Застой в научном прогрессе сдерживает рост

По словам критиков, финансирование научных исследований стало менее рискованным, так как предпочтение отдается признанным исследователям, придерживающимся принципа постепенности в науке

В августе президент Джо Байден подписал закон о значительном стимулировании научных исследований: примерно 200 миллиардов долларов при полном финансировании в течение следующих нескольких лет.

Идея двухпартийного закона проста. В долгосрочной перспективе экономический рост зависит от инноваций, которые, в свою очередь, зависят от того, сколько вкладывается в исследования и разработки.

Проблема здесь заключается в том, что США и так тратят достаточно много средств на НИОКР. За последние годы показатель достиг примерно 3% валового внутреннего продукта. Это превышает пики начала 1960-х годов во времена космической гонки. Но плоды этих усилий оказались лишь иллюзией. Общая факторная производительность, лучший показатель влияния инноваций на экономический рост, за последнее десятилетие увеличивалась всего на 0,5% в год, что вдвое меньше, чем в 1960-х годах. Другие данные свидетельствуют о том, что прорывы, такие как открытие новых лекарств, требуют все больше средств и времени. К тому же все больше времени уходит на приобретение исследователями необходимых навыков и опыта, прежде чем им удается добиться результатов тех или иных открытий.

Другими словами, США получают все меньше прибыли от своей научной деятельности.

Патрик Коллисон, ирландец по происхождению, соучредитель платежной технологической компании Stripe Inc., провел большую часть последних пяти лет, размышляя над проблемой снижения научной продуктивности. Одна из популярных теорий, которую он отвергает, заключается в том, что самые важные открытия уже сделаны, а процесс свершения новых уже в разы менее интенсивный и куда более трудоемкий. Возможно, в некоторых областях, таких как физика, так и происходит. Но это утверждение нельзя применить к науке в целом.

“Каждое открытие расширяет границы, порождает новые вопросы и новые потенциальные направления исследований”, - заявил он в интервью. “Область наших знаний постоянно расширяется. Мне кажется, возможности для открытий в информатике неисчерпаемы в той же мере, что и творческие возможности английского языка, ведь слова можно комбинировать бесконечным количеством способов”.

Кроме того, он отметил, что затраченные на исследования суммы и время являются плохим показателем, когда речь заходит об инновациях. Для создания качественного фильма или романа-бестселлера требуется не больше ресурсов, чем для неудачного. Самые инновационные компании не обязательно будут самыми затратными. Расходы Tesla Inc. на НИОКР за последние три года составили 13% от расходов General Motors Co. и Ford Motor Co. вместе взятых. Тем не менее, рыночная стоимость Tesla более чем в пять раз превышает стоимость двух ее конкурентов.

Очевидно, что научная продуктивность имеет какое-то отношение к тому, каким образом проводятся исследования, а не в каких объемах. По мнению г-на Коллисона и многих других, одна из проблем заключается в том, что учреждения, финансирующие науку, страдают от излишнего формализма, не способны широко мыслить и больше не склонны к риску. Опасаясь неудачи, они отдают предпочтение состоявшимся исследователям, которые фокусируются на узких областях и выбирают постепенное развитие, а не молодым ученым с более неортодоксальными методами.

Действительно, фармацевтические компании при поддержке федеральных фондов в рекордно короткие сроки вывели на рынок революционные вакцины против Covid-19. Тем не менее г-н Коллисон критикует федеральное правительство за то, что оно не смогло привлечь гораздо более обширный и активный резерв талантов для решения ряда проблем, связанных с пандемией. Ведущие вирусологи «застряли в ожидании решений о том, могут ли они перенаправить имеющееся финансирование на борьбу с этой экспоненциально растущей катастрофой», - написал он в прошлогоднем эссе совместно с экономистом Университета Джорджа Мейсона Тайлером Коуэном и профессором биоинженерии Калифорнийского университета в Беркли Патриком Хсу.

