Зермиг. Глава вторая. Родители Шенраба

На языке богов свастики: Ти гер лха лин гуге маг

На языке людей: глава о родителях Шенраба.

Когда в ранние времена любящая доброта богов иссякла, любящая доброта Йе лха Семкьи Дронма Кан иссякла также. Когда род правителей (сипа) угас, род Мугью Карпо угас [также].

Когда Учение Бон исчезло, учение Тогьяла Йекена исчезло. Когда царство мира, даже малая кальпа(?), пришло в упадок, оно погибло как нечто возвышенное, что было сломано и отброшено. 

Если мы спросим какой из богов (лха) охватил этот период, эту кальпу, этот цикл своей любящей добротой, когда Шен (избавитель) пришел и стал учителем, при каком правителе (сипа) этот род приумножился, нам следует поведать эту историю:

Поглядеть в целом — [и увидишь что] царства мира обширны, огромны и многочисленны. 

В западной стране — исток четырех рек, пик льда, подобный наконечнику копья и основание горы Юндрунг Гуцег. Меж скалами Сенге Гьябнол, над землей, подобной лотосу о восьми лепестках, под небом, подобным колесу о восьми спицах, растет роща деревьев всех цветов радуги, множество цветов всевозможных оттенков, сад целебных растений и стоит в этом чудесном месте крепость. Зовется эта страна Олмо Лунгринг, а имя дворца — Парпо Согья, но дворец-Се зовется Шампо Лхаце. В этом месте народ Дзамбулинг обитает. 

Народ этот [делится] на четыре касты. Принадлежащие к касте царей величественны; принадлежащие к княжеской касте благородны; принадлежащие к касте брахманов чисты; принадлежащие к низшей касте отвержены (имеется в виду долпа — презренная каста рыбаков). Таковы все четыре. 

В этой стране все совершенно. Клан, живущий в высотной крепости [зовется] Му. Этот клан — из касты царей. [Глава его] зовется Мугьял ленгьи темпаке. Он живет здесь [и известен] как «Великий Сын» (Махапуруша) и сердце его безмятежно. Он появился ради [всех живых] существ и любил их так, будто они были его сыновьями. Жена его — дочь Чае Лекьяба по имени Часа Нанг Дранма. Подобно ее отцу обладала она ласковой речью, великим спокойствием сердца и любовью ко всем живым существам. Поскольку оба родителя размышляли о благе [всех живых] существ, родили они царевича, а родился он в восьмой день первого месяца весны. Когда он родился, все существа возликовали. Одни бросали дрова в огонь, другие совершали омовение, третьи подносили жертвы богам, четвертые устроили церемонию притягивания благой удачи. Дядя царевича Чакха Джеданпо повязал кусок [полотна] длиною со стрелу вокруг своей головы, на нем [нарисованы были] разноцветные Гаруда и Дракон, освещенные светом солнца и луны, словно на белоснежном полотне небес, а затем так молился: «О, царевич, ты, сын Мугьяла, кто правит восемью классами богов и демонов, да принесешь ты благо всем существам!». 

Царевич был похож на своих родителей. Он был спокоен сердцем и добр в речах. Сакья Оден, сын брахмана, дал [ребенку] имя, весьма прекрасное имя. Он назвал его Мибон Лхабон Йобон Гьял Токар.

Когда ты изучишь Учение Бон воистину волшебных слов у учителя Трулчен нардраг, сможешь ты ясно распознать Тогью и Менгью.

В то время не было благородных женщин, которые годились бы в жены царевичу, дабы род не угас. Хотя искали таких в тысяче царств, не нашли ни одной. 

Когда в 13 лет [царевич] смог доблестно побеждать дэвов (асуров) и ракшасов, один благородный человек из его свиты сказал: «Два человека желают встретиться с царевичем!». Услышав это, царевич встал и отправился встретить их. Оба поприветствовали царевича так, как было принято, и сказали: «Мы — отец и сын. [Наша] страна лежит на берегу озера Муле Тонденхе. [Наш] дом стоит в центре города Ланлин. [Вот почему] пожелали мы встретиться с царевичем: услышали, что ищут благородную женщину, которая должна будет стать царицей, но не нашли такой. Хоть мы и из нижайшей касты, есть среди нас превосходная дева, что годится царевичу в жены. Если ты желаешь, чтобы мы доставили ее сюда — только прикажи!». Когда ему сказали об этом, царевич [подумал]:

Даже если я увижу ее лицо, она не привлечет моего внимания.

