Зима

Кристаллики льда заострились на голых ветвях осколками. Весь лес сверкал, будто обсыпанный битым хрусталем. Звенел мороз.

Андрей изо всех сил бежал по снегу. Его ноги утопали то по щиколотку, то по колено, и бег больше напоминал лихорадочное карабканье по прямой. Шапка слезала на глаза. Волосы под ней слиплись от пота. Из-под расстегнутой куртки валил пар. Силы были на исходе. Где-то за деревьями, совсем близко и невероятно далеко, была хижина, и Андрей надеялся добраться до нее до того, как… в общем, он просто надеялся до нее добраться.

Если бы три года назад кто-то сказал бы ему, что он переедет в Исландию, Андрей бы засмеялся. Громко и от души. Да что мне там делать, сказал бы он искренне. Зачем бросать налаженную городскую жизнь и не то, чтобы шикарную, но уютненькую карьеру? Вот разве только в отпуск, на Новый год. Посмотреть то самое расхваленное сияние. Он даже положил в чемодан бинокль, завернув его в самый толстый свой свитер. А вот теплые носки забыл. Это его и спасло в ту самую первую ночь.

Андрей привалился к дереву и закрыл глаза. Ему нужна была хотя бы секунда отдыха, чтобы сердце не пробило грудную клетку. Он знал, что потом может об этом здорово пожалеть. Если успеет. Где-то позади него с ветки с шумом упал снег. Андрей подскочил и снова побежал. Он не слышал шагов преследователя, да и не мог их услышать. Тот был слишком осторожен. Но любил попугать, а значит, снег мог сорваться не случайно. И, значит… Андрей вытер варежкой соленый лоб и поднажал еще.

Когда бабушка Адальберг постучалась в дверь его коттеджика, он смотрел запись чемпионата по покеру и ждал темноты. Сегодня обещали сияние. Гостей Андрею не обещали, потому он был не особенно рад, увидев на пороге столетнее беззубое создание с широченной улыбкой и коробкой вязанных носков на шее. Но тут исландский мороз просочился в щель и больно куснул его за ногу. Носки победили. Он купил сразу три пары. Одну надел перед выходом. Потом, после всего, валяясь в снегу и переводя дыхание, он вспомнил, как хитро посмотрела на него старушка. Утром он ее разыскал. А потом, неожиданно, встретил и того, другого. И его жизнь сделала подскок с переворотом.

Впереди показалась хижина. Маленькое бревенчатое строение с одной комнатой и печкой в половину дома сейчас было манящим и прекрасным, как диснеевский замок. Андрей издал победный клич. В следующую секунду, когда клыки нежно сомкнулись на его плече, он понял, что поторопился. Андрей потерял небо и землю и закрутился в огромном меховом шаре.

Тогда, три года назад, он ничего не знал об исландских мифах. Да если бы и знал, не придал бы этому значения. Ну кто в наше просвещенное время верит в Йольского кота? Вы еще письмо Деду Морозу напишите. И вообще, если бы он был, кто-нибудь его бы заметил. Невозможно не заметить котика размером с быка, который пожирает лентяев и скупердяев. Правда, как Андрей выяснил позже, пожирал он в основном тех, кто не покупал себе или близким одежду к Новому году. В древности именно так определяли лентяев и жадин. На взгляд Андрея, сейчас это был, скорее, показатель очень занятого человека. Но когда Андрей первый раз валялся в снегу, опрокинутый огромной лапой, и розовый нос размером с кулак обнюхивал его носки, он меньше всего был склонен к спорам и обсуждениям. Котик примерно с быка нежно перескочил через него, не оставив следов, и растворился в ночи. Над Андреем полыхало Северное сияние. Бинокль утонул в снегу. Андрей лежал и хватал ртом воздух, прямо как во время бега.

Вращение остановилось. Шерсть щекотала лицо, лезла в рот и в уши. Андрей чихнул.

- Эй, эй, ну хватит! Все, ты победил!

Андрей протянул руку и пощекотал черную шерсть. Шар вздрогнул и распался. Андрей лежал на животе огромного кота, и золотые глаза смотрели на него с явным триумфом.

- Тебе просто повезло, признай. Снег был слишком глубоким.

Кот чуть наклонил голову и посмотрел на Андрея носом. Красная пасть приоткрылась. Из нее высунулся и исчез кончик языка. Андрей перевернулся на спину. Над ним в морозном небе плыли далекие чистые облака, легкие, как перышки. Кот под ним тихонько заурчал. Андрей довольно улыбнулся. Он снял перчатку и закопался пальцами в густую шерсть. Скоро потеплеет, и Йольского кота надо будет вычесывать. Бабушка Адальберг возьмет белый костяной гребень, который достался ей от далеких предков, а Андрей достанет из шкафа заказанную на али-экспресс щетку. Потом у них будет целое лето, и они свяжут достаточно носков, чтобы хватило на весь их городок. А Йольский кот спрячется вовнутрь себя самого и станет черным Барсиком. Он будет ловить мышей и беречь бабушкины сны. Хотя теперь не только бабушкины. Улыбка Андрея стала еще шире.

- Ты ему понравился, - сказала бабушка Адальберг в то самое утро. — Оставайся, если хочешь. Будешь делать что-то по-настоящему важное.

С тех пор прошло три года. И сейчас, лежа на огромном коте, Андрей именно так себя и чувствовал. Как будто делал что-то важное. Даже если казалось, что он просто вяжет носки.

Кот под ним нетерпеливо заерзал, а потом вдруг повернулся на бок. Андрей упал в снег. Когда он, отплевываясь, поднялся, кот был уже на ногах и ехидно бил хвостом. Андрей прищурился.

- Ну все, меховая шуба, держись!

И Йольский кот помчался по лесу, а за ним бежала маленькая фигурка и швырялась снегом. Оба были абсолютно счастливы.