Заявление Левой Оппозиции

Многие из читающих этот текст видели стикеры «Ты коммунист? Организуйся!» на улицах ваших городов. Те, кто пишет это обращение сейчас, клеили их, призывая выходить на связь с ОКИ — Организацией коммунистов-интернационалистов.

Сейчас в ОКИ происходит раскол, который начался с исключения 16 несогласных. Вслед за нами выходят десятки товарищей и на данный момент уже вышла треть организации. Эта история порождает множество вопросов у сторонних наблюдателей, поэтому о причинах конфликта и нашей позиции мы расскажем в этом тексте.

Организация коммунистов-интернационалистов образовалась в мае 2023 года в результате слияния двух групп — «Новых Красных» и «Марксистской Тенденции». Мы были полны энтузиазма строить коммунистическую организацию, способную вырабатывать политическую линию масс, независимую от кремлевской диктатуры, не имеющую ничего общего со структурами типа КПРФ. Организацию, способную найти связи с рабочим классом и студенчеством и выразить их политические интересы. И до какого-то момента у нас это получалось.

Мы сами — рабочие и студенты. Мы проводили кампании в поддержку политических заключенных, включались в студенческие протестные инициативы, включались в трудовые конфликты на своих рабочих местах и занимались теоретической подготовкой товарищей. Тактика, которую мы вырабатывали в свободной дискуссии друг с другом, привела к стабильному, хоть и небольшому, росту организации. К нам приходили люди, разделявшие идеи коммунизма и эмансипации всех угнетённых, и мы были рады приветствовать их в рядах ОКИ.

Темпы нашего роста серьёзно преувеличивались руководством ОКИ и сопровождались дискуссиями о том, как мы должны изменить свои организационные принципы, чтобы быть более эффективными. Всё чаще звучали идеи о необходимости большей централизации. Люди, которые впоследствии оформились в оппозицию, настаивали на том, что подлинное единство может быть обеспечено только на основе совместной работы и дискуссий, реализующих наши общие идеи, а не административным перестраиванием структуры.

Как приверженцы демократического централизма, мы признаем, что идеи должны циркулировать внутри партии свободно как сверху вниз, так и снизу вверх. Лишь после серьёзной дискуссии организация вырабатывает общую позицию, которая действительно может «спускаться» и «доводиться» до регионов как общая линия.

Однако наши бывшие товарищи из руководства ОКИ решили изобразить из себя картонных коммунистов-догматиков из анархистских карикатур на коммунизм. Они начали выстраивать структуру, в которой линия «доводится» до актива после того, как она принята в руководстве. Мы не анархисты и понимаем, что единая линия необходима, чтобы действовать, как целое. Но не менее важен и процесс выработки единой линии, который должен осуществляться демократически.

Ограничения внутрипартийной дискуссии начались с закрытия общеорганизационных чатов. Первым был закрыт московский чат — он превратился во внутренний канал, куда могли писать только «руководители». Неоднократно продвигалась идея закрыть все общеорганизационные чаты, но, забегая в этой истории вперёд, скажем, что она была реализована только через две минуты после исключения первых 16 несогласных — членов руководства и организаторов конференции (о ней мы скажем позже), за которыми последовали новые.

Еще более существенные разногласия возникли при подготовке федеральной Марксистской школы. Возник вопрос: кто должен делать доклады? Товарищи, лучше всего разбирающиеся в данном конкретном вопросе, или члены руководства, то есть «товарищи, обладающие наибольшим политическим авторитетом»? В результате дискуссии с докладами выступили только члены руководства. Но и это решение не удовлетворило будущее «руководящее большинство» — некоторые из них набрали слишком мало голосов в голосовании и не получили возможность выступить с полноценным докладом. Им пришлось занять практически весь список участников «интервенций» (выступлений после докладов).

На первый взгляд, эта «ярмарка тщеславия» может показаться довольно забавной. Но все намного хуже. Возможность публичной самопрезентации на «высоком» уровне однозначно воспринимается этими людьми как демонстрация «наибольшего политического авторитета». Который, в свою очередь, должен быть отражен в специальной структуре управления организацией.

Для этого наши бывшие товарищи предложили создать дополнительный уровень руководства, расширив первоначальный орган. Таким образом, «широкий» орган должен был осуществлять свои политические функции и принимать решения лишь раз в три месяца (по первоначальному проекту) или раз в месяц-два (согласно последним «компромиссным» вариантам). В остальное время решения должен был принимать узкий орган, состоящий из нескольких товарищей — Исполнительный комитет. Проект вызвал недоумение у многих, ведь до сих пор мы организовывали работу без многоуровневого руководства. Тем не менее, мы были готовы к дискуссии по этому вопросу, и мы готовы были выслушать аргументы в поддержку этого проекта.

Перед нами встали действительно важные вопросы — что такое сильная организация, как мы должны выстраивать свою тактику вовне (например, по взаимодействию с трудовыми, градозащитными, студенческими протестами) и каковы конкретные задачи коммунистических организаций в России сегодня. От этого нам было необходимо выстроить внутреннюю структуру. Замыкание организации только на расклейках, привлечении новых участников и обучении «теории» грозило превращением в секту.

