Заштопанное сердце, часть 2

Прошло два месяца.

Хосок и сам не заметил, как его жизнь перевернулась. Раньше дни были расписаны по минутам: работа, отвести Чонгука в сад, работа, забрать Чонгука из сада, накормить, сон и снова работа. Он возвращался домой поздно, валился с ног и едва находил силы, чтобы почитать Чонгуку сказку на ночь. Малыш зачастую уже спал, когда он приходил, и Хосок чувствовал себя ужасным опекуном.

Теперь же всё изменилось.

Он перестроил свой график, взял большую часть работы на дом, чтобы каждую свободную минуту посвящать племяннику. Он начал вставать раньше, чтобы приготовить Чонгуку завтрак, его любимую молочную кашу с ягодами и фруктами. Каждый вечер он присаживался рядом с Чонгуком на маленький детский стульчик и серьёзно спрашивал:

— Ну что, Чонгуки, рассказывай. Как прошёл день в садике? Чем вы занимались, что хорошего было? 

Сначала малыш стеснялся, сжимал Коко в руках и перебирал пальцами его заштопанную лапку. Но Хосок терпеливо ждал, гладил его по голове и говорил:

— Я никуда не тороплюсь. Я хочу всё знать и мне очень интересно, чем ты занимаешься, пока меня нет рядом.

И Чонгук начинал рассказывать.

— Сегодня мы лепили из пластилина! — восклицал он, и глаза его загорались, словно огоньки. — Я слепил Коко, но у нас закончился белый пластилин, и мне пришлось сделать его розовым. А Т/И сказала, что это самый красивый розовый зайчик, которого она видела. Она помогла мне сделать ему ушки, потому что у меня не получалось, и они постоянно падали.

— Ого, розовый Коко? — удивлялся Хосок, изо всех сил стараясь представить такого. — Ты знаешь, даже если бы он изначально был розовым, всё равно Коко был бы самым лучшим зайчиком!

— Да! — смеялся Чонгук, заливисто и звонко. — Я его потом Т/И подарил. Она поставила его на свой стол и теперь он там живёт. Как напоминание обо мне.

Хосок слушал и не мог надышаться этим счастьем. Чонгук говорил теперь не умолкая, когда его слушали по-настоящему. Он рассказывал, как ты водила их группу в кукольный театр, и он сидел рядом с тобой, держа тебя за руку, потому что было немножко страшно, когда волк чуть не съел Красную Шапочку.

— Но Т/И сказала, что волк на самом деле добрый, он просто был голодный, — серьёзно объяснял Чонгук. — И что даже если страшно, можно просто зажмуриться и взять кого-то за руку. Тогда всё будет хорошо.

Хосок кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло. Эта девушка давала его племяннику то, чего он сам, возможно, не мог дать в полной мере — чувство абсолютной защищённости и безопасности.

Однажды вечером, когда Хосок укладывал Чонгука спать, малыш вдруг сел в кровати, прижал Коко к груди и заговорил шёпотом, будто делился самым большим секретом.

— Дядя Хосок, — сказал он, глядя на него огромными карими глазами. — Можно я тебе кое-что скажу? Только ты никому не говори, это большой секрет.

— Конечно, малыш, — ответил Хосок, садясь на край кровати поближе к Чонгуку. — Я никому не скажу.

Чонгук замялся, покрутил в руках ухо Коко и выпалил:

— Я люблю Т/И. Она очень-очень хорошая. Т/И не смеётся надо мной. Она сказала, что я хороший, и я поверил. Потому что она никогда не обманывает. Она первая, кто так сказал... кроме тебя.

У Хосока перехватило дыхание. Он хотел что-то сказать, но Чонгук продолжил, глядя куда-то в сторону:

— Она такая добрая. Прям как моя мама... Я очень хочу, чтобы Т/И была моей мамой. Можно?

Последние слова прозвучали так робко, так отчаянно, что у Хосока защипало в глазах. Он притянул племянника к себе и крепко обнял.

— Знаешь, Чонгуки, ты очень хороший малыш. Самый добрый, самый замечательный, и я уверен, Т/И была бы счастлива иметь такого сыночка, как ты. Но давай пока не будем торопиться и пугать её, хорошо? Всему своё время.

Малыш кивнул, уткнувшись носом в плечо дяди, и уснул с улыбкой на губах. Хосок же не спал до полуночи. Он сидел на кухне, пил остывший чай и смотрел в стену. А ведь ты действительно хорошая. Добрая, чуткая, внимательная. Ты первая, кому было не всё равно на его племянника. Ты помогала просто так, не требуя ничего взамен.

И он вдруг понял, что каждое утро, собирая Чонгука в сад, он думает о тебе. Каждый вечер, приходя за малышом, он ищет тебя глазами среди других воспитателей. Он заметил, что стал чаще поправлять волосы перед зеркалом и дольше выбирать рубашки, чтобы выглядеть лучше, привлекательнее. Он ждал этих вечерних прогулок, которые уже стали традицией: Хосок забирал Чонгука, и вы втроём шли гулять. Сначала просто на детскую площадку, потом в парк, потом в торговый центр за мороженым. Ты всегда находила время, говорила, что тебе нужно проветриться, но Хосок видел, как загораются твои глаза, когда он предлагал составить им компанию.

Ты смеялась его неуклюжим шуткам, помогала Чонгуку залезать на горку, держала его за руку, когда он боялся спуститься. Иногда отводила взгляд слишком быстро, когда ваши глаза встречались, а иногда наоборот, задерживалась на нём чуть дольше, чем следовало.

И Хосок понял: ты тоже ждёшь этих встреч. Точно так же, как и он.

