Зарисовка 44-го дня

08.04.2022

— Папа, а ты не будешь считать меня предателем, если я уеду? 

Это ещё один вопрос, который я ему не задал из-за кома в горле, из-за жгучей печали, из-за того, что я знаю ответ. 

Мы сидим на пустом полу, одни в комнате, не считая кошки. Когда он заваривал чай, то чашек поставил на одну больше, чем нужно. Не знаю, кто именно сидел рядом с нами в его голове. Может быть, моя мама — его жена — которую он днём раньше посадил на поезд в Альпы, может быть, и его мать. 

— Я хочу у тебя спросить кое-что. Мне важно знать, — начинаю я, и каждое слово ощущается новым шагом по битым стёклам. — Как ты чувствуешь себя, как ты справляешься... Я про бабушку. 

Он молчит. Его борода стала совсем щемяще-белой. Я не помню такого цвета. Этот цвет становится для меня новостью. 

— Сейчас, — говорит папа, — я ничего не могу с этим сделать. 

— Держишься?

— Держусь, — добавляет через ещё одну паузу. 

— Это важно для меня и... И мне важно, что тебе это тоже важно. 

Глупая сентенция, но я не могу сказать по-другому. В ответ он просто кивает. 

Я не вижу ничего за его бронёй. Боль? Да, уверен, она есть. Но глубина этого озера остаётся для меня загадкой. Несмотря на родство, несмотря на любовь и доверие — мне туда не нырнуть. Впервые за долгое время я чувствую себя маленьким рядом с ним. Чувствую его силу. По родному городу моего отца сегодня нанесли кассетный удар. 

Мы долго сидим над этими чашками. Тени перемещаются по комнате, темы сