Зазеркалье
Я в очередной раз взглянул на своё отражение в напольном зеркале. Натянул маску призрачного лица, убеждаясь, что через небольшие прорези для глаз просто нереально увидеть что-то боковым зрением. Не знаю, как этот гений в фильме мог косить людей налево и направо, если я себя-то едва могу рассмотреть.
Откинув неудобный, к тому же ещё и душный атрибут моего хэллоуинского костюма в сторону, я глубже вдохнул свежий воздух, просачивающийся в спальню через открытую форточку. Нос щекотнул сладковатый аромат свечей, которыми она обставила чуть ли не каждый угол нашего жилища.
К сегодняшнему празднику она готовилась основательно. Наша уютная квартира в Скайхэвен за пару дней превратилась в настоящий выставочный слот. Тут были растяжки-флажки с изображенными на них летучими мышами и котелками ведьм, гирлянды в виде милых приведений и огромное количество тех самых свечей, распространяющих по всему помещению ароматы яблока с корицей и тыквенного пирога.
Её суетливая подготовка была мне ясна и понятна. Мы первый раз собирались отмечать Хэллоуин в новом для нас статусе. «Моя девушка» — я до сих пор смаковал эти слова, перекатывал их на языке, наслаждаясь каждой буквой этого короткого, но безумно важного словосочетания.
Я предлагал ей провести этот день только вдвоём, но она настояла на том, чтобы позвать Гидеона и Тару, чтобы праздник, окутанный тайнами и легендами, прошёл весело. Я не мог ей отказать практически ни в чём, и эта просьба не стала исключением.
Оказавшись на кухне, я облокотился о дверной косяк, наблюдая, как она густо поливает карамельным сиропом только что пожаренный попкорн. На ней было красное платье с рукавами-фонариками, волосы собраны в две милых косички, завязанные белыми бантами.
Мы совсем недавно смотрели с ней этот фильм про безумную девчонку, в которую она сегодня нарядилась. Пэрл, кажется. Но главная героиня там выглядела жутко, а она… была воплощением нежности.
— О, Калеб, — она мило улыбнулась и облизнула тыльную сторону ладони, на которую попала карамель. — Ты звонил Гидеону? Он обещал привезти колу.
— Кхм, нет.
Я в очередной раз словил себя на мысли, что провести этот день вдвоём было бы правильнее и… приятнее.
— Земля вызывает Калеба, — она оказалась рядом и щёлкнула пальцами перед моим лицом.
Не долго думая, я сгрёб её в охапку, прикрыл глаза и уткнулся носом в макушку. От её волос приятно пахло цветочным шампунем. Я до сих пор не верил, что она моя, что всё происходит взаправду, что она не развеется подобно утреннему туману, когда я открою глаза.
— Про таких, как Гидеон, говорят, что он опоздает даже на собственные похороны. Эй…
Она небольно ткнула меня в плечо и попыталась вырваться из объятий.
— Ты чего? Сегодня же Хэллоуин. Вот и шутки соответствующие.
Я хотел было продолжить речь в своё оправдание, но в доме резко потух свет, сбивая меня с мысли. Она теперь, наоборот, жалась ко мне всё сильнее. Наши сплетенные силуэты освещали только потрескивающие свечи.
— Эй, мелкая, — я большим пальцем приподнял её подбородок. — У нас видимо пробки выбило. Я пойду…
Позади нас скрипнула половица. Слишком громко для воцарившейся вокруг тишины. По стенам поползли странные тени. А может, это было всего лишь игрой моего воображения. Она вцепилась руками в мою чёрную водолазку так сильно, что её ногти заскрипели о ткань. Она с лёгкостью расправлялась со странниками, но всё ещё боялась монстров, живущих под кроватью, которые согласно легендам в этот день могли перешагнуть тонкую грань между мирами.
— На телефоне есть фонарик, — её голос дрогнул, когда в темноте коридора послышался очередной скрип.
Быть может, я бы тоже немного испугался, если бы ни услышал из темноты смешок, который пытались заглушить ладонью. Я осторожно, не разрывая наших крепких объятий, повернулся. Недолго думая, использовал свой Эвол, чтобы поднять с дивана декоративную подушку и швырнуть её в коридор.
