Зарисовка лелеле

Сегодня на задание отправили поздно. Всё достаточно просто – проникнуть в дом очередного коррупционера, судя по делу – продажного судьи, и отправить пулю в голову из его собственного ружья, пока будет спать. Дело буквально на час, не больше.

Потому начальство отправило на него ещё совсем зелёного, молодого новобранца – младшего лейтенанта Тимура Каганцова. Он искренне надеялся что это будет его первое самостоятельное задание. Но увы, увы и ах, с ним вновь отправили куратора, коим ему выступал уже бывалый, проверенный член Белой стрелы – майор Илья Косыгин. Тимур с большим уважением и восхищением относился к нему, но все же уже хотелось поработать в одиночку.

Путь до дома их цели прошел в безмолвии. Тимур несколько раз пытался начать диалог, но Илья угрюмо и отчаянно молчал, лишь бросая короткие взгляды на стажёра. Эти взгляды Каганцов замечал постоянно, и всё чаще задумывался о том, а что они значат? С каждым днём он всё больше был убежден, что куратор его истинно ненавидит, раз так гневно и часто смотрит. Но за что? Он всё делал чтобы стать полноправным членом Белой стрелы, во всём слушался начальство, в том числе и Илью, выслуживаться как мог, относился с куратору с добротой и прислушивался к каждому совету, всё делал чтобы понравится коллеге. А тут такое...

—Приехали. — Тишину резко прервал хриплый голос Ильи. — Выметайся и за работу.

—А ты... то есть вы? — Не до конца поняв мысль куратора, спросил Тимур.

—А я верю, что это задания будет первым, которое ты выполнишь сам. — Вымученно улыбнувшись, отмахнулся Косыгин. — Поторапливайся.

Каганцов заулыбался во все зубы и не задерживаясь больше ни секунды, тихо вышел из машины. Может, всё не так плохо? Нельзя же быть уверенным что тебя ненавидят просто так. Наверно он просто себя накрутил, и куратор не так уж и плохо к нему относится. А значит надо оправдать ожидание на все сто процентов. Потому он принялся за работу.

Илья остался в машине один. Мальчишка ускакал в сторону нужного дома с такой скоростью, что он даже не увидела как тот скрылся из виду. Зато осознав это, выдохнул. Сердце колотиться безумно. Как это глупо. Ведёт себя как влюбленный школьник. Избегает в надежде что это пойдет.

Мерзко. Гадко. Отвратительно. Тошно. А все от того что он...

Педик. Гей. Пидор. Педераст. Содомит. Заднеприподный.

Какая же мерзость. Фу. Тошно. Ужасно тошно. А что бы жена сказала? Жена бы назвала предателем. Засмеяла. Разбила бы его любимую кружку с криком "ты пил из нее губами, которые трогают мужиков!". Выставила бы за дверь и всю жизнь говорила дочке, что её отец ужасный человек, которого не надо вспоминать. И была бы права.

Илья просто отвратителен. Список его грехов огромен. Содомия не главный из них. Но сейчас именно он заставлял ненавидеть себя, заставлял разбивать кулаки в кровь от злости, заставлял запивать себя алкоголем и пытаться забываться в работе. Потому что это тот грех, которым грехом считали не какие-то люди много веков назад, когда писали священное писание, а сам Косыгин.

Педик. Слово так и вертелось на языке, отдавая дрожью во все тело. Произнести вслух страшно. Признаться самому себе ещё страшнее. Он педик. Втюрился в безусого юнца которого знает дай бог месяц. Какая глупость. Какой идиотский способ осознать себя педиком. Сегодня это всё надо закончить.

Убиться? Убить его? Сбежать? Как закончить то? Как прекратить проклятые страдания, что годятся только смешить случайных людей в интернете? Как перестать быть педиком? Можно ли вообще перестать? Или теперь это клеймо с ним навсегда? Ощущение того что это знают всё вокруг давило только сильнее. Наверняка вот-вот на работе начнут травить и уволят, Паша скажет что не ожидал такого и скажет держаться подальше, соседи заклеймят спидозным пидорасом и будут выставлять требования не водить домой мужиков, чтоб им спать не мешало, а Тим... Напишет заявление в ментовку, а потом ещё всей общественности расскажет что вот, смотрите, старый педик лезет к молодым мальчикам, будьте осторожны, не выпускайте детей из дома если видите его. Все отвернуться, он останется один с осознанием того что одно единственное слово испортили ему жизнь. Слово педик.

