Застывший в зимнем холоде

Снег крупными хлопьями непрерывно опускался на его замёрзшие бледно-розовые щёки, оставляя после себя лишь мокрые следы. Он растворялся в вечном холоде вместе с круговоротом навязчивых мыслей. В сверкающей темноте глубокой зимней ночи Чонвон сидел, закутавшись в тёплый пуховик, медленно покачиваясь на старых ржавых качелях в соседском дворе. Мороз пробирал до костей, но ничто не могло сравниться со звенящей мерзлотой где-то глубоко в его душе.

Волосы падали на глаза, задевая крошечные хрупкие снежинки на его ресницах. Медленный скрип от движения проходил сквозь слух, прямиком в голову. Лицо Яна не выражало абсолютно ничего. Оно было расслабленным, а взгляд лишь едва просвечивался сквозь тяжёлые опущенные веки.

Внутри всё было сковано, но не уличным холодом, а гнусной болью, скромно пробирающейся через всё тело. Она отдавалась покалыванием на кончиках пальцев и продолжительной головной болью, не оставляющей парня уже несколько месяцев. Звёзды бережно охраняли его покой, тускло мерцая на чёрном небе. Чонвон был в отчаянии. Словно единственные, кто мог его услышать, были космические тела, находящиеся за сотни миллионов, а то и миллиардов километров.

Когда его внутренний голос наконец потерял свою силу, парень медленно возвращался в реальность. Ещё один вечер, то же место и те же проклятые мысли об одном. Но был ли у него шанс? Шанс поменять хоть что-то? Изменить свою судьбу и повернуть её в желанное русло? И тогда он снова погружался в ностальгию, ведь она намного хуже одиночества...

Август, и он снова видит его. Того самого, от которого пульс ускоряется, а в груди разливается приятной, словно мёд, сладостью. Джей появился в его жизни так же резко, как и ушёл. Он завораживал своим взглядом, и на мгновения Яну казалось, что он готов утонуть в его ярких, как солнце, глазах. Пак был на улыбку светлее, на шутку смешнее и на голос нежнее каждого, кто когда-либо встречался Чонвону на пути. Это было до жути невыносимо.

Они не были друзьями. Они были чем-то большим, но одновременно ничем. Джей просто всегда был где-то рядом, зацикливая на себе всё жалкое внимание Яна. И парень цеплялся за эти моменты, как утопающий за соломинку, выуживая из каждого что-то невидимо сокровенное.

В очередной тёплый вечер, когда Чонвон задумчиво слушал музыку на балконе, а его лицо обдувал знойный летний ветер, Пак прислонился рядом, и в его руках дымилась тлеющая сигарета. Ян не курил, но тогда взял протянутую ему тонкую палочку, сделал неловкую затяжку и сильно закашлялся, чувствуя, как лёгкие обжигает непривычный дым. Джей усмехнулся. Он приблизился и одним движением, не спрашивая, вынул проводной наушник из уха Чонвона, прислонив его к себе. «Неплохо», — прошептал он, дослушав песню, и вернул его хозяину. Младший даже не понял, как это произошло. Только на его бледной мочке остался горячий след от чужого прикосновения.

Он влюблялся в Джея каждый раз, когда тот смотрел на него чуть дольше обычного, когда их плечи соприкасались в толпе, когда их взгляды встречались через всё помещение. Ян сходил с ума от дурманящего запаха его одеколона и как ненормальный вдыхал его, находясь вблизи. Парень копил эти моменты у себя внутри, мимолётом прокручивая их перед сном и выстраивая из них целую историю. Между ними так и осталась эта странная недосказанность, и воздух на расстоянии вытянутой руки всегда пах звенящей радостью.

В последний раз они встретились в конце лета. Тогда Чонвон, собрав остатки смелости, шёпотом спросил, боясь, что голос дрогнет:

— Мы ещё встретимся?

Джей посмотрел на него, и в его глазах что-то промелькнуло.

— Да, — сказал он, и голос звучал так мягко, как когда он впервые назвал его по имени.

Они не встретились ни через неделю, ни через месяц. Осень постепенно сменилась холодной беспощадной зимой, с концами унося чувства, когда-то витавшие между ними. С каждым днём голос в голове Чонвона становился всё тише, но почему-то так и не исчез окончательно. Он звучал на повторе как та песня, которую они слушали вместе. Парень не мог забыть его голос. Его редкий смех и улыбку. Не мог забыть, как внутри всё переворачивалось, стоило Джею произнести его имя.

Снег всё ещё падал, окутывая всё вокруг белой нескончаемой пеленой. Чонвон тяжело выдохнул, и тёплый пар растворился в холодной тьме, как и всё, чем он дорожил. Лишь где-то внутри под рёбрами продолжал звучать чужой голос, сказавший «да», но оставивший лишь пустоту. Ян неподвижно сидел, вглядываясь в снегопад. Парень уже не знал, чего ждёт: чуда или конца этой бесконечной зимы. Он просто ждал, ведь это единственное, что ему осталось.