Даже если я пожелаю овладеть ей, это лишь приведет к разладу!

Затем он сказал этим двоим: «Для всех заметно, что отец слеп на правый глаз, а сын хром на левую ногу! Поскольку вы из нижайшей касты, не может у вас быть дочери, по праву рождения подходящей мне в жены! Не говорите ничего об этом перед народом! Не позорьте меня! Если у вас действительно есть такая дочь, тогда я сам приеду в город Ланлин в пятнадцатый день первого месяца лета. Когда я искупаюсь в озере Муле Тонденхе, после отправлюсь я встретить людей Ланлина. Некоторые будут совершать обхождения, другие — возносить приветствие богам, третьи — подносить цветы, четвертые — исполнять спектакли. Затем зажгите два очень маленьких костра в том месте, где [будет] находиться ваша превосходная дочь, а после, встретившись [со мной] тайком, поскорее уходите! Если моя свита услышит об этом, они станут браниться!». 

Сказав это, царевич встал и ушел. Двое гостей его опечалились и ушли тоже. Тогда правитель восьми уделов дэвов (асуров) и ракшасов и его свита сказали: «О, царевич, тебе придется многое объяснить! Кто эти двое? Чего они хотели?». Царевич смутился и солгал: “Эти двое — два жалких калеки-брахмана. Они побеспокоили меня и попросили еды. Но поскольку я не взял с собой ничего в путешествие, я велел им уйти прочь!». Восстановив мир в восьми уделах дэвов (асуров) и ракшасов, царевич вернулся в Олмо Лунгринг. Там он сказал своему отцу: «Когда я заключал мир с восемью уделами дэвов (асуров) и ракшасов, я встретил людей жалкого вида. Они сказали, что они отец и сын. Отец был слеп на правый глаз, а сын хром на левую ногу. Они сказали: [Наша] страна лежит на берегу озера Муле Тонденхе. Мы из низкой касты. Посему как у царевича до сих пор нет жены, мы предлагаем ему нашу дочь в супруги. Что бы это могло значить? Поскольку я был очень смущен, я не рассказал об этом происшествии своей свите; но [сейчас] говорю отцу». 

Отец ответил: «[Клянусь] жизнью отца! Нет ничего невозможного. Сын богов может пасть, а сын адов достичь освобождения; царь может снизойти до низшей касты, а муж из низшей касты — занять царский трон. Эти двое вовсе не были жалкого вида. Слепота на правый глаз [значит], что врата адов закрыты, а хромота на левую ногу [значит], что ищется благо всех живых существ, то, что они сказали,что они еще станут [одними] из наших благородных родственников, [значит] путь к райским землям, к избавлению. [Хоть] каста царей и дорога мне, но, хотя я и совершил подлинные чудеса, когда искал невесту для царевича, не нашел ее. Эта последовательница [учения] Бон может [стать невестой], эта последовательница [учения] Бон [воистину] может [стать невестой]. Когда царевич будет купаться в озере в городе Ланлин, ему следует обратить внимание на знаки благой удачи!» Когда отец ответил так, царевич поразмыслил [над его словами] и решил, что он прав. 

Когда время для омовения пришло, царевич выступил в путь со всей своей свитой, нарядившись в прекрасные одеяния. 

Когда же те двое мужчин из низшей касты вернулись домой, хозяйка дома спросила: «Были ли вы двое в восьми уделах дэвов и ракшасов? Встретили ли вы царевича Токара? Удалось ли вам предложить [ему нашу] дочь в супруги?» На эти вопросы двое ответили: «Мы отправились в восемь уделов дэвов и ракшасов. Мы видели царевича Токара воочию. Но когда мы заговорили о предложении девы царевич не согласился и сказал нам: «Отец слеп на правый глаз, сын хром на левую ногу; [их] каста нижайшая. Среди вас никак не может быть девы, какая по праву рождения может стать моей женой. Вы оба кажетесь людьми недалекими. Сохраните нашу встречу в тайне и уходите!» Так он сказал. Затем царевич встал и ушел. Мы тоже встали и ушли. Невольное отчаяние охватило нас и мы опечалились. Теперь мы вернулись!» Когда они сказали это, мать заплакала потому что им не удалось предложить дочь [царевичу] в жены. Дочь же засмеялась, [дабы скрыть] стыд, что она ощутила от злых слов царевича. Отец зарыдал и опечалился. А сын сказал:

«Существо, [что зовется] женщиной подобно ракшасу.