Ощутив острую необходимость в действиях, в апреле 2020 года все трое запустили программу Fast Grants (Быстрые Гранты) - премии в размере от 10 000 до 500 000 долларов, финансируемые в основном частными спонсорами и утверждаемые в течение 14 или менее дней. Они получили более 6000 заявок и выделили более 260 грантов. Среди проектов, которые они поддержали, оказались следующие: тест на ковид (Covid) на основе слюны, который оказался так же действенен, как мазки из носа команды Йельского университета, которой не удалось своевременно получить финансирование от своей собственной школы. Другие получатели грантов тестировали существующие препараты против ковида, отслеживали распространение его разновидностей и исследовали длительно протекающий ковид (с сохранением симптомов в течение длительного времени после заражения).

Когда господа Коллисон, Коуэн и Хсу осведомились у своих получателей об их опыте традиционного финансирования, 57% ответили, что они тратят более четверти своего времени на заявки на гранты, а 78% сказали, что они бы многое изменили в своей исследовательской программе, если бы не были ограничены в том, как распорядиться имеющимся финансированием.

Это подтверждает ключевое понимание метанауки (также известной как наука о науке), а именно ценность исследований, основанных на любопытстве. Хайди Уильямс, экономист из Стэнфордского университета и директор по научной политике Института прогресса, отмечает, что гранты обычно обязывают ученого завершить определенный проект, даже если в ходе исследования выясняется, что данный проект менее перспективный, чем ожидалось. По ее словам, от такого проекта лучше отказаться и позволить исследователю перенаправить свой капитал и усилия на решение той проблемы, которая находится ближе к переднему краю науки. Это, вероятно, приведет к большему количеству неосуществленных проектов, но, вероятно, и к большему числу прорывов. “Наука - это риск, а это значит, что многие проекты попросту не будут работать. Мы должны создать систему финансирования науки, которая четко это понимает и поддерживает”.

В статье 2009 года экономист Массачусетского технологического института Пьер Азуле и его соавторы продемонстрировали преимущества того, чтобы обеспечивать средствами конкретных людей, а не проекты. Исследователи при поддержке Медицинского института Говарда Хьюза, который придерживается как раз такого подхода, выпускают гораздо более широко цитируемые статьи, что является показателем их значимости, чем схожие исследователи, спонсируемые Национальными институтами здравоохранения. Опираясь на эти выводы, в прошлом году г-н Коллисон стал соучредителем Института Arc с целью заранее профинансировать ученых, изучающих сложные заболевания человека, на продлеваемый восьмилетний срок.

Подобные идеи возникают в федеральной политике. Законодатели рассчитывают, что часть из этих 200 миллиардов долларов, предусмотренных Законом о чипах и науке, - при условии утверждения Конгрессом — пойдет на исследования, основанные на любознательности. Национальный научный фонд, один из крупнейших источников федеральных средств на исследования, пытается осуществлять финансирование быстрее и эффективнее. В первые дни пандемии он применил программу 2009 года для выплаты 880 грантов быстрого реагирования, которые могут быть одобрены всего за несколько недель одним сотрудником программы. В этом году он запустил новую программу для стимулирования исследований на региональном уровне, в рамках которой исследователей просят представить план на три-пять страниц, а не полномасштабное предложение, чтобы сделать процесс финансирования более эффективным.

Гранты Национального научного фонда (NSF) обычно утверждаются группой экспертов-рецензентов. Директор NSF Сетураман Панчанатан исследует возможности выявления более радикальных идей, предлагая каждому рецензенту “золотой билет”, с помощью которого они могли бы выдвинуть предложение по своему усмотрению, независимо от мнения других рецензентов. По его словам, таким образом, многообещающие идеи не будут уничтожены мышлением «наименьшего общего знаменателя».

Наступит момент, когда метаученые обратят микроскоп на самих себя, чтобы узнать, действительно ли приоритет любопытства над определенностью и скорости над тщательным обдумыванием способствует свершению открытий и возникновению инноваций. А пока можно предположить, что на подобные риски действительно стоит пойти ради дальнейшего роста.