Зависимость

так тревожно, но приятно. у Дефрана пальцы тёплые, горячие. они на шее Имиру кажутся раскаленными угольками на льдине. плавят мозг, плавят тело и плоть. от касаний вскипают вены, а перед глазами муть. 

в какой момент стало так душно, в какой момент у Дефрана так волосы взъелись? Имиру кажется — красиво. он липнет, руки заводит за чужую шею, смеётся.

сколько они выпили? от него несёт куревом и алкоголем. Дефран что-то говорит недовольным тоном, таким злым, что у Имира сердце замирает на мгновение, но сразу же оживает.

от волнения, экстаза и приятного привкуса на губах.

возможно, он будет жалеть, возможно. Гречин думает — «живём один раз». Дефран — «пидарасов надо истреблять».

но почему-то терпит, когда к нему пристает пацан. сильно моложе, подбородок без намеков на щетину. когда Имир в очередной раз бубнит под нос какие-то развратные фразочки.

терпит. правда непонятно, зачем.

—Имир, ты больше всех жрёшь. я скоро намордник куплю для тебя,— хмурится, выступают морщины. Имир смеётся опять, накручивает кудрявые волосы Дефрана на палец. у самого они прямые, ну ладно, может, немного волнистые. какие-то пряди сожжены огнём, какие-то осветлены глупо. они и так по ощущению мочалка, а после импульсивных окрашиваний в лаборатории все только усугубилось. Гречин пытался покраситься в блонд. пытался. не получилось. остался след в виде прядок у лица и где-то на затылке. 

это неважно, Дефран подтягивает сигарету, смотрит на свою занозу под именем «Гречин».

—мне нравится когда, ты на меня так смотришь,— улыбается, а в ответ Дефран просто отворачивается. ему должно быть мерзко от этих касаний, от шуток и что между ними дистанция составляет жалкие сантиметры. у Имира совсем нет чувства такта и знаний о личном пространстве. ничего. зато выпить и нюхнуть он о-ой как любит. ебучая наркоша.

«как бы он себя повёл, махни я перед ним пакетиком с коксом? да эта шавка любому слову повинуется, особенно когда ломка, когда беспомощен и жалок до такой степени, что даже свою наркоту не может сварить. а что, если заставить его на четвереньки встать? он послушается?»

Дефран переводит взгляд на Гречина, что пальцами блуждает по чужой груди. Передвигает их, будто это какой-то человечек. и так выше… выше…

подушечки скользят к шее, глядят шрамы от чего-то… может, тупого. Гречин что-то под нос хихикает. смешно же, «тупое».

—ты невыносим,— тот огрызается, а Имир лишь рожи корчит, иногда залипая в потолок. хуй знает, что он там увидел в своих наркотрипах, Дефрану это нахуй знать не надо.

но руки не убирают. они наоборот, подкрадываются к выступающим венам, к кадыку и родинкам. Дефран продолжает курить, старается думать о чём-то более приятном. об участнице на Академии.

прекрасная девушка, почти его одногодка. с алыми глазами, как капли крови на рубашке Дефрана, с шелковистыми волосами, которые она закручивает в кудри. утонченное платье с кружевами, готическое, как будто она из гробницы вылезла. непонятно, почему её голос звучит как пение сирен, непонятно.

дышать вдруг становится легче, наркоманская туша отлипает от Дефрана, тянется к закруткам, довольно хихикая. пепел сыпется на пол, зажигалка блестит в руках. он ей щелкает, смотрит на огонь немного, тянется, как мотылек.

но его оттягивают. не хватало, чтобы эта малолетка ещё навредила себе огнем. 

—и что, нравится тебе она?— вдруг подает голос Гречин, и он звучит спокойно, без игривости, без смеха. Дефрану непривычно, но он делает вид, что не понимает, о ком идёт речь. конечно, понимает. 

—не прикидывайся, кудряш. как её там зовут? Шаля?Шраля? Шлюшка?— за последнее Дефран его по затылку бьёт. не сильно, только как тычок, чтобы язык за зубами держал.

—значит, я угадал. и что ты в ней нашел? обычная девка с формами и красивыми глазками,— звали ту даму — Шалтя. не шибко выделяющаяся фигура, зато голос... он очаровывал. и Имир готов поклясться, что Дефран один из тех, кто запал именно на её голос. фетешист ебанный. а Шалтя —очаровала парня и сидит себе припеваючи, обнимая свежие букеты алых роз.

