Завтрак

Глава 1: Утренний аппетит

Солнце едва пробивалось сквозь тяжелые шторы, прорезая полумрак комнаты тонкими золотистыми нитями. Эти лучи лениво ложились на измятые простыни, которые всё ещё хранили тепло их тел и хаос прошлой ночи. В воздухе застыл густой, почти осязаемый аромат: терпкий парфюм Чонгука, мягкие ноты Тэхёна и тот специфический запах секса и электричества, который возникал только тогда, когда они оказывались за закрытой дверью.

Чонгук полулежал, опершись на локти. Его кожа в утреннем свете казалась бронзовой, а татуировки на руке плавно двигались, когда он переносил вес. Он лениво, с едва заметной собственнической улыбкой наблюдал за Тэхёном. Тот выглядел чертовски соблазнительно в своей попытке запутаться в одеяле посильнее, словно пытаясь спрятаться от слишком пристального, раздевающего взгляда.

— Я проголодался, — негромко произнес Тэхён. Его голос, обычно глубокий, сейчас звучал совсем низко и хрипло после бессонной ночи.

Чонгук усмехнулся. Эта будничная фраза в такой обстановке звучала почти забавно. Он потянулся к тумбочке за телефоном, играя роль заботливого партнера.

— Я так и знал. Что тебе приготовить? — спросил он, уже прикидывая в уме меню ближайшей кофейни или содержимое холодильника.

Но Тэхён не собирался завтракать яичницей. Он медленно облизнул губы, и этот жест заставил Чонгука мгновенно отложить телефон. Тэхён подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, пока их дыхание не смешалось.

— Я хочу, чтобы ты накормил меня чем-то более личным. Снова.

Чонгук шумно выдохнул. Внутри него, где-то внизу живота, снова начал разгораться пожар, который, казалось, должен был утихнуть ещё пару часов назад. В черных глазах вспыхнул знакомый азарт.

— Меня хочешь? — Чонгук приподнял бровь, его голос стал жестче. — Ночной марафон тебе мало показался?

Тэхён смотрел прямо в упор, не мигая. В его взгляде не было и тени сомнения.

— Мне мало тебя.

— Жадный какой, — выдохнул Чонгук, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. Он протянул руку, касаясь кончиками пальцев щеки Тэхёна. — Я тебя раскрепостил. Где тот скромник, который полночи прятал лицо в подушку?

Тэхён не отстранился. Напротив, он подался еще ближе, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу на шее Чонгука. Его губы едва коснулись пульсирующей жилки.

— Ты меня довёл, — прошептал он. — Теперь моё тело само напрашивается на твоё «наказание».

Слово «наказание» подействовало на Чонгука как спусковой крючок. Он резко перехватил Тэхёна за талию, и в следующее мгновение тот оказался прижат к матрасу. Чонгук навис сверху, удерживая его своим весом, блокируя любые пути к отступлению.

— Наказание? С самого утра огонь разжигаешь, а я даже кофе не выпил.

Тэхён выгнулся навстречу, чувствуя твердость чужого тела, и прошептал почти в самые губы:

— Кофе подождёт. А я — нет.

Чонгук издал низкий, хриплый смешок, прижимаясь своим лбом к его лбу. Он видел, как расширились зрачки Тэхёна, как тот весь превратился в ожидание.

— Будет тебе завтрак, — пообещал он, и в этом обещании не было ни капли жалости. — Но предупреждаю — из этой кровати ты сегодня выберешься только к ужину, если вообще выберешься.

— Звучит как лучший план на сегодня, — выдохнул Тэхён, прежде чем их губы наконец встретились в первом за это утро требовательном поцелуе.

Глава 2: Тщательная обработка

Чонгук не спешил. Он смаковал каждую секунду, наслаждаясь тем, как воздух в комнате густел, становясь тяжелым, сладким и почти осязаемым. Ленивый утренний флирт медленно переливался в нечто гораздо более опасное — в липкое, пульсирующее предвкушение, от которого у обоих учащенно билось сердце.

Он медленно отстранился от губ Тэхёна, но только для того, чтобы помучить его еще сильнее. Кончик пальца Чонгука с лёгким, дразнящим нажимом провёл по влажной нижней губе Тэхёна, заставляя того инстинктивно приоткрыть рот и жадно схватить воздух. Глаза младшего горели тёмным, голодным огнём.

— Ты так уверенно требовал «завтрак», а теперь дрожишь, — Чонгук смотрел на него с той самой ленивой, издевательской улыбкой, от которой у Тэхёна всегда закипала кровь. — Что такое?

