокэ отставил гитару. — Я достаточно вреден, что ближе к Излому, что ко дню рождения, а до остальных мне и подавно дела нет. 

— Вредны…а вы уверены, что только ближе к этим двум праздникам? 

— А я смотрю вы смелеете, Юноша. Давайте же и выпьем за вашу смелость. — Рокэ протянул свой бокал в сторону Дика.

Зазвенел Алатский хрусталь. В камине потрескивали поленья, а еловые ветви пахли всё сильнее. Ричарду хотелось замереть и остаться в этом моменте, пусть и рядом с Вороном. В Надоре всё равно кроме очередного скандала ничего не ждёт. Что скажет Матушка, когда он не явится? Об этом Ричард подумать не успел. 

— Так что же, как будете веселиться в этом году? — поинтересовался монсеньор. 

— Никак. — отрезал Юноша.

— А как же снежки, снежные бабы, подарки и что там ещё? Ах да, сани. 

— Издеваетесь…не с кем мне Излом встречать. — Ричард снова машинально отпил. 

— А как же Надор?

— Я решил не ехать, а в столице…в столице на праздник из знакомых только Вы остаётесь. А так хотелось простого человеческого праздника. Когда от улыбки и смеха лицо болит, когда на кухне крадёшь еду, чтобы перекусить до обеда, а с прогулки приходишь весь с ног до головы в снегу. Давно у нас не было так. Понимаете? — рука Ричарда  с бокалом дёрнулась в направлении Алвы. — Хотя вы не поймёте. 

— Отчего же? — рука с бокалом была зажата в руке Герцога. — не надо думать, что я не умею веселиться, только потому что я не вешаю бантики на ёлку и тайно подарки не дарю. — Ричард удивлённо смотрел на Алву.

— Да нет в вас этого праздничного духа или настроения что-ли. — поморщился Ричард.

— А ваши страдания по былому так и пахнут весельем я смотрю. — Рокэ притянул Ричарда ближе. 

— Я…Я просто…— Дикон не смог договорить как его нос уткнулся в рубашку эра. 

— Юноша, моя рубашка не лучший собеседник, хоть и слушатель не плохой. 

— Вот вечно вы так! — отпрянул Дикон. — Я просто хотел, чтобы на меня обратили внимание хоть один вечер в году, немного порадоваться и побыть собой. А вы всё со своими шуточками. — Дикон уткнулся в плечо эра уже не сожалея не о чём.

— Ну да, вас не до любили, а виноват Я. Карьяра! Как вам это удаётся? — Рокэ положил руку на спину оруженосца. 

— Я не думал, что так получится. — всхлипывая вымолвил Юноша. 

— Охотно верю. — ухмыльнулся Алва. Ричард застыл, в который раз за вечер. Он понимал, что его положение не самое приличное, но оторваться не мог. В который раз он ловил себя на том, что Алва с его шуточками намного роднее и ближе набожной Матушки и серого Надора. И что особняк на улице Мимоз он всё чаще про себя называл домом. Его больше не удивлял аромат масел, которыми пользовался эр. Наоборот, Юноша ловил каждую ноту. Пачули, бергамот, табак и что-то ещё еле уловимое, но такое…интригующее. Он сидел, уткнувшись в своего эра, и понимал, что нужно отстраниться, но не хотел. 

— Эр Рокэ. — Дикон попытался отстраниться, но не вышло. 

— Если удобно, сиди. — послышался бархатный голос. 

— Нет, это не правильно, простите, я не должен был…— бормотал Дикон, высвобождаясь из рук Алвы. Тот же, глядя на этот кульбит оруженосца, хитро улыбнулся. 

— Юноша, вы слишком много думаете о том, что вы должны, а что нет. И в этом ваша самая главная проблема. — Ричард смотрел на эра иступленным взглядом. Он понимал суть слов, но было обидно. 

— Да как вы…Я прекрасно знаю, что я должен, а что нет. А вот Вы!…— Ричард не договорил. 

— Я прекрасно знаю свои права и обязанности. А ещё я знаю чего я хочу, а чего нет. И действую не по законам, которые писали ызарги, а по личным убеждениям. И прошу заметить, у меня выходит получше, чем у любого знатока своего долга. Вы из раза в раз твердите про честь, долг и совесть. Однако каждый второй, если не первый, является обманщиком и клятвопреступником. Пока вы зациклены на «Правилах», то так и будете ныть, что не можете быть собой. Пейте и не думайте ни о чём, а Излом уж как-нибудь встретим. 

Прошло два дня. Наступало время Зимнего Излома. Ричард всё крутил в голове слова Алвы. Порой такой выговор работает лучше подзатыльника. Юноша решил, что Излом станет для него лучшим моментом начать менять жизнь, а вместе с ней меняться и самому. Ему хотелось жить и дышать, а не ждать очередного упрёка Матушки или выговора Штанцлера. В этих мыслях он забрёл в гостиную. Алва сидел в кресле и читал какое-то письмо. Судя по печати, присланное кем-то из графов Савиньяк. А Ричард между тем заметил на комоде коробку, завёрнутую в синюю бумагу и украшенную серебристой лентой. Приблизившись он заметил надпись: «Юноше от не тайного дарителя». Он поднял глаза на Рокэ, а тот в свою очередь улыбался своей фирменной кошачьей улыбкой.