Затопленные

Загребая сандалиями воду, добрался до первого поворота и осторожно за него заглянул. Коридор продолжался ещё метров тридцать, там разветвлялся на два, а до развилки справа и слева фонарик нащупал несколько простых железных дверей в стенах. С окошками типа тюремных кормушек и номерами, выведенными краской по трафарету: Б-7, Б-6 и так далее. Отблески света стали отчётливее и вели в левый поворот развилки: где-то там горела тусклая лампочка.

Из интереса я подёргал двери, и только потом понял, что в проушинах для замка стоят здоровые приржавевшие болты, ещё и посаженные на сварку. Одна из кормушек была открыта, но, посветив внутрь, я не увидел ничего интересного: стены в покоцанной плитке, какие-то большие бутыли, пучки труб с манометрами и свисающей изоляцией. Что-то типа верстака в углу. Добравшись до развилки, нарисовал на влажной стене стрелку, указывающую на выход. Да, маркеры из Серёгиного бардачка я тоже прихватил. Подозревал, что найду тут лабиринт, и смотрите-ка, кто оказался прав.

За одной развилкой почти сразу последовала другая, затем третья. Некоторые заканчивались тупиком: закрытой дверью или переплетением труб с вентилями, а в одном месте путь и вовсе преградила обвалившаяся потолочная плита, из-за которой хлестали потоки воды. Вдоль потолка попадались аварийные светильники за толстым мутным стеклом, но горел вполнакала хорошо если каждый десятый, добавляя к нескончаемому журчанию воды свой болезненный жужжащий звук.

Я старательно вандалил стены жирными стрелками. Версия, что мои горе-приключенцы попросту заблудились, становилась всё больше похожей на правду. Мне бы шумнуть, позвать их, но что-то внутри останавливало. Не хотелось шуметь, и всё тут. Решил, что поищу пока так.

Почти в каждый коридор выходили двери: овальные с мощными затворами, обычные, иногда просто пустые проёмы. С номерами, с табличками и без них.

На одной из приоткрытых дверей значилось “Смотровая”. Меня это зацепило, потому что такое название ожидаешь увидеть в какой-нибудь больнице, а не в канализации. А ещё там горел свет. Казённого вида дверь громко заныла ржавыми петлями открываясь. Внутри оказалось что-то типа лаборатории: склянки, шкафы со стеклянными дверцами, кушетка, кислородный баллон. На обычном письменном столе горела лампа, согнутая так низко, что почти ничего, кроме самого стола, не освещала.

Ещё там стояли соединённые трубками баки вроде автоклавов, только большие, в рост человека. Я видел похожие в передаче Кусто, в них отсиживались ныряльщики после глубокого погружения, чтобы не словить кессонную болезнь или как-то так. Ещё они напоминали капсулы, в которых надо плавать в солёной воде, чтобы ничего не ощущать — забыл, как это называется.

Пошуровав фонариком, увидел в углу большую кучу мокрых тряпок, а сверху на них валялись советский фотоаппарат “Зенит” (у самого такой был) и что-то очень похожее на пластинку для выравнивания зубов, какие носят дети. Я плотно закрыл дверь смотровой, прежде чем отправиться проверять следующий коридор.

В полу, стенах и потолке встречались иногда круглые отверстия диаметром с тарелку, обычно зарешеченные, но не всегда, так что под ноги я смотрел внимательно. За одну из таких решёток, куда с шумом лилась вода, покрывающая пол коридора, зацепилось что-то яркое, кислотно-розовое. Я издалека понял, что это такое, потому что нет-нет, да и засматривался на Светкину фигуру на пляже. Но на всякий случай подошёл убедиться.

Это был верх от её купальника, зацепившийся застёжкой за решётку. Я хотел бы представить себе внезапный порыв страсти, настигший здесь молодых, в результате чего предмет одежды унесло водой. Хотел бы, но не смог. Где-то с этого момента я начал всерьёз подозревать, что успехом моя спасательная миссия не закончится. Но вернуться, не осмотрев оставшуюся часть комплекса, не мог. Сверился с часами: до момента, когда Сергей поплывёт к берегу, сядет в машину и поедет в сторону ближайшей деревни, попутно набирая 112, оставалось тридцать минут.

Я уходил всё дальше, исписал два маркера из трёх, а коридоры только ветвились. Один из них стал круглым, превратился в сужающуюся до размеров кошки трубу, и мне пришлось долго возвращаться к предыдущей развилке. В другой раз я наткнулся на лифт и лестницу рядом, ведущую вниз, в заполненную водой шахту. Светильники горели в её глубине, намекая на другие затопленные этажи. Я насчитал минимум четыре пролёта.

