Зарисовочка

Он всё никак не мог привыкнуть к треску цикад, но сейчас и не слышал их за шумом проезжающих машин. Низкий трёхэтажный дом вырос совсем рядом с дорогой и покрылся летней пылью, но у некоторых квартир стояли горшки с домашними цветами и, судя по всему, они чувствовали себя прекрасно.

Коробка в руках начала надоедать, постоянно съезжая и разваливаясь подмышкой. Эдгар всё больше беспокоился за её содержимое, но считал, что отказываться от своего решения уже поздно и как-то глупо. Он поднялся по наружной лестнице на второй этаж и прошёл мимо нескольких дверей, пока не нашёл ту, чей выцветший номер совпадал с тем, что написали ему в Агентстве. Он был здесь впервые и постучал, оттянув воротник рубашки, то ли от жары, то ли от некоторого волнения.

Когда дверь открылась, за ней стоял Рампо в домашнем и, что приятно, выглядел несколько удивлённым. Растерянное выражение продержалось на его лице всего мгновение, тут же сменившись искренней улыбкой.

– Рад тебя видеть, По-кун!

– Я не помешал? – спросил По, переминаясь и с плохо скрытым любопытством заглядывая за чужое плечо.

– У меня выходной, – просто ответил Эдогава.

– Знаю… Твои коллеги сказали. Так это «да» или «нет»?

Рампо улыбнулся ещё шире, раскрывая перед гостем дверь. Перед гостем и загадочной белой коробкой с красной лентой в руках гостя.

– Это «нет», – он кивнул в сторону квартиры. – Проходи.

Эдгар вошёл и разулся, как того требовал японский этикет. В квартире детектива после яркой душной улицы было хорошо, настежь открытые окна и балкон сотрудничали с небольшим вентилятором, создавая лёгкую прохладу, дрожащие занавески спасали комнату от полуденного солнца и По сразу почувствовал себя комфортно в этих стенах. Он скользнул взглядом по включённой игровой приставке, раскрытому томику манги и полусобранному кубику Рубика на гладкой поверхности низкого деревянного столика и в очередной раз усмехнулся многозадачности Рампо.

– Это мне? – указал на коробку и нескромно спросил детектив, считая, что то, что он спрашивает, а не утверждает, уже есть образец вежливости.

– Да, – Эдгар просто протянул свой груз хозяину квартиры. – Не знал, что у тебя выходной, и пришёл с ними в Агентство. Было жалко выкидывать, так что решил дойти до тебя.

Рампо перехватил коробку с чем-то сладким и довольно метнулся к столику, опускаясь на подушку на полу и сгребая все свои занятия в сторону. Он быстро разделался с лентой, открыл крышку и восхищённо вздохнул, увидев с два десятка клубник, покрытых шоколадом, разноцветными присыпками и кремовыми полосками.

– Ты мог угостить ребят в агентстве.

Задумавшись, Эдгар подошёл к столику и сел с другой стороны. Он старался осмотреть комнату, в которой оказался, но его внимательный взгляд неизбежно соскальзывал на Эдогаву.

– Я хотел увидеть тебя и даже не подумал об этом... – наконец честно признал он и неловко улыбнулся.

– И я этому рад, – усмехнулся Рампо, вытягивая из коробки первую сладость. – Знаешь, все в Агентстве считают, что то, что ты делаешь – мило.

Эдгар непонимающе посмотрел на детектива и тоже вытащил одну клубнику, ту, которая за счёт тёмного шоколада казалась наименее сахарной.

– Что именно?

– Те знаки внимания, что ты мне оказываешь.

Это привело По в такой ступор, что он замер на мгновение, прекратив жевать.

– Я не… – сказал он и осёкся. – Это не знаки внимания.

Рампо недоверчиво выгнул бровь.

– Нет? Жаль. Мне хотелось, чтобы это были они.

После этих слов возникла такая оглушительно громкая пауза, что окружающий мир проник в комнату настойчивее и наглее, с треском насекомых, шумом машин и деревьев, с вращающимися лопастями вентилятора и мерным стуком падающих из крана капель на кухне. Ещё громче, наверное, вращались шестерёнки в голове По, по крайней мере их лихорадочную скорость Рампо ощущал очень хорошо. И искренне веселился.

– Тогда… – с трудом выдавил Эдгар, подбирая слова. – Это могут быть они…

Сомнения в его голосе было достаточно, чтобы Рампо, не сдержавшись, прыснул от смеха, и несколько маленьких кусочков посыпки вылетели на поверхность стола. Он был так очарователен в этот момент, что Эдгар даже не мог рассердится на этот приступ.

.