Zero

В полумраке этого клуба ужасно душно. Вентиляция совершенно не справлялась с наплывом людей и, кажется, почти не пропускала свежий воздух. Кондиционер обдувал слишком слабо, так, что практически не ощущался. Если бы не возможность выходить на улицу – тут бы задохнулись все, кто в данный момент предавался самым различным грязным удовольствиям. 

Стриптиз, наркотики, азартные игры, алкоголь, сигареты — обилие беззакония, которое никто не собирается пресекать. Это злачное место, в котором все пороки людей выходят наружу, давно прославилось на всю округу. Полиции здесь не бывает, как и других надзорных органов. Поэтому каждую ночь, особенно по выходным, здесь можно предаться всем великим грехам. 

В вип ложах танцуют различные девушки. Их здесь много – на любой вкус и цвет: блондинки, брюнетки, шатенки, рыжие… Очаровательные мальчишки от них не отстают. В коротких шортиках и кроп-топах они снуют туда-сюда, мило смеются и пищат, если ущипнуть их за выпирающую половинку. 

Спёртый воздух смешал в себе всё, подобающее этому заведению: дым, испарение, влагу, пот, рвоту и приторную сладость. От этого всего на языке горчит. Захочешь сплюнуть или перебить чем-то другим – увы, не выйдет. Либо привыкай, либо просто уходи. 

Громкая музыка долбит по ушам. К ней трудно привыкнуть, если ты находишься здесь первый раз. Но когда ты завсегдатай, то почти не обращаешь внимание. Одним из таких был Хисока. 

Он заприметил этот ночной клуб ещё будучи совсем юным подростком. С тех пор стал постоянным посетителем, заимел клубную карту клиента и даже стал почётным гостем. Хисока был знаком практически со всеми работниками и теми, кто непосредственно предоставлял услуги. 

Играл на деньги, пил дорогой алкоголь, веселился с девушками и парнями — Хисока брал от нахождения в этом месте всё. Грехи будто смешались в нём, нет, Хисока сам стал одним большим грехом. От него за версту несло опасностью. Все понимали, что с ним лучше не связываться. 

Но в этот раз всё было иначе. 

Столик находился в отдалённой части клуба, куда не мог забрести случайный посетитель или несчастный пьянчуга, который с дуру искал туалет. Вход был плотно закрыт бархатными шторами фиолетового цвета. Здесь даже дышалось легче – по просьбе Хисоки вытяжка работала на максимум. 

На столе валялись карты и кости. Партия была в самом разгаре, но её будто бросили, совсем позабыли. Куча закусок и еды, пустые бутылки из-под вина, виски и конька. В стаканах уже растаял лёд, оставляя конденсат на стенках. 

Ладонь Хисоки удобно уместилась на бедре Иллуми. Сжимая нежную белую кожу, когти слегка впивались в мягкое. Пальцы сминали привлекательную часть тела. Тихие стоны от Иллуми грели уши, души и эрегированный член Хисоки. 

Иллуми гордо оседлал его практически в самом начале игры. Беспардонно заглядывал в карты Хисоки и отвлекал поцелуями, чтобы поменять результат выпавших на игральных костях. Хисока  позволял, потому что не мог сказать Иллуми ни слова против. У него скорее отсох бы язык, чем он смог отказать. 

И сейчас, самозабвенно целуясь, чувственно и глубоко – с языком по самые гланды – Хисока очерчивал своими ногтями дорожку под одеждой Иллуми. На том из ткани было только лёгкое кимоно, под которым оказалось кружевное нижнее бельё. 

Хисока оттянул ткань. Иллуми вздрогнул и замычал, разрывая поцелуй. Их глаза сверкнули в ночном свете, когда Хисока обхватил ладонью член. Иллуми застонал громче, прижался ближе и обхватил Хисоку за шею. Та уже была покрыта множественными засосами и укусами и теперь неприятно саднила. Но Хисока испытывал такое огромное наслаждение, что не стал возмущаться по этому поводу. 

— Увидят. 

Шёпот на ухо разжёг внутри Хисоки пожар таких масштабов, что будь он в реальности — сгорела бы вся Япония. Перехватив другой рукой стройную талию, Хисока улыбнулся и ответил:

— Пускай завидуют. 

Иллуми поджал губы и снова простонал, начиная тереться об торс Хисоки. Они оба были на пределе: со лба стекал пот, ладони были влажные, а кожа в некоторых местах покрылась испариной. Хисока переместил руку к половинкам, чтобы в следующий момент шумно выдохнуть. 

Со звонким чпоком Хисока вытащил из Иллуми анальную пробку. Поднеся её к лицу, он задумчиво уставился на неё, будто видел первый раз в жизни. Иллуми, весь изнывающий от желания, измученно наблюдал за ним. Хисока перевёл на него свой взгляд, после чего, не разрывая их зрительный контакт, поднёс пробку ко рту и облизал её. 

Глаза Иллуми вспыхнули. Хисока ухмыльнулся, облизываясь. Они закопошились: Иллуми стягивал с себя одежду, параллельно высвобождая член Хисоки. 

— Безумие. 

Хисока рассмеялся. Иллуми обхватил рукой его сочащийся член и слегка поигрался с головкой, поглаживая уретру. Хисока откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Его рука всё ещё сжимала мягкую половинку. 

— Согласен, от тебя сносит крышу. 

Иллуми довольно хмыкнул, после чего тут же начал медленно опускаться на возбуждение Хисоки. Оба задержали дыхание и в унисон промычали с облегчением, когда Иллуми полностью принял Хисоку. 

Сократив расстояние между друг другом они снова грязно поцеловались. Слюна стекала и капала вниз. Иллуми начал двигаться. Каждый толчок отзывался в них новым взрывом. Стоны стали протяжнее и громче. Хисока с остервенением раздвигал и сжимал ягодицы Иллуми, пока тот без всякого стеснения оставлял на другом теле новые отметины. 

Они сменили позу: Хисока уложил Иллуми на диван, раздвинул его ноги шире и сменил угол. Иллуми прогнулся, поддался на встречу и не сдерживался. Хисока царапал нежную кожу на животе, крепко сжимал бёдра и прикусывал чувствительные соски. Иллуми подбрасывало от каждого его действия – он оттягивал волосы Хисоки и не прекращал стонать. 

Карты и стаканы полетели со стола, когда Хисока разложил на нём Иллуми. Длинные волосы спутались и раскидались по всей деревянной поверхности. Но никого из них это не волновало. Нависая над Иллуми, Хисока призывно облизнул его губы и утянул в новый долгий поцелуй. Ритмичные толчки эхом отдавались в их ушах, но тела требовали ещё. Иллуми сжимался внутри, пока Хисока с трудом заставлял себя оставаться в здравом уме. 

Изливаясь внутрь, Хисока с силой укусил Иллуми за плечо. Из раны пошла кровь, но Иллуми кричал, переживая наконец наступивший яркий оргазм. Он дышал с открытым ртом и плакал, крепко держась за Хисоку. 

Потные и грязные, в сперме и крови от укусов, они лениво целовались, лёжа на диване. 

Иллуми – самый крупный выигрыш Хисоки, когда он ставил на зеро.