На полу и стенах появились кораллоподобные наросты, об один из которых я чуть не рассёк ступню, спасла подошва. И я оказался не единственным вандалом здесь: трижды на стенах встречались корявые непонятные рисунки, сделанные какой-то бурой гадостью, даже знать не хочу, чем именно. То ли иероглифы, то ли схема туннелей, не разобрать. Плюс вот уже десять минут, как я отчётливо ощущал пятками вибрацию пола: невидимые насосы, если это были они, исправно делали свою работу. Это смущало. Никак не мог выбросить из головы мысль, а кому же их тут обслуживать.

Довольно скоро я бросил дёргать двери и заглядывать в проёмы, мимо которых проходил, ведь времени оставалось всё меньше. Но перед тем успел насмотреться на комнаты без пола и потолка, на выпотрошенные электрические шкафы и массивные агрегаты, ряды выложенных плиткой купален, словно в каком-нибудь санатории, палаты со ржавыми кроватными сетками и ремнями для фиксации на них. Уцелевшие таблички на дверях не добавляли ни капли смысла: “Барокамера №14”, “Вторичный отстойник”, “Утилизация жив. массы”, “Кислородная станция”.

Плач и бормотание раздались из тёмного коридора ровно в тот момент, когда я злобно швырнул в очередной сток ставший бесполезным последний маркер и собрался было поворачивать назад. Голос Светы, пусть тихий, я узнал сразу. Значит, и Эльдар где-то недалеко. Слава богу, нашлись. Сейчас выберемся. Я пошёл на звук.

От развилки уводило три коридора, сначала сунулся в левый, но голос стал как будто тише. Выругавшись, вернулся на перекрёсток. Бормотание гуляло эхом, сложно было определить источник.

— Светка! — крикнул я, наплевав на осторожность. — Свет, ты где?

Бормотание прекратилось, а потом из среднего прохода до меня донеслось слабое “Паша?..”, и я ломанулся туда.

— Света, не молчи, продолжай говорить! — я перескакивал через кучи какой-то слизи на полу, луч налобника метался по сторонам, пытаясь определить, откуда шёл звук. — Я иду! Где ты? Где Эльдар?

— Я. Я? Нет. Не знаю, я… Мы потерялись, он пошёл искать выход, а я очень замёрзла, прямо как тогда в горах, снег такой сильный, не выйдешь из палатки, все следы замело, все наши следы замело, наши следы, их нет, нас нет, нас теперь нет…

Голос становился всё тише, превращаясь в то самое бормотание, что я уже слышал. Она бредила. Возможно, от переохлаждения. Но я уже обнаружил горизонтальный ряд воронкообразных отверстий в правой стене, достаточных, чтобы просунуть туда руку, но не более. Из них бежала вода, как и отовсюду здесь. Вентиляция, возможно? Луч потускневшего фонарика терялся в глубине узких нор, голос Светланы доносился оттуда. Никаких дверей в этой стене коридора не было.

— Свет, ты там? Главное — не спи, слышишь?

— Не спи, — раздалось из бетонной дыры. — Не спи, не спи, но ведь если очень хочется, хочется спать, мне снился красивый сон. Зачем ты пришёл? Ты кто?

Я и сам давно продрог, но тут меня натурально пробрало до костей, уж настолько слабым и мёртвым был её голос, все интонации будто стёрлись из него.

— Я Паша, помнишь? Пашка, мы вместе приехали шашлыки жарить. Я тебе помогу, подожди немного! Скажи, Эльдар давно ушёл?

Дыра не ответила. Я прислонился лбом к холодной стене, чтобы отдышаться. Бесполезно, надо скорее искать проход к ней. Возможно, третий коридор…

— Эльдар давно ушёл, — вдруг раздалось у меня над ухом, гораздо отчётливее, чем раньше. Света будто очнулась, ненадолго пришла в себя. — Нас унесло водой. И ты уходи, забудь. Иначе ластволишься сам. Как все сдесь.

— Потерпи, Свет, потерпи немного! Я скоро, обещаю.

Развернувшись, я побежал назад к развилке. Нырнул в третий коридор, распахнул первую дверь слева: ряды раковин, душевая. Метнулся дальше, вторая дверь. С-сука, не поддаётся! Протиснул пальцы под стальной лист, потянул всем телом, сунулся в образовавшуюся щель: помещение до самого потолка оказалось забито грязью, из которой торчали торцы каких-то пронумерованных контейнеров. Не то. Дальше по коридору, но фонарик разрядился окончательно, почти не давал света, и я едва не провалился в люк. Перепрыгнул, с трудом удержался на скользком полу, который вдруг стал покатым, схватился за край открытого дверного проёма и буквально затащил себя в него. Без сил опустился на пол.