Дискуссия силами сторонников бюрократической централизации, однако, становилась все менее конструктивной. Решение требовали принимать как можно скорее. Сначала дедлайн был определён в полгода, затем в четыре, и, наконец, в два месяца с начала дискуссии. Мы настаивали на том, что необходимо проанализировать проблемы текущей работы, прежде чем говорить об изменении структуры, а также на том, что выделение компактной группы «в помощь» основному политическому органу поставит организацию под контроль этой группы. Мы убеждены, что работа в организации должна учить людей самостоятельно принимать решения, а не «следовать линии». Мы должны готовить кадры, организаторов, имеющих связи с рабочими и студенческими коллективами, а не всего лишь расторопных исполнителей! Мы поднимали и анализировали проблемы работы региональных организаций и их руководства, проблемы работы внутренних комиссий и многие другие, предлагали решения этих проблем через укрепление региональных комитетов, разделение задач, делегирование ответственности и «перемену труда» внутри организации.

В ответ на это мы слышали обвинения в анархизме, регионализме, строительстве параллельной организации, а также в том, что мы хотим строить коммунизм внутри партии. Все наши предложения и аргументы клеймились техническими, а не политическими, а затем догматично отвергались «большинством руководства».

Руководство ОКИ стремилось к контролю над потоками информации, поэтому новости организации распространялись для товарищей в регионах через внутренний бюллетень. Само по себе структурирование информации вместо хаотичного потока мнений в чатах, безусловно, полезная вещь. Но в условиях дискуссии бюллетень перестал выполнять функцию освещения проблем и превратился, по меткому выражению одного из наших товарищей, в официозный отчет о повышении удоев. Стилистика бравурных отчётов в сочетании с «твердой политической линией» и клеймлением врагов уже начинала напоминать газету «Правда» 1930-х. После того, как комментарии оппозиционных членов руководства не были включены в бюллетень, а интерпретацию нашей позиции взяли на себя его составители, мы решили выпускать свой и назвали его, по старой хорошей традиции, «Бюллетень оппозиции». В подтверждение слов одного из наших бывших московских товарищей, который назвал своих ленинградских экс-соратников «лицемерной снобской питерской мразью», мы хотим отметить, что для многих из нас действительно было досадно то упорство, с которым авторы официального бюллетеня называют его «наша бюллетень» и иным образом коверкают слова, и мы были рады, что смогли собрать редакцию, способную хотя бы грамотно называть свой орган.

Параллельно у нас возникли сомнения в том, что наши оппоненты, продвигающие тезисы о том, что «руководству нужно доверять», в принципе читали Бюллетень оппозиции 1929 – 1941 гг. и хорошо представляют себе внутрипартийную борьбу, предшествующую его созданию. Любая структура, имеющая руководящий аппарат, может быть подвержена бюрократическому вырождению, и этот процесс невозможно ограничить, просто выбрав в руководство «хороших людей». Риск развития бюрократических тенденций заложен в любой системе, в которой есть аппарат. Значит ли это, что от него необходимо отказаться? Конечно, нет, ведь мы должны не только обсуждать различные вопросы, но принимать решения и эффективно реализовывать их! Для этого создаются органы, которые отвечают за различные задачи. И необходим постоянный контроль за их работой, максимальное участие и вовлечение всех товарищей в их работу, чтобы предотвратить разрыв между «руководством» и «рядовыми» товарищами. Это — единственная защита от вырождения. И критически важно, чтобы мы обсуждали это уже сейчас. Ведь мы хотим построить новое общество, избежав тех ошибок, которые были допущены в прошлом. Мы считаем себя идейными наследниками Левой оппозиции, которая боролась совсем в других условиях, и ставки наших предшественников были высоки. Тем важнее уже сейчас отметать те тенденции, которые становятся залогом самоуправства «верхов». Завтра, когда массы выйдут на улицы, когда встанет вопрос о революционном руководстве, цена этого произвола и самоуправства «верхов», цена сворачивания внутрипартийной демократии будет на порядки выше, чем сегодня.

Довольно быстро вокруг Бюллетеня оппозиции оформилась платформа — товарищи, разделяющие наш скепсис относительно тактики «большинства руководства», назвали себя Платформа левой оппозиции. Мы стали вырабатывать альтернативную программу действий, которую собирались представить на общем собрании организации. Для обсуждения поднятых проблем нами была созвана общеорганизационная конференция, на которой планировалось обсудить противоречия — в ней приняли участие региональные организации Питера и Урала, часть Поволжья, Москвы, Дальнего Востока и других регионов.

Накануне конференции организаторы получили предупреждения от «большинства руководства» о том, что её созыв недопустим, потому что она якобы противоречит Уставу, но для всех, кто с ним хотя бы в малой степени знаком, очевидно, что это буквоедство и легализм. ПЛО и «меньшинство руководства» обратились ко всем с призывом участвовать, в том числе и к руководству в целом, так как запретить дискуссионные мероприятия руководство не вправе. Отметим, что используемые в этом тексте термины «большинство» и «меньшинство» руководства означают перевес «большинства» в один голос.

