Зеркало

Я буду честен с теми, кто читает эти письма. Да и перед самим собой мне, наверное, уже давно не стоит скрываться. Смысла в этом всё равно нет. Я всегда боялся зеркал. Кажется, с самого рождения. Вот прям реально боялся. Не просто испытывал какую-то детскую тревогу или неприятное чувство, когда случайно замечал своё отражение. Нет. Всё было гораздо хуже. До дрожи в пальцах и трясущихся колен. До пересохшего горла и ощущения, будто сердце вот-вот выскочит из груди. Или, ещё хуже, остановится, оставив моё тело лежать перед причиной собственной смерти...

В детстве я мог часами избегать ванной комнаты только потому, что там висело зеркало. Не смотрел в окна, особенно когда на улице уже становилось темно. Даже случайное отражение в чёрном экране заставляло меня тут же отвернуться. Иногда я накрывал отражающие поверхности одеждой или полотенцами, лишь бы не видеть. Не знать. Не... бояться.

...Я никогда не мог объяснить происхождение этого страха и почему он вызывает во мне такой зверский ужас. Ни себе, ни своей семье, ни сейчас вам, которым, наверное, и дела нет до моих проблем, я не смогу всё рассказать. Вы же знаете. В зеркалах нет никакой опасности. Никакой причины для паники. Ведь... это всего лишь кусок стекла с отражающим покрытием. Обычная вещь. Такая же, как окно, ложка или экран выключенного телефона. Ничего особенного. Ничего, чего стоило бы бояться.

Но это мне не помогало. Стоило мне увидеть хотя бы часть своего отражения, как всё внутри будто выворачивало наизнанку. Меня начинало тошнить. Перехватывало дыхание. Ладони становились ледяными. Я чувствовал себя чужим в собственном теле. Руки сами собой обвивали меня. Я будто сжимался в кокон из собственных страхов.

И всё равно я смотрел. Смотрел себе в глаза. На свой страх. На того, кто слишком хорошо меня копировал. Он повторял каждое моё движение, каждую привычку, каждый взгляд. Проживал мою жизнь вместе со мной. Он издевался надо мной. Перестал скрываться.

Вы можете спросить, кто этот «он» из зеркала. Или, может быть, уже знаете ответ? Всё возможно. Ведь я не знаю, что именно привело вас к моим письмам. Не знаю, сколько раз вы уже перечитали этот текст. Не знаю даже, почему мне кажется, что эти письма вообще кто-нибудь найдёт.

Страшно об этом думать. Я уверен, что меня найдут. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Он может с этим разобраться. Или не может. Он сказал, что своими планами не принято делиться с оппонентами.

Вот только я до сих пор не понимаю одного. Кто из нас здесь оппонент? Я или он.

Что же...

День нашей первой встречи начинался настолько обычно, насколько вообще можно себе представить. Солнце слепило глаза, когда я просыпался в своей комнате без занавесок. Я совершенно не хотел вставать с первыми лучами, но... В моей семье все привыкли думать, что чем больше спишь, тем больше жизни проживаешь впустую. Вот и стащили, гады, мои шторы. Я, может, и не хочу терять свою жизнь, но...

Эм. Кажется, я много болтаю о своей беззаботной жизни. Но как ещё по-другому мне описать собственные чувства? Как я могу рассказать о своих страхах другим, если не будет вводных данных? Как выражаться любит он. Вот и выходит, что... что.

Меня уже ждали. И сейчас меня ждут. Поэтому письмо не должно быть большим. В общем. Тогда у меня под дверью было двое. Под следующей будет уже больше. Это ведь поселение. Тут все друг с другом ладят. Я вот гулял полдня на площадке со своими соседями. Все четверо мальчишек выбежали из садов по одному лишь зову, и мы в самом деле не теряли времени на ерунду.

Жажда. Ощущение, от которого невозможно избавиться после активных игр. Я всё это помню. Я забежал домой, надеясь, что меня не оставят дома на обед. Водичка манила меня, как вора драгоценности. Смешно. Мы как раз играли в том возрасте в подобные игры. Э... Опять я ухожу от темы.