— Дулак, — прошептали из темноты в метре от меня.

Фонарик окончательно погас. Я сорвал его со лба, на ощупь откинул крышку и достал из кармана запасные батарейки.

— Всё-всё-всё, — бормотал я, загоняя их на место, — я тут, Светк, я пришёл, всё хорошо, сейчас домой пойдём, да? Там тепло, солнышко, согреешься сразу. Водочки тебе нальём, грамм двести. И мне тоже…

Фонарик никак не хотел включаться. Чертыхнувшись, я достал батарейки, чтобы поменять полярность. Светка нащупала мою штанину и потянула.

— Да, да, один момент буквально. А с Эльдаром всё хорошо будет, не волнуйся, он же спортсмен. Мы сейчас спасателей вызовем… Ты чего делаешь?

Мою щиколотку сжали мягкие холодные пальцы и слабо потянули куда-то. Я защёлкнул крышку, натянул фонарь на лоб и включил его. Со свежими батарейками, после полной темноты, всё вокруг осветилось ярко, проявилось в мучительных деталях, как в операционной. Я сразу же заорал, а когда воздух в лёгких закончился, глубоко вдохнул и заорал ещё. Светка была приклеена к стене рядом со мной, и я видел стену позади неё. Я видел, как сокращаются её внутренние органы, как переваривает что-то кишечник, как бьётся тёмный комок сердца в стекловидной грудной клетке.

Её распластанное по бетону тело стало почти прозрачным, желеобразным. Больше всего она напоминала ту декоративную аквариумную рыбку, у которой видны все внутренности, или модель для изучения анатомии человека. Прозрачными стали даже кости черепа, и сквозь её заплаканное лицо я видел, как маленькие светящиеся создания, напоминающие креветок, плавают в голове девушки, словно в круглом аквариуме, отделяя длинными лапками и поедая кусочки того, что ещё осталось от пульсирующего мозга.

Я рванулся в сторону, и державшая меня за ногу рука Светы легко отделилась от тела, начала извиваться на полу, как какая-то глубоководная тварь, скручиваясь в узлы, игнорируя ставшие гибкими кости. Тогда я вскочил и побежал. Мне просто повезло выбрать нужное направление и не сломать шею, куда-нибудь упав, потому что первые несколько поворотов я миновал, не замечая ничего вокруг. Перед глазами стояло только одно: этот живой аквариум с креветками. В какой-то момент я очутился в большом бетонном зале, которого прежде не видел. Повсюду на его стенах и потолке блестели в луче света бесформенные шматки полупрозрачной слизи, внутри которых что-то ворочалось и жило.

Я нырнул в ближайший проход и побежал снова, всё так же не разбирая дороги. Затем меня вырвало и стало попроще. Я отдышался, доковылял до ближайшей развилки, и с огромным облегчением увидел на стене свою стрелку. Отправился туда, куда она указала. Направо, направо, налево, прямо… Из бокового прохода раздался долгий металлический стон.

Я помнил этот звук, так как совсем недавно его слышал: там, в темноте, открылась дверь “Смотровой”. Помнил я и влажные шлепки, направившиеся ко мне. Точно такие же были на видео с дрона в моём телефоне. В том, который я выронил где-то во время бегства, потому что в кармане его больше не было. Но сейчас было не до него.

Убегать я пока не мог: страшно кололо в боку, срывающееся дыхание напоминало звериный хрип. Привалившись к стене, я вынул из ножен финку своего деда, ту самую, которую всегда беру с собой. Прихватил и на этот раз, когда готовился к спуску. Я взял нож двумя руками, выставил дрожащее лезвие перед собой и стал ждать, когда источник шлёпающих звуков выйдет на свет. Не думаю, что когда-нибудь ещё в своей жизни, сколько бы бог мне её ни отпустил, я смогу испытать ужас подобный тому, что ощущал в тот момент.

Наконец, оно появилось, двигаясь гораздо проворнее, чем можно было ожидать от существа, схожего с медузой. Однако в облике урода всё ещё угадывался человек, и пусть черты лица разнесло в стороны по его раздувшейся верхней части, карий глаз и уехавший на сторону нос с горбинкой были хорошо мне знакомы. Поэтому меня снова чуть не стошнило, когда я увидел, что ворочается и зреет в его полупрозрачных кишках. Чем бы ни был процесс, овладевший моими друзьями, Эльдар прошёл по нему гораздо дальше Светы.