Время шло. Атмосфера вокруг всё сильнее давила. Пачка сигарет опустела. Восемь сигарет скурил за сорок минут. Увидела бы жена – сказала бы что скоро одним дымом дышать будет, и спрятала бы блок с сигаретами, который ждёт его дома. Может и хорошо что жены рядом нет? Нет. Плохо. Очень плохо. Если бы она была жива, было бы лучше. Он бы не был педиком. По крайней мере в это хотелось верить. Тим же так похож на его жену, может дело в этом? Тоже с тонким хвостом светло-русых волос, задумчивыми карими глазами и бесконечной верой в то, что всё можно изменить, достаточно одного резкого поворота в жизни. Просто похож на жену. Просто похож. А Илья никакой не педик. Просто скучает по жене. Как бы хотелось чтобы это было правдой. Но нет. Нет, нет, нет. Его приводили в восторг те черты и вещи в Тиме, которых у жены его не было никогда. А значит всё-таки любит. Все таки педик.

Вернулся Тимур так же незаметно, как и ушел. Заметил его Косыгин тогда, когда парень садился в машину. Невероятно довольный, с брызгами чужой крови на воротнике футболки и шее. Хотелось собрать этим капли на шее, провести по ней руками, коснуться... Мерзко. Педик. Проклятый педик. Ебаный педик. Фу.

—Как всё прошло...? — Илья едва находит в себе силы задать вопрос стажёру, заводя машину.

—Отлично, даже лучше чем отлично! Он не спал когда я пришел, но ничего, так обставить всё как самоубийство оказалось ещё легче. Я пригрозил что знаю где живут его близкие, и сказал что пойду к ним, если он не пристрелил себя, и он взревел, согласился, застрелился, а потом... — Тимур защебетал подобно ранней птице, с горящими глазами рассказывая о том, что наконец-то позволит ему встать в один ряд с коллегами, доказать что он способен работать в Белой стреле. Он болтал долго, и не собирался останавливаться но вдруг...

Их машина остановилась. Резко, где-то на полпути на базу. Разве они не торопились? Странно.

—Чего не едем? — осведомился Каганцов.

—Я... Дай я кое что скажу, а потом поедем дальше. — Голос Ильи был тише чем обычно. Возможно от нервов я возможно от сигарет, возможно от страда быть услышанным. Хотя кто его услышит посреди трассы поздней ночью?

—Что случилось? Всё в порядке? — Тимур встревожился, видя что состояние куратора далеко от идеального.

—Нет. Всё вообще не в порядке. Потому что я... Я больной, понимаешь? Я из-за тебя понял что я больной. Но ты то не виноват, нет, ты хороший парень с большим будущим. А вот я нет. Я... Я... — Руки сильно дрожали, а голос ещё сильнее. Он что, плачет? — Я п-педик. Не просто педик, настоящий пидор. Пидорас, заднеприподный, проклятый содомит! Ты скажешь что я ужасен, знаю, и что скажешь не приближаться к тебе больше тоже знаю. Но я просто не могу уже в себе держать эту хуйню. Столько лет жил и думал что я нормальный, обычный мужик. У меня ведь даже жена была когда-то. Даже когда убили её я продолжал жить как надо. Гнобил пидорасов, себя считал нормальным. А потом появился ты, и я понял что так же как те кого ненавидел. Я блять пидор. Сука какая же мерзость....

Илья едва держался чтобы не дать волю слезам. Его трясло от переизбытка эмоций, от того как же тошно ему от себя. Гадость. Наверно сейчас станет только хуже. Тимур отстегнул ремень безопасности. Уйти хочет? Но нет. Парень не уходит. Он обнимает Илью.

—Всё хорошо. Вы... — Каганцов чуть замялся — ты нормальный. Быть геем нормально. Ты просто не привык к этому, не можешь это принять. Но всё нормально. Я не могу сказать что тоже испытываю к тебе что-то, но ты хороший человек, ты крутой мужик, ты отличный работник, ты просто блин классный. И одно единственное качество которое тебе не нравится не делает тебя ужасным. Ты не настоящий пидор и не проклятый содомит. Ты обычный человек, просто не готовый принять свою нетрадиционную ориентацию. Ты нормальный.

—Правда? Ты не считаешь меня ужасным? — Вот теперь слеза скатилась по щеке мужчины. Он вспоминал все варианты этого разговора, которые прокручивал в своей голове. — И не скажешь что тебя тошнит от меня? Не возненавидишь?

—Нет конечно. Я вами восхищаюсь до безумия, с чего бы мне ненавидеть вас? — Тим проследил за тем, как слеза медленно катиться, и ловит её на полпути, аккуратно целуя Илью в щёку. — Вы просто начали осознавать что вам нравятся мужчины. Но никогда не поздно принять это. У вас ещё полно времени.