Будучи источником недобрых страстей, она принадлежит к числу демонов.

Когда чувство любви в ней возрастает, причина тому — лоно. 

Востину трудно заполучить царевича в женихи!

Но дева слишком хороша, чтобы отдать ее мужу из низшей касты. 

Не рыдайте! Не смейтесь! А быстро приготовьте воду и угощение!»

Когда он сказал так, мать послушала его совет.

На следующее утро отец сказал: «Потому как опасаюсь я кабы не смешалась она с низшей кастой, спрячу-ка я ее в доме на пятнадцатом (этаже?).

Это было совершеннейшей ошибкой — предлагать ее в жены царевичу.

Но как бы много человек ни скрывал, оно обязательно выйдет наружу.

Когда возникает желание, мы отдаем предпочтение матери.»

Дочь сказала: «О, отец мой!

Когда кто-либо идет покупать, даже золото попадает к нам в руки.

Если дочь собираются продавать, как высока должна быть цена за нее?

Раз я не стану невестой царя, никакой благородный муж не сгодится для меня!

Это правильно — спрятать меня на пятнадцатом (этаже?), даже заключение сроком на целый месяц кажется коротким по сравнению с этим. 

В полнолуние последнего месяца зимы царевич придет омыться [в озере].

Тогда соберутся высокие боги и низкие наги.

Тогда и я приду поглядеть на это.

Этого, о отец мой, ты мне не сможешь запретить!»

Когда девушка сказала это, отец и мать пришли к единому решению. 

Затем царевич со своей свитой и музыкантами остановился у берега озера Му ле тон ден хе в стране Юга, дабы омыться в нем. Среди его многочисленных слуг некоторые омывались от нечистот, другие делали подношения воды, третьи лили горячую воду, четвертые платили искупительный выкуп. Одни бросали жребий для предсказания судьбы, другие призывали благословение [небес], некоторые били в барабаны, а некоторые играли на тамбуринах и дули в духовые раковины. Одни несли благовония, другие размахивали флагами. 

Среди дэвов из Верхнего Мира, нагов из Нижнего Мира и людей из Среднего Мира, некоторые играли на музыкальных инструментах, некоторые совершали обхождения, кто-то молился богам, кто-то нес цветочные гирлянды-подношения. Сам царевич ехал в повозке, у каждого из колес которой было по 8 спиц. Тигры, яки, слоны и львы пришли с четырех сторон света и наводнили горизонт. [Все] шли в город. 

После того как царевич обошел три стороны Ланлина, он устремил взор к центру города, сказал что-то [сам себе] и заулыбался все шире и шире. Брахман Салкьяб Оден, благородный человек из его свиты, спросил: «Когда дэвы из Верхнего Мира, люди из Среднего Мира и наги из Нижнего Мира играли на всевозможных инструментах, когда все со скромностью выражали тебе свое почтение, ты не показал и тени радости. Что это значит?

Если [прежде] лицо твое улыбалось так мало, [теперь], глядя в центр города, ты улыбаешься все больше и больше. Что же такого чудесного ты там увидел?» 

Так он спросил и царевич ответил: “Салкьяб Оден, благородный человек [из моей] свиты! На вершине желтого дворца в центре Ланлина сияет несравненно возвышенная дева. Если она не человеческая дочь, то [может быть] она дочь нагов? А если она не дочь нагов, то [возможно] она дочь небесных дэвов? Я улыбнулся, потому что увидел это» 

Когда брахман выглянул из повозки, он тоже увидел деву на вершине дворца в центре города.

«О, царевич, твои слова правдивы. Она, похоже, несравненное существо не из нашего мира! Будет чудесно, если она станет женой царевича. Это так, если различить внешние признаки!

Если это выглядит так, словно солнце взошло над луной, она может принадлежать к классу Ньиварма; если это выглядит так, словно луна взошла над солнцем, она может принадлежать к классу Даома; если это выглядит так, словно звезды прикрепились к радуге, она может принадлежать к классу Жакьюнгма. Поскольку она [дева] весьма благих признаков, вы, товарищи мои, остановите повозку! Пусть ваши голоса и ваша музыка умолкнут! Я отправлюсь во дворец, чтобы разузнать об этой девушке!» 