Так вот...

Так вот. Набираю я стакан воды, делаю несколько спешных глотков и уже собираюсь бежать назад. А тут мама со своими советами и приметами. Она так просила перед уходом посмотреть в зеркало. Тогда я ещё просто сторонился их, и никто о моих причудах не знал. Надеюсь. И нехотя я согласился.

Вот так я и познакомился с ним. Он ждал меня в отражении. Стоял, принимая те же позы, что и я, но одет был совсем по-другому. Я сам начал сомневаться. Проверил одежду на себе. Другая. Даже так скажу: у меня вообще не было в шкафу таких шмоток. Белый свитер, белые брюки, кроссовки. Всё не так. Даже цвет глаз другой. Я несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь понять, что именно передо мной.

— Привет-привет, Лололошка. Я уже начал переживать.

Голос звучал в моей голове, словно звон колоколов. Язвительный, задорный и какой-то слишком юркий. Чем-то, может, и похожий на мой. Но они не были идентичны. Я замер, глядя на него. Что? Глаза сами закрываются. Может быть, это галлюцинация? Да. Такое жаркое лето... Я мог перегреться и увидеть то, чего никогда не существовало.

Я открываю глаза, и он действительно пропадает. Тогда я на секунду подумал, что совсем сошёл с ума. Так и есть. На лице пятно. Не помню, чтобы я падал или где-то мазюкался, но ладно. Я делаю несколько движений рукой, чтобы стереть его. И ничего. Вообще. На руке грязи нет, а свежая рана осталась нетронутой.

— Что?

— Что такое? Ты же не подумал, что тебе всё это кажется? — он возвращается, стирая то, чего не чувствую я. — Глупый...

Я уже в твоей голове.

Вот с того дня всё и началось. Он был везде, где отблескивал свет. В каждой плитке, в каждом зеркале. Везде, куда я смотрел. И сейчас. Я расчесываю волосы сам, но в отражении это он гладит меня, что-то шепчет себе под нос. Вырывает мне волосы. Я чувствую фантомную боль и сам начинаю рвать себе волосы, лишь бы она хоть на секунду прекратилась.

Но она не прекращается.

Иногда мне кажется, что он делает это специально. Не чтобы причинить мне боль. Нет. Если бы всё было настолько просто, я бы, наверное, уже привык. Он просто напоминает мне, что находится рядом. Что я не один. Что он видит меня даже тогда, когда я не вижу его.

Что именно он тут всё контролирует. И моё «я» давно уже не имеет значения. Иногда я даже не понимаю, где заканчиваются мои мысли и начинаются его. Мы это оно.

Я перестал смотреть в зеркала. Разбил первое, потом второе. Мама долго ругалась, спрашивала, зачем я это сделал. Я ничего не сказал. Какой смысл объяснять человеку что-то важное, если он заранее считает твои слова бессмысленными?

Я сбежал из дома. В новой квартире почти ничего нет, в чём я могу увидеть своё отражение. Я всю жизнь боялся зеркал, а оказалось, что зеркалом может стать практически всё. Купил себе деревянные приборы на кухню, отказался от человеческого блаженства. Даже в воду я больше не смотрел. Однажды я увидел его в зрачках ребёнка. Всего на секунду. Но...

После этого он стал разговаривать со мной чаще. Ночью. Прямо посреди разговора с родителями. Иногда тогда, когда я уже почти засыпаю. Он доказал мне, что зеркала — это просто наша возможность смотреть друг на друга. И я купил одно. Сам. Я попытался с ним помириться.

Он рассказывает мне вещи, которые я никому не говорил. Вещи, которые даже сам стараюсь не вспоминать. Иногда он напоминает мне то, что я хотел забыть. Иногда говорит то, что ещё не произошло.

Для него я теперь просто глупый Ло.

Я слышу стук в дверь.

А он просит не открывать её.

— Они пришли только к одному из нас. А нас теперь двое, — он улыбнулся мне.

И я снова закрыл зеркальную дверцу.

— Они мои друзья, Джон. А у тебя есть только я, — шепчу я.