Гречин ревнует, до скрежета зубов ревнует. хочет, чтобы хоть кто-то объяснил - что в ней такого особенного кроме голоса? у него, вообще-то, тоже хорошо звучит голос! какие-никакие уроки диктора — ну, какие позволить смог — тоже дали свои плоды. но вместо него Дефран выбирает жалкую вампиршку с грудью и сладким голосом. просто блядство. Гречин курит быстрее, вдыхает больше обычного, кашляет. на него косится Дефран, изгибает бровь. 

—ты решил выкурить всю за два вдоха? совсем ебнулся, школота?— наркотик забирают, как у ребенка леденец. Гречин ворчит что-то, возмущается. 

—тебя ебать не должно— огрызается. в ответ Имир забирает его сигарету, делает затяг и выдыхает дым в лицо, — Дефран тупит, в руке догорает самокрутка, а взгляд прикован к Гречину, что развалился на другой стороне дивана. 

пальто давно лежало где-то на полу, а футболка немного задралась, слегка оголяя живот.

—что за сцены, Имир? ты и так набухался как мразь, а теперь хочешь ещё и наркотой себя добить? а откачивать кто будет, я?

—а чего ты оживился? стало страшно, что сдохну? или страшно, что Клеш узнает? он тебе быстро морду набьёт за мою тушу,— молчание. Дефран тушит самокрутку, сигарету у него благополучно спиздили.

—ты же сам со своей девушкой куришь как сука. не боишься, что из-за этого её миловидный голосок порвётся,— обстановка накаляется, Гречин выдыхает дым, стряхивает пепел на пол. 

—скажи спасибо, что я твоей куколке глотку не перерезал при встрече,— Дефран хмурится, поднимается с места и подходит к другому концу дивана. там Имир лежит, довольный, но злой не меньше.

—прекрати вести себя как ребенок,— шипит он, забирая сигарету. тушит об стол, а Имира хватает за запястье. 

-иди протвезрей, наркоман ебанный. тебе шестнадцать, а из-за своей зависимости можешь потягаться с наркоманами сорок плюс!— Гречин сопротивляется, оттягивает руки, кроет всеми матами, которые знает.

—да пошел ты нахуй! буду я ещё слушать того, кто с бабой ебался в подсобке!

—закрой рот, Имир!

—не называй меня так, ублюдок!— Дефран молчит. старается удержать долбоёба на месте.

—ненавижу тебя, ненавижу!! чертов ублюдок, просто, блять!..— у Гречина глаза красные. от слез или передоза - непонятно. но он пытается оттолкнуть, пытается ударить или хоть как-то сократить дистанцию. не помогает. воздуха мало, во рту привкус сигарет.

—у тебя передоз, прекрати это и сходи проветрись!

—уйди, мразота! просто уйди! тебя моя разница в возрасте смутила, да?! или потому что она не употребляет?!—Дефран замирает. пальцы слабеют, отпускают запястье. 

—Имир.. ты серьезно сейчас?

—да, блять, серьезно! как только появилась эта Шалтя, ты сразу позабыл о нас. уходил на середине собраний, не приходишь на наши тусовки…- Гречина трясет. лицо пухнет и краснеет от слез.

—потому что вы наркоманы ебанные.

—но Радар же сидит с нами, хотя не курит! потому что мы важны ему. а ты что?!

— нет. потому что вы его насильно держите, — Дефран ужасно холоден. его слова как нож по коже, — а ещё он ссыкло. и кроме нас у него никого нет.—

—мы вообще тебе важны?.. Я тебе важен?— Гречин в отчаянии. ладони намокли от стресса, перед глазами плывет.

—важны. и ты важен, но когда трезвый. и когда не несешь эту чушь про пидаров.

—значит мои чувства для тебя чушь, да?!— срывается на крик, но голос уже хрипит.

—ты сейчас серьезно, Имир? боже, протрезвей уже, заебал,— его отталкивают куда-то в сторону, подхватывают сумку на тумбочке и быстрым шагом растворяются в темноте.

—ну и вали, ублюдок! еби свою седовласку! никому ты не нужен такой! не нужен ты мне, слышишь?! … как и я тебе.

К: ты где? тут помощь с механизмами нужна 18:25

К: нужна твоя помощь. ответь быстрее. 18:40

К: Дефран написал что ты опять торчишь. серьёзно? ты обещал завязать. 19:00

К: скинь корды. 19:15

К: заебал, разбирайся сам, нарколыга. ко мне не приходи, я с Радаром. 19:40