Конференция успешно прошла 7 сентября, на ней были выработаны предложения участников к общему собранию организации — о необходимости подготовки кадров через реальное участие в рабочих, студенческих, экологических инициативах, о механизмах низового контроля работы руководства и политического участия членов организации в выработке и реализации решений и ряд других.

Спустя сутки после проведения этой конференции было созвано экстренное собрание руководства, на котором после высказывания порицания «недисциплинированным» участникам конференции в духе комсомольских собраний были исключены все участники оппозиции из руководящих органов (даже те, кто не были делегатами и организаторами конференции!), так же как и все оппозиционныеделегаты.

После произошедшего мы предприняли попытки оповестить об исключениях организацию — наши сообщения удаляли, блокировали чаты и любые каналы коммуникации. Ряд сообщений были отредактированы (возможности нашей площадки для общения позволяли админам это делать). Наши сообщения были заменены на сообщения с поддержкой большинства руководства от имени несогласных! «1984» Оруэлла. Так должен работать демократический централизм по мнению наших оппонентов. Как мы можем рассчитывать работать вместе с этими людьми с целью преобразования общества? И какое это будет преобразование? Вопрос риторический.

Через короткое время были исключены все сторонники Платформы левой оппозиции, а также все региональные организации, в которых большинство поддержало ПЛО. Права высказать свою позицию на общих собраниях или в общих информсистемах им не было дано. О своём исключении они узнали по факту того, что им был закрыт доступ к общим информационным системам.

В начале дискуссии много раз звучали слова, что она должна поднять уровень каждого. Но чему учит эта дискуссия ее участников в реальности? Сейчас есть те, кто получил опыт борьбы и будет применять его в будущих конфликтах на производстве, на учебе, в обществе. А есть те, кто получил опыт конформизма. Опыт того, что если ты с «большинством» (пусть это и всего один лишний голос в «руководстве») — то ты прав. Кто-то согласился, потому что ему или ей понравился рекламный буклет ОКИ, который они называют программой преобразований, и при этом содержит лишь тезисы о доверии к руководству. Но многие пошли за организацией из боязни порвать дружеские связи или просто оказаться «не со всеми». Мы не боимся ничего потерять, хотя среди вышедших есть как товарищи, стоящие у истоков движения и строившие организацию многие годы, так и те, кто вступил в наши ряды год назад. Нас увольняли с работы за профсоюзный активизм, наши плакаты на акциях вырывали у нас из рук сотрудники «органов правопорядка», наши флаги втаптывали в землю на митингах, нас угрожали выгнать из университетов за агитацию, но мы всегда подавали друг другу руку, чего бы нам это ни стоило и какие бы риски это ни несло. Мы много раз были в меньшинстве у себя на работе, на улице или в коллективе, но не сдавались. И наши товарищи, и наши враги всегда уважали нас за это. Сегодня мы знаем, что самое важное — иметь верную позицию, выработанную в дискуссии, и отстаивать её честно. А также создавать условия для того, чтобы все могли делать так же.

Вместо серьёзной дискуссии о тактике наши бывшие товарищи после нашего исключения обратились к оставшимся с призывом «увеличить число расклеек в период пребывания в города новых студентов, распространения газет, брошюр и журналов». И хотя продолжение работы важно, оно не может заменить вопроса — зачем мы эту работу ведём. Ещё неделю назад мы тоже распространяли общие материалы, но сегодня, когда десятки товарищей «руководство» произвольно выкидывает из организации, когда вслед за нами выходят еще десятки — разве не разумно было бы обсудить разногласия, а не расклейки? Впрочем, вместо дискуссии теперь в ОКИ будет «единственно верная линия», донесенная через секретарей.

В борьбе за коммунизм нет рецептов на все времена и стопроцентно работающих в любых условиях решений. Именно поэтому нам нужен анализ с опорой на наследие наших предшественников — и он широко выходит за пределы наследия Маркса, Энгельса, Ленина и Троцкого. Нам необходимо быть в контакте с реальным движением масс, быть укорененными в рабочем классе, в студенческом движении, знать настроения и предлагать новые идеи. Коммунизм — это не косплей, это живое движение. И мы призываем всех присоединяться к этому движению вместе с нами!

Расколы дают повод для шуток «диванных революционеров», которые никогда не пытались соприкоснуться с реальным движением. Расколы деморализуют молодых товарищей, которые отдали месяцы своей жизни расклейкам и кандидатским группам и видят, как попытки объединения левых сил и роста заканчиваются очередным фиаско. Но мы видим в том, что произошло, не конец, а начало! У нас было два объединительных съезда перед этим размежеванием. С нами остаются лучшие кадры. Эти товарищи выковались в борьбе. Они не побоялись сказать «нет», когда многие стыдливо смотрели в пол. Они не побоялись смеяться над авторитетами, потому что смех убивает страх. Именно так, без чинопочитания и страха, мы будем строить новую организацию — авангард борьбы рабочего класса.