Когда Эльдар приблизился, я вонзил в него нож, целясь в сердце, или то место, где оно раньше было. Лезвие вошло по рукоятку, не встретив почти никакого сопротивления. А потом вошла и рукоятка, и моя рука тоже провалилась в податливую плоть. Тут же сотни мелких зубов созданий, населивших Эльдара, впились мне в кожу, а сам он придавил меня к стене. Хлынувшая из туши слизь забила нос и рот, не давая вздохнуть.

Поняв, что сейчас просто утону и стану пищей для косяка жутких монстров, я как бешеный рванулся вперёд, прямо сквозь Эльдара, и через секунду обнаружил, что свободен. Не оглядываясь, побежал к выходу, молясь, чтобы не пропустить ни одной спасительной стрелки. Шлепки, хрипы и глухое мычание позади меня, какое издают иногда немые, не отставали. Напротив, становились ближе, раздавались прямо за спиной, и, чёрт, я действительно думаю, что оно пыталось мне что-то сказать.

Я победно закричал, когда увидел впереди настоящий солнечный свет и вывалился в уже знакомую цистерну, но тут что-то гибкое и влажное обвилось вокруг шеи, холодным слюнявым поцелуем ткнулось в ухо. Я отбросил прочь белёсый жгут с подобием присосок на конце, рванул на свет, к лестнице, не останавливаясь, не думая, и вспомнил в самый последний момент. Собрал остатки сил, оттолкнулся и наудачу прыгнул вперёд, перелетая через скрытую под водой дыру, в которую чуть не провалился в свой первый спуск.

У меня получилось. Я закачался, пытаясь сохранить равновесие, на противоположном краю дыры, а Эльдар… Хотя, наверное, стоит прекратить так его называть, верно? Что ж, он, оно, это непрочное создание оказалось прямо на решётке, закрывавшей дыру. И буквально стекло в неё, как студень в сток раковины: медленно, будто нехотя, распадаясь на желеобразные комки. Оставив трепыхаться на решётке тварь, что росла в животе моего покойного друга, слишком крупную, чтобы тоже провалиться вниз. Нечто сегментированное, со множеством лапок, отдалённо напоминающее мечехвоста, но без хитина. Отвратительное голое членистоногое. Я поднял ногу и с наслаждением раздавил эту мразь.

Сверху раздался обеспокоенный крик: Серёга звал меня и спрашивал, вызывать ли ему ментов.

Знаю, вы не поверили ни единому слову моего рассказа. Как и менты, приехавшие на бобике спустя час. Как следователь, допрашивавший меня, и фельдшер, проводивший медицинское освидетельствование на предмет внезапно начавшейся белки, и ещё какой-то самодовольный чёрт, приезжавший из области “на разговор”.

Я не знаю, правда ли то, во что превратился Эльдар, пыталось позвать меня по имени в тех туннелях. Не знаю, действительно ли, уплывая с Серёгой от люка, мы заметили в воде преследующие лодку полупрозрачные сгустки, или то были блики солнца (а скотина Серый наотрез отказывается это обсуждать). Но там, внизу, я видел то, что видел.

И хотя официальная версия гласит, что двое туристов отправились на свой страх и риск исследовать заброшенное водоочистное сооружение, да так и пропали в нём без вести (читай: утонули), моя правая рука, побывавшая внутри “студня”, стала рябой от множества мелких точек, плохо слушается и до сих пор ноет перед дождём.

А вот чего ради я тут битый час распинаюсь. Этих штук под водой было много, знаете ли. И, сдаётся мне, я всё же глотнул тогда немного проклятой слизи. Прошло два месяца, и я начал пить больше воды. Выкинул угольный фильтр, потому что только вода из-под крана утоляет жажду. Я не дурак. Когда принимаешь четвёртую за неделю ванну, когда перед глазами то и дело роятся, извиваясь, “мушки”, а при выходе на яркое солнце под кожей начинается нестерпимый зуд, поневоле задумаешься.

Я потратил все накопленные дни и взял на работе длинный отпуск. Выхожу из дома только в пасмурную погоду, надев плащ, и похож, должно быть, на маньяка. Пью антибиотики и антигельминтные таблетки. Через месяц, надеюсь, я вернусь к нормальной жизни. А может быть, просочусь в сливное отверстие и отправлюсь в путешествие по трубам к своему новому дому. Признаюсь, мне очень страшно. Ну а вы… Не пейте воду из-под крана. И бога ради, осторожнее с купанием в водоёмах.