Зарисовка...иван
Он ушёл от него так легко и просто, как-будто все это время ждал подходящего момента чтоб сбежать. И ведь у него вышло, сбежать и не оставить после себя ничего что могло хоть на каплю сбавить эту все поглащающую горечь утраты. Она разжирала ивана изнутри, прокрадывалась в самые затерянные уголки и оставляла после себя одну пустоту и разруху. Он никто без этого человека, писатель осознал это сразу на следующий день после его ухода, в момент, когда он остыл, и осмыслил что же он все-таки натворил. Иван сам разрушил все. Своими руками добил и так хрупкую дружбу что теплилась между ними, а можно ли вообще назвать то, что было между ними - дружбой? ДРУЖБОЙ - назвать все это мог эндрю, но точно не иван.. совсем нет. Хотя кодера тоже можно понять, он совершенно не знал о чувствах и мыслях заполняющих разум ивана. Писатель мучился но ничего не мог с собой поделать, это было сладкой мукой, которой не было конца и края. Он не мог просто взять и оттолкнуть, это означало перестать общаться вообще, а это - самое страшное. Но перенясясь в настоящее, самое страшное уже наступило и он находился в самом эпицентре.
* * *
Должна была приехать мама, проведать Ивана и продуктов завести, гостиницы.. Наверное пару банок огурцов да компот малиновый. Писатель решил уж по такому случаю прибраться, слишком он запустил свою квартиру после дня X, да и перед мамой будет стыдно если они приедет в такой ужас. Нужно было элементарно вынести мусор, полы помыть и еще много чего другого. Когда задачи переварили за половину, Айван поставил цель - взяться за сокрушительную победу над пылью. Решив начать с телевозора, ему подумалось, что не плохо было бы облазить все полки и повытаскивать из них вещи, может найдет что-то лишнее что можно выкинуть. Каково же было его удивление, когда он буквально в первой полке нашёл.. его кофту. Она была все такая же нежная, мягкая... как будто только-что с него сняли, буд-то она все еще хранила то самое тепло в котором так хотелось утопать.. Потеряв бдительность и контроль над телом, он поднёс ее к носу. Сладковатый запах волной прошёлся по телу, проникая буквально везде. Казалось, на писателе не было места куда этот поганый запах еще не проник. Он сокрушал и заставлял тело подрагивать. Айван с упоением вдыхал и вдыхал такой приятный, такой родной и одновременно чужой запах. Он обхватил свитшот прижимая его ближе к себе. В голове улеем летали мысли, он был художником, вырисовывал собственные картины, но все они были написаны кровью. Очнувшись от этой сладкой муки, серый был уже на диване. Тело ныло и требовало ласки. Нет нет нет.. Он не мог. Не сейчас, не так, не здесь, боже нет. Он хотел возразить, сжечь эту кофту, выкинуть, но тело его не слушалось. Руки сам тянулись к бляжке ремня сколько бы Иван не сопротивлялся. Ему не хватало сил чтоб сопротивляться. Решив все же наплевать на все и поддаться желанию, разобраться с последствиями позже, с самим с собой, с тем что будет делать дальше, все это потом, но точно не сейчас. А тело сводило тошнотворно-приятными судорогами, он утопал в сладком аромате и в собственных сдавленных стонах в перемещку с чудовищным отвращением к себе. Оно было слишком велико, как жуткий монстр, который уже раздирает его плоть в клочья с удовольствием обгладывая каждую косточку, старательно не оставляя после себя ничего. Пустоту и только пустоту. Судорожно ищя чем вытериться он уже корил себя. Как он мог. Боже как он мог.. что же он только что натворил.