Тэхён чувствовал, как по позвоночнику пробегают горячие мурашки, как кожа становится невероятно чувствительной. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, Чонгук мог слышать его удары. Он попытался сглотнуть, но горло было сухим.

— Это не дрожь, это нетерпение, — выдохнул он хрипло, хотя грудь вздымалась неровно. — Просто начни уже, ты слишком много болтаешь, Гук-и.

Чонгук издал низкий, вкрадчивый смешок, от которого у Тэхёна низ живота сладко сжался.

— О, я начну, — прошептал он, наклоняясь так близко, что губы почти касались уха Тэхёна. Голос стал бархатным, почти греховным. — Но знаешь, я передумал. Прежде чем войти, мне нужно тебя хорошенько обработать. Подготовить территорию, чтобы ты принимал меня глубоко… до самого конца. Чтобы ты был мягким, мокрым и полностью податливым подо мной.

Глаза Тэхёна расширились. Смысл слов медленно проникал в сознание, заставляя щёки пылать ещё жарче. «Обработать» в устах Чонгука всегда звучало как обещание полного, безжалостного удовольствия.

— Обработать? — Тэхён дёрнулся, пытаясь отползти, но сильные руки уже крепко держали его за талию. — Чонгук, это звучит слишком… Стоп. Эй, я вообще-то не это имел в виду! Никаких издевательств!

— Поздно, — спокойно отрезал Чонгук, и в его голосе слышалось торжество.

Одним резким, уверенным движением он схватил Тэхёна за бёдра и рывком придвинул его к самому краю кровати. Тэхён громко вскрикнул от неожиданности, пальцы судорожно вцепились в простыни. Ноги его широко развели в стороны, оставляя тело полностью открытым, уязвимым и выставленным на показ. Горячий стыд смешался с острым возбуждением.

Чонгук опустился на колени прямо на пол между его раздвинутых бёдер, устраиваясь так, словно собирался насладиться самым изысканным блюдом.

— Ты сам сказал, что кофе подождёт, — промурлыкал он, проводя ладонями по внутренней стороне бёдер Тэхёна, оставляя за собой дорожки из мурашек и жара. — Теперь расслабься и смотри, как я буду завтракать тобой. Тебе понравится этот вкус.

Тэхён хотел возразить, но любые слова умерли на губах, когда горячее, влажное дыхание Чонгука коснулось самого чувствительного места. А потом — язык. Медленный, настойчивый, горячий.

— Г-гук… стой… — простонал Тэхён, но тело предало его мгновенно: пальцы сами зарылись в мягкие тёмные волосы младшего, не отталкивая, а прижимая ближе, требуя больше.

Чонгук действовал с методичной жестокостью. Он вылизывал его долго, глубоко, не пропуская ни одной складочки. Язык кружил, надавливал, проникал внутрь, заставляя Тэхёна выгибаться дугой и дрожать всем телом. Каждый медленный, влажный круг посылал острые вспышки удовольствия прямо в позвоночник. Тэхён чувствовал себя полностью растворяющимся: мышцы расслаблялись против воли, тело становилось горячим, мокрым и невероятно чувствительным. Мысли путались — он то хотел оттолкнуть Чонгука, то умолять не останавливаться.

Чонгук же наслаждался каждой реакцией. Он чувствовал, как Тэхён пульсирует под его языком, как бёдра мелко дрожат у него на плечах, как стоны становятся всё более отчаянными и жалобными. Он специально замедлялся именно там, где Тэхён больше всего нуждался в скорости, и резко усиливал напор, когда тот уже был на грани.

Комната наполнилась непристойными влажными звуками, тяжёлым дыханием и тихими, срывающимися стонами Тэхёна. Он был уверен, что сейчас просто сгорит заживо от этого сладкого, мучительного удовольствия.

Чонгук медленно поднялся с колен. Его губы и подбородок блестели от слюны, глаза были тёмными, почти чёрными от желания. Тэхён лежал перед ним полностью разобранный: ноги широко разведены, грудь тяжело вздымается, а вход между бёдер — мокрый, расслабленный и слегка подрагивающий после долгой, тщательной «обработки».

— Теперь ты готов, — хрипло прорычал Чонгук, срывая с себя последние вещи. Его член стоял тяжело, головка уже влажная от предэякулята. Он обхватил себя рукой и провёл несколько раз, глядя прямо в глаза Тэхёну.

Тот не мог отвести взгляд. Сердце колотилось где-то в горле.

Чонгук снова навис сверху, сильными руками закидывая ноги Тэхёна себе на плечи. Колени почти касались груди старшего, полностью открывая его. Головка члена прижалась к горячему, мокрому входу, слегка надавливая, но пока не проникая.