Сказав так, брахман выскочил из повозки и ушел. Добравшись до дворца он спросил: «Ты, дева на вершине дворца! Кто твой отец? Кто твоя мать? Кто ты сама? К какому классу [существ] ты принадлежишь?» Стоило ему спросить об этом, как дева тут же исчезла, ничего не ответив. Тогда брахман расспросил жителей города и они сказали: «Отца [звать] Сала, мать — Гирти, их сына — Салкьяб, а такой дочери до сего дня у них не было!»

Брахман вернулся и передал их слова царевичу. 

Царевич ответил: «Я иду к озеру омыться. Ты оставайся здесь. Имя ее отца известно. Если она не привержена своей низкой касте и ее знаки — благие, предложи им заключить брак, заключи договор и возвращайся назад!» Сказав так, царевич отправился совершить омовение. 

А брахман вернулся к дворцу и закричал: «Хозяин дворца, выходи!». Вышел мальчик и сказал: «Брахман, войди во дворец!». Тогда брахман вошел и осмотрелся. Дева сияла светом цвета пяти драгоценный камней. В сердце брахмана вспыхнула любовь и он смутился. Люди поднесли ему напитки и яства. Брахман сказал: «Ваша дочь — дева весьма благих признаков. Если она не привержена своей низкой касте, она должна стать невестой царевича!»

На это [отец] ответил: 

«Ты, старый брахман, что это ты такое говоришь?

Моя дочь не станет женой царевича. 

Было ошибкой предлагать ее перед [глазами] дэвов и ракшасов!»

А сын сказал:

«Очень тяжело для низкой касты подняться с ног царя(?)

Вместо того чтобы отдать ее царю, даже если бы он сам попросил,

будет лучше если брахман поднимет ее с земли!»

И мать сказала: «Если даже царевич хочет взять ее, нам лучше не отдавать ее [ему]. 

Если брахман преуспеет [в ухаживании за ней], так будет намного лучше!

Мы тоже вассалы [царя] и служим [ему].

Время пришло. Ты, брахман — подходящий жених!»

А дочь сказала так: 

«Царевич вошел в город,

Боги, люди, наги и другие [существа]

Следуют за ним как многочисленная свита.

Лицо царевича сияет как луна, а брахман выглядит старым.

Если царевич в своем милосердии пожелал меня, позвольте ему возвести отца и мать на трон!

А брахман, как полагается, будет почетным гостем!»

После такого совещания о дочери брахман встал и ушел. Как только он вернулся к царевичу, он сказал: «О царевич, сегодня я побывал во дворце и говорил с отцом и матерью девы. К полудню я различил ее признаки. Эта дева превосходных форм, наделенная превосходными качествами. Когда я сказал что ее нужно отдать [в жены] царевичу мать было легко убедить; отца и сына не так легко убедить. Какие бы злые слова не были сказаны перед дэвами и ракшасами, они забыты. Сама дева сказала: «Если он будет ухаживать за мной от всего сердца, позвольте ему возвести отца и мать на трон!» Тогда я ушел и вот теперь я здесь. Что решил царевич?» 

Так он спросил и царевич ответил: «И с одной стороны это так, и с другой стороны тоже так! Пусть она низкого происхождения, мы-то все равно — благородного. На [семейном] совете было решено возвести их [всех] на трон. [Потому что] если дева останется в своей низкой касте для нее невозможно будет [выйти] за меня. Завтра [ее] отец и мать будут приглашены чтобы взойти на трон. Так мы уговорились!»

Поговорив, они решили в великой спешке вернуться домой, дабы избежать прежних неприятностей. Свита, министры, воины и музыканты были разделены на две половины. [Первая половина] отправилась в Олмо Лунгринг. А те, кого вел брахман, отправились в город Ланлин. Когда царевич вернулся в Олмо Лунгринг, он объявил своему отцу, что благородная невеста прибудет завтра. Отец и мать были довольны и отправили посланников чтобы пригласить высочайших [жрецов]-бонпо, бонпо, дарующих благословения, бонпо, завязывающих узлы Му и освящающих бонпо. Кроме того, люди страны возликовали и отправились встречать [невесту]. 

Затем брахман Салкьяб Оден собрал людей Ланлина. Когда все собрались, он объявил: «Провозглашаю, о люди, что Сала становится царем, Гирти становится царицей, а Салкьяб становится царевичем. А дочь их будет отдана царевичу [Олмо Лунгринга] в жены! Вот министры и воины, дарованные царю Сала, как опора его трона. Вы, люди, служите ему! Завтра его дочь поедет к царевичу [Олмо Лунгринга]. Пусть часть вас сопровождают ее как свита!»