Однажды субботним днём вы сидели на скамейке в городском парке. Чонгук счастливо визжал на качелях, раскачиваясь всё выше и выше, а Коко сидел у него на коленях и, казалось, тоже наслаждался полётом.

Вы с Хосоком ели шоколадное мороженое и молча смотрели на малыша. Солнце мягко освещало площадку, а в воздухе приятно пахло листвой и чем-то приятным, осенним.

— Ты не представляешь, что произошло на этой неделе, — вдруг сказала ты, поворачиваясь к Хосоку. В глазах светилась такая гордость, что он невольно улыбнулся.

— Рассказывай.

— Чонгук играл с другими детьми. Сам, без меня, — выпалила на одном дыхании и рассмеялась от счастья. — Я подошла к нему и сказала: «Чонгук, у тебя же есть грузовичок, ты хотел бы поиграть с мальчиками?». Он сначала боялся, смотрел на меня, а я взяла его за руку, отвела к мальчикам и сказала: «Ребята, у Чонгука есть машинка с откидным кузовом. В неё можно насыпать песочек, а потом высыпать. Знаете, как здорово!» И он робко сказал: «Можно я покажу?» И они согласились, Хосок! Представляешь?! Они играли целый час, строили город, кучу маленьких домиков, возили песок. Даже Минхо подошёл и попросил дать ему порулить. И Чонгук дал!

Хосок слушал, не дыша. Он смотрел на своего племянника, который сейчас радостно болтал ногами на качелях, и не мог поверить, что это тот самый забитый, тихий мальчик, который боялся даже поднять глаза пару месяцев назад.

— Это всё благодаря тебе, — сказал он хрипло, поворачиваясь к тебе. — Без тебя ничего бы этого не было. Ты спасла его, Т/И, ты спасла нас обоих.

Ты покраснела и отвела взгляд.

— Я просто не могла по-другому, — отвечаешь тихо, откусывая кусочек вафельного рожка. — Когда я увидела его в тот день, плачущего на скамейке, у меня сердце разорвалось. Я уже тогда его полюбила всем сердцем. Я не могла позволить, чтобы его обижали дальше, это было выше меня.

Вы замолчали. Где-то вдалеке звенел детский смех, шуршали листья, а Чонгук крикнул вам с качелей:

— Дядя, Т/И! Смотрите, я лечу!

Хосок помахал ему рукой, а потом глубоко вздохнул, собираясь с духом.

— Ты знаешь, он очень сильно тебя любит, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Он бежит в садик только потому, что там ты. Каждое утро он спрашивает: «А Т/И сегодня будет? А она уже пришла? Я её сегодня увижу?». Он ждёт не дождётся, когда после садика можно будет ещё немного побыть с тобой.

Ты улыбнулась, но ничего не сказала.

— И знаешь... — Хосок замялся, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. — Я ведь тоже этого жду. Так же сильно, как он. Может быть, даже сильнее.

Он повернулся к тебе, и ты подняла на него удивлённые глаза.

— Я понимаю, что это нелегко, — продолжил он, и голос его дрогнул. — Не каждая девушка согласится на такое: чужой ребёнок, который не её, сложности, ответственность. Но я бы очень хотел попробовать построить с тобой семью. И с Чонгуком. Если ты... если ты, конечно, согласна.

Ты смотрела на него широко раскрытыми глазами. В них отражалось солнце, и лёгкий ветерок шевелил твои волосы. Открываешь рот, чтобы ответить, но в этот момент к вам подбежал запыхавшийся Чонгук. Он ловко цапнул зубами вафельный рожок из твоих рук, откусил большой кусок и, не жуя, обнял тебя за шею своими маленькими ручками.

— Т/И, я тебя люблю! — прокричал Чонгук прямо тебе в ухо. — Не хочу тебя отпускать! Хочу, чтобы мы каждый день были вместе! И Коко тоже очень хочет! Мы будем строить замки из песка и играть всегда-всегда. 

Он прижался к тебе. Тёплый, пахнущий солнцем, мороженым и детством, и ты обнимаешь его в ответ, прижимая к себе. В твоих глазах блестели слёзы, но ты продолжала улыбаться. 

Хосок растерянно смотрел на вас, а потом тихо рассмеялся.

— Ну вот, Чонгук опять всё решил за нас, — сказал он, пожимая плечами. — Он тоже очень этого хочет. И будет счастлив, если у нас всё получится.

Хосок посмотрел на тебя, и в его взгляде была надежда, смешанная со страхом и огромной любовью одновременно.

— Так что скажешь? Попробуем?

Переводишь взгляд с Чонгука, который уже счастливо жевал украденный рожок, на Хосока. А потом улыбаешься той самой улыбкой, от которой у него всегда теплело внутри.

— Попробуем.

Чонгук, услышав это, закричал от радости и подпрыгнул, чуть не уронив Коко. Он схватил тебя за одну руку, а Хосока за другую и потащил вас к качелям.

— Тогда качайте меня! Высоко-высоко, чтобы мы с Коко долетели до звёздочек. 

Вы шли втроём, взявшись за руки, и Хосок чувствовал, как что-то в его душе встаёт на место. Рядом с ним бежал его маленький мир — Чонгук, счастливый и смеющийся. А по другую сторону шла девушка, которая стала для них обоих светом в конце тоннеля.

Солнце светило ярко, качели скрипели, Коко болтал заштопанной лапкой, а Чонгук смеялся так громко, что, казалось, слышно было всему парку.

И Хосок подумал, что всё теперь непременно будет хорошо. Обязательно будет, потому что вы есть друг у друга. Это самое главное, и по-другому просто не может быть.