— Смотри на меня, — тихо приказал Чонгук.

И вошёл.

Один глубокий, медленный, но уверенный толчок — и он погрузился до самого основания. Тэхён выгнулся дугой, громкий, срывающийся стон вырвался из горла. Он чувствовал каждую вену, каждую пульсацию внутри себя. После долгого вылизывания тело приняло Чонгука легко, но ощущение заполненности всё равно было ошеломляющим — горячо, плотно, почти слишком.

— А-а-ах… Гук… — голос Тэхёна дрожал.

Чонгук зарычал низко, прижимаясь лбом к его лбу. Внутри было невероятно горячо и скользко.

— Чёрт… Ты такой мокрый после моего языка… Сжимаешь меня так, будто не хочешь отпускать, — выдохнул он и начал двигаться.

Сначала медленно, почти мучительно. Выходил почти полностью, давая Тэхёну почувствовать пустоту, а потом резко входил обратно, вбиваясь до упора. Каждый толчок сопровождался влажным, непристойным шлепком кожи о кожу. Тэхён чувствовал, как головка члена Чонгука массирует самую чувствительную точку внутри него при каждом глубоком проникновении.

Мысли Тэхёна путались: «Он такой толстый… заполняет меня полностью… каждый раз бьёт точно туда…»

Чонгук же наслаждался видом: раскрасневшееся лицо Тэхёна, приоткрытый рот, влажные глаза. Он ускорился, переходя на жёсткий, ритмичный трах. Кровать начала скрипеть в такт. Толчок — и тело Тэхёна подаётся вверх, толчок — и он стонет всё громче, уже не сдерживаясь.

— Ещё… глубже… — хрипел Тэхён, ногтями впиваясь в плечи Чонгука. — Сильнее, Гук… пожалуйста…

Чонгук изменил угол, чуть приподняв бёдра Тэхёна выше, и теперь каждый толчок бил прямо по простате. Тэхён закричал, тело его сотряслось. Из кончика его собственного члена уже текли прозрачные нити, пачкая оба живота.

— Вот так? — Чонгук дышал тяжело, пот капал с его виска на грудь Тэхёна. — Чувствуешь, как я тебя трахаю? Как глубоко в тебе сижу?

Он резко вошёл и закрутил бёдрами, растирая внутри. Тэхён всхлипнул от переизбытка ощущений — удовольствие было почти болезненным.

Чонгук не выдержал и опустил одну ногу Тэхёна, повернув его слегка на бок. Теперь он входил сбоку, одной рукой крепко держа его за бедро, второй — обхватывая член Тэхёна и дроча в такт толчкам. Движения стали ещё глубже, ещё животнее.

Влажные шлепки, стоны, тяжёлое дыхание — комната наполнилась только этими звуками.

Тэхён уже почти рыдал от удовольствия. Каждая клетка тела горела. Он чувствовал приближение оргазма — тугой, горячий ком внизу живота.

— Гук… я сейчас… я не могу…

— Кончай, — рыкнул Чонгук, ускоряясь до предела. Его толчки стали короткими, жёсткими, яростными. — Кончай на меня. Хочу чувствовать, как ты будешь сжимать меня внутри.

Тэхён выгнулся, тело его свело мощной судорогой. Он закричал имя Чонгука, когда оргазм накрыл его волной — горячей, долгой, выбивающей весь воздух из лёгких. Сперма брызнула сильно, пачкая грудь и подбородок самого Тэхёна.

Чонгук застонал громко, чувствуя, как внутри всё сильно сжимается вокруг него. Ещё несколько резких толчков — и он тоже кончил, глубоко зарываясь и изливаясь длинными, горячими струями внутри Тэхёна. Он продолжал медленно двигаться, выжимая из себя всё до капли, продлевая удовольствие.

Они рухнули вместе. Чонгук тяжело навалился сверху, не выходя из Тэхёна. Оба дрожали. Внутри всё было горячо, мокро и переполнено. Тэхён чувствовал, как член Чонгука всё ещё слабо пульсирует в нём, а его собственное тело продолжало мелко подрагивать от послеоргазменных волн. Чонгук уткнулся лицом в шею Тэхёна, жадно вдыхая его запах — пот, секс, его собственный запах.

— К ужину… — едва слышно прошептал Тэхён, прикрывая глаза и улыбаясь сквозь усталость. — Ты был прав. Я никуда не пойду.

Чонгук тихо усмехнулся, целуя влажную кожу под ухом, и слегка шевельнул бёдрами, всё ещё оставаясь внутри.

— Правильно. Потому что я ещё не закончил с тобой на сегодня.