— Ауч, — тут же донёсся обиженный голос Гидеона.
— Заходи давай, иначе следующим полетит предмет потяжелее.
— Разве так встречают лучших друзей? — Гид вошёл в кухню, потирая ушибленный лоб.
— А разве так друзья приходят на вечеринку? — она шагнула к нему и со всей злости двинула своим хрупким кулаком ему в плечо.
Моя девочка.
— Да хватит меня бить. Вы точно нашли друг друга, — Гидеон придал голосу страдальческий оттенок. — Я просто пошутить хотел. В вашем районе как раз свет удачно вырубили.
— Какой же ты болван, — она забрала из рук Гидеона пакет с колой и поставила его на кухонный остров. — Садись давай.
***
Ночь продолжала окутывать собой всё вокруг, и нашу квартиру в том числе. Свет обещали включить в ближайшее время, поэтому окружив себя свечами, мы уселись за накрытый стол.
— Это глупо. Да и не страшно совсем, — она уже полчаса пыталась доказать Гидеону, что вызывать «друга из зазеркалья» мы не будем.
— Так если ты не боишься, то почему отказываешься? Света всё равно нет, и просмотр ужастиков отменяется. Подруга твоя где-то задерживается. Давайте же сделаем хоть что-то интересное. Не будьте такими кислыми, — Гид всё не унимался, приводя новые доводы.
Я слишком хорошо её знал, поэтому уже по взгляду понял, что еще чуть-чуть и она сдастся под напором этого оболтуса. Взрослая и бесстрашная. Тем более, будучи детьми, мы как-то ночью уже делали подобное. На зеркале нужно нарисовать закрытую дверь. Взять в руки свечу и постучать по изображению, приговаривая определённые слова, точнее стишок. Нелепый такой, словно его написал ребёнок.
— Ты и мёртвого достанешь.
Погрузившись в мысли, я не заметил, как она принесла всё необходимое и принялась выводить помадой на гладкой поверхности небольшого зеркала изображение.
— Мы правда будем это делать? — я подавил смешок, запивая его колой со льдом, и поставил стакан на стол.
— Нам же нужно хоть как-то убить время, — Гидеон даже сполз с дивана и уселся на полу, выбирая удобную позицию для наблюдения.
— Тук. Тук. Тук. Тьма сгущается вокруг, — её голос нарушил нашу словесную перепалку. — Тук. Тук. Тук. Дверь открой, ведь я твой друг.
Едва она успела договорить, как все свечи резко потухли, словно их погасило резким порывом ветра. Луна, повисшая на свинцовом небе, скрылась за тучами, погружая квартиру в темноту. Вокруг послышалась возня. Что-то рухнуло с глухим звуком.
Я хотел заговорить, но не смог. Чья-то холодная ладонь сомкнулась вокруг горла. Что-то тяжёлое грузом легло на грудь, лишая возможности сделать жизненно важный вдох. Пошевелиться тоже не получалось. Тело перестало меня слушаться, словно мне не принадлежало.
В этот момент я думал не о себе, а о ней. Страх за неё обволакивал лёгкие, вызывал мерзкую слабость в области солнечного сплетения. Я задыхался, и её образ яркой вспышкой мелькал перед глазами. В груди невыносимо жгло не столько от нехватки кислорода, сколько от собственной беспомощности.
Всё закончилось так же резко, как и началось. В квартире зажёгся свет и неприятно резанул по глазам, привыкшим к темноте. Я схватился за горло, быстро и глубоко задышал. Окинул кухню быстрым взглядом.
Гидеон сидел на полу и держался за голову. У него носом шла кровь, оставляя алую дорожку на губах и подбородке. Но её… её здесь не было. Я резко поднялся, игнорируя головокружение, и побрел по всей квартире на поиски.
Она не откликалась. Она словно растворилась.
— Калеб, — голос Гидеона утратил всегда свойственный ему задор, стал бесцветным и тихим. — Смотри.
Я вернулся на кухню и проследил за его рукой, указывающей на зеркало с изображением двери. Вот только теперь она была открыта, а в проёме, словно в насмешку, была нарисована девочка в платье с рукавами-фонарикам и бантиками на концах двух кос.