Когда он сказал это, люди Ланлина собрались и держали совет: «Царь назначен и мы будем служить Сала; теперь нам нужно предоставить сопровождение и свиту его дочери!» 

Это же они сказали и брахману. Затем царь Сала тоже созвал [жрецов]-бонпо со всего царства, а после разделил сокровища между братом и сестрой. Молитвы были прочитаны и боги приглашены. Люди города украсили каждый волос девы цепочкой из бирюзы. Брахман запряг лошадь невесты в золотую колесницу о четырех колесах и усадил невесту под балдахин из сатина и шелка. Когда люди города увидели это, их словно объяло пламенем.

Один из горожан по имени Кьеуси Лакепа со злобою заявил царю: «Царь, то, что твоя дочь была рождена в этом месте, показывает, что ее отец и мать — люди великой добродетели, но в этом и наша заслуга тоже! Конечно, выкуп за нее будет немалый, ведь это такая потеря — отдать [дочь]! Это, конечно, хорошо, что она взойдет на царский трон, и [я] желаю чтобы в выкуп за нее дали сто слонов, нагруженных драгоценностями. Если человеческий царь не располагает такой суммой, мы лучше отдадим ее царю дэвов или нагов, и разумеется, на этом множество людей нашего города сделали бы состояние!» 

С этими словами царь согласился и сказал: «Очень хорошие вещи говорит Кьеуси Лакепа”. Затем он обратился к брахману: «Если бы я предложил свою дочь царю дэвов или нагов, многие люди города могли бы сделать на этом состояние. Вместо малого выкупа сто слонов, груженных драгоценностями нужно отдать [за нее]!” На это брахман ответил: «Если невеста прибывает на спине лошади, любой выкуп недействителен! Если некто из низкой касты возведен на трон, значительный выкуп должен быть выплачен!».

«Царь, правящий царством «чистых людей» превосходит царей дэвов и нагов заслугами своего тела. В его сокровищницах достаточно драгоценностей, чтобы наполнить доверху болото. У него столько богатств, что ими можно обогатить всех жителей города, сколько бы их ни было! Отправьте людей города со мной и я дам им [богатства]!” – так он приказал. 

Тогда чистые юноши и девы из числа жителей города отправились с невестой, чтобы сопроводить [ее] к царевичу. Когда они прошли одну милю по направлению к Олмо Лунгрингу, их встретил чистые юноши и девы из низкой касты [живущие в этом месте]. Они размахивали белыми шелковыми лентами. Когда невеста со свитой прошли еще две мили, их встретили сто чистых юношей и дев из благородных семей. Они возжигали алые благовония. 

Когда невеста со свитой прошли еще три мили, их встретили сто чистых юношей и дев из касты брахманов. Они предложили им горячую воду и воду для омовения.  

Когда невеста со свитой прибыли в Неу Ранкье [жрецы]-бонпо провели ритуал притягивания счастья и отбрасывания вредоносного, подавления духов и устранения неудач, заставили демонов дре совершить обхождения и [помолились] за сохранение славы [невесты и царевича]. Затем невесту со свитой встретили люди из царской касты и даровали им подарки и благословения. После невеста со свитой вошли во дворец Парпо Согья, сверкающий от драгоценностей и бонпо-жрецы богов лха дали невесте имя Мичьи Лхачьи Йочьи Гьял Жема и усадили ее на бирюзовый трон. Затем пригласили [царевича] Мибон Лхабон Йобон Гьял Токара и он уселся на золотой трон. Затем боги вознесли молитву, наги совершили освящение, Му завязали узлы Му, а Ча предсказали будущее. 

На следующий день брахман Салкьяб Оден предстал перед царевичем и сказал: «О, царевич, царь Сала вновь изменил сумму выкупа за свою дочь. Он сказал, что желает [получить] сто слонов, нагруженных пятью видами драгоценных камней. Я пообещал ему [это] и согласился отправить [слонов] к жителям города. На такие речи брахмана царевич ответил: «Ладно, [тогда] ступай к северной стороне Шампо Лхаце; у закрытых железных ворот [стоит] высокий железный человек, от которого лучи драгоценного света исходят в десяти направлениях. [Его] лицо отталкивающе, рот в угрожающем [оскале], зубы торчат, а ноги расставлены. В руке он держит «Великий Камень» грома и молнии [который называется] Драгцал тогги ца трова. Куда бы он ни бросил его — там все разлетается на куски. 

