Затмение

Солнцу парень так и говорил:

– Солнце, не зуди.

Пару лет назад Солнце была на экскурсии. Там гид рассказывал, что для северных народов сравнение с Солнцем – самый лучший комплимент. А «красный» – солнечный цвет – синоним слова «красивый». Солнце – это тепло, урожай и жизнь. В дождливом, пронизанном метелями городе в это легко было поверить. Но почему-то Солнцу казалось, что в словах её парня не было ни благоговения, ни восхищения древних северян – только усталое снисхождение.

Луну муж на свадьбе назвал «Луна моя». Она его совсем не любила. Луну выдали замуж в семнадцать, она не хотела, но не сопротивлялась – не так была воспитана, да и деваться было некуда. С мужем Луне, можно сказать, повезло: не бил, не кричал, не запрещал учиться и работать. Но Луна его всё равно не любила, хоть и научилась уважать. Он тоже назвал её Луной не из-за высоких чувств, а потому что так принято. Веками на юге любили ночь, прохладную, лишённую жестокого, сжигающего всё живое Солнца, – и женщин звали луноликими, Луне подобными.

И Солнце, и Луна спокойно ходили по своим орбитам.

А потом случилось затмение.

Как и многие астрономические эффекты, затмение было давно предсказано, просчитано и вполне ожидаемо. Научный руководитель Солнца сказал ей, что она поедет на конференцию, за шесть месяцев до самой конференции. Никто другой не будет там сиять настолько же ярко – прямо так и сказал. Начальник Луны знал о конференции года за два – лично подавал заявку на грант.

На фуршете в первый день конференции Луна подошла к Солнцу поблагодарить, высказать формальные вежливости – и осталась рядом на целый час, очарованная её светом. Солнце звонко смеялась, а Луна нежно улыбалась. Солнце рассказывала байки о своём институте, а Луна удивлённо охала. Солнце внимательно слушала, а Луна тихо делилась переживаниями. Они бы провели вместе целую вечность, но неумолимые законы астрономии и потоки развеселившихся учёных им этого не позволили.

– Ты прям светишься, – сказала Луне коллега. Как знает любой школьник, Луна не сияет сама, она отражает свет Солнца. Вот она и отражала: каждый лучик, каждую улыбку, каждое доброе слово.

Солнце уехала домой – и Луна потускнела. А на Солнце стало чуть больше тёмных пятен.

Солнце писала Луне в соцсетях. Сначала смешные истории, потом затаённые мечты, потом – правду. Луна испугалась и не отвечала два дня. Потом ответила – тоже правду – и стёрла через полчаса после прочтения, чтобы никто не увидел. Солнце хотела приехать, но астрономы чётко и уверенно заявили, что затмений в ближайшем будущем не предвидится.

Тогда Солнце перестала быть Солнцем. Она стала «лживой сукой» – как сказал её парень – и «мерзкой извращенкой» – как выразились родители. И астрономия больше не имела над ней власти.

Когда она вышла из зоны прилёта, неся радостную весть, что уже внесла первый взнос за их общую квартиру, её встретила Луна – и сказала, что тоже больше не Луна, а «уходи на все четыре стороны, порченная» – от семьи после заявления на развод. Муж и вовсе промолчал, никакого имени не дал.

Та, что была когда-то Солнцем, обняла ту, что была когда-то Луной, – и поклялась любить и радовать до последнего вздоха, и превратилась в Милую и Драгоценную. А та, что однажды была Луной, приобрела тысячи имен, но самой звонкой песней среди них зазвучало почти забытое, то, что она получила при рождении. Ни одна больше не была небесным светилом, их не ждали ни во вьюжном северном, ни в душном южном городах – но самолёт всё равно поднял их в небо и повёз в город, где стояла весна и где их ждал общий дом.