Пойди, встреться с ним и предложи ему подношения цветов, зерна, фруктов, золота и серебра, поприветствуй его и скажи:

«Как выкуп за невесту царя

Сто грузов драгоценностей было назначено.

Грузы драгоценных камней

Должен ты предоставить! Таков приказ.

Если род царя прервется,

Какие богатства тогда нам помогут?»

Так скажи ему и ступай! В этой стране все горы и долины сделаны из драгоценностей. Там не знают даже слов «земля» и «камень». Даже если нужно было бы не сто, а тысяча слонов, нагруженных драгоценностями, разве это было бы трудно? Но раз договорились на такой выкуп, иди и приведи сто слонов». 

Тогда брахман взял [с собой] свиту невесты и отправился к северной стороне Шампо Лхаце, к замку Са. Совсем как сказал царевич, у закрытых железных ворот, ведущих к горе драгоценностей стоял весьма ужасающего вида человек. Брахман сделал все так, как велел царевич, и попросил пропустить его. [На это] человек сказал [ему]: “Я — Бог богатства по имени Арья Дзамбала. Хотя я Кубера трех миров, правитель трех кальп и казначей четырех элементов, [все же] я бессилен перед приказом царя. Ведь его молитвы поддерживают меня!». [Сказав так] он пошел к 1100 карликам, Кьеучунг Гуи Зурпучен, которые не были похожи на него, открыл железные ворота, и, как и говорил царевич, все горы и долины за ними были сделаны из драгоценных камней. Здесь действительно не знали слов «земля» и «камень». Люди из города засмеялись от восторга. Кьеучунг Гуи Зурпучен отделили половину слонов и украсили их драгоценными седлами, другую половину нагрузили мешками с драгоценными камнями всевозможных видов. 

А брахман Салкьяб Оден сказал людям города Ланлина: «Вы, чистые девы и юноши города Ланлина! Отдайте половину [этих слонов] царю Сала ради украшения и благосостояния его [царства]. А другую половину забирайте себе!». И тогда свита со слонами отправилась прочь в великой спешке. Когда два [каравана] встретились у ворот города, люди собрались там и были поражены. Некоторые смеялись, некоторые прыгали [от восторга], некоторые катались [по земле], другие благодарили богов и поздравляли [друг друга]. Царь Сала спросил: «Вы, чистые юноши и девы, если нам прислали так много, для моей дочери вообще хоть что-нибудь осталось?»

Кьеуси Лакепа оветил: 

«Клянусь жизнью наших отцов! Царь Сала, что ты такое говоришь?

Мы все родились в бедной стране;

Но до сих пор сохранили чистые человеческие тела. В сокровищнице того царя

Все горы и долины сделаны их драгоценностей.

Если кто-то захочет найти там камни и землю, ничего у него не выйдет; это будет напрасно.

Хоть я и очень рад, но все же я и очень обижен. 

Я рад получить сто грузов драгоценностей. 

Я обижен потому что даже если бы мы попросили сто тысяч грузов драгоценностей, 

для того царя это не составило бы никакой трудности. Поскольку это я дал такой мудрый совет, я требую чтобы треть этого всего отдали мне!»

После такого люди города решили позабросить [обычай] простираться [перед царем] и вместо ман пелпо (люди низкой касты) решили называть себя миван (могучие). 

Царь Сала повелел: «Отдайте Кьеуси Лакепа четверть! Остальное поделите между собой поровну!» Так, по слову царя этот человек получил четверть. Остальное было поделено и все горожане разбогатели. 

Такова вторая глава превосходного собрания слов «лучей из очей свастики», Зермиг, повествующая о родителях Шенраба. 

[Примечание. Перевод этого текста на английский язык происходил 100 лет назад моравским христианским миссионером Франке. Из-за этого в тексте присутствует христианская терминология (рай, душа и тд). Так как сравнение с оригиналом не представляется возможным, мы оставили все как есть, ожидая лучшего перевода Зермиг на европейские языки.]

Перевод с английского Норбу Дордже (Ратна Ваджра).

Небольшая редактура и транслитерация Четверо врат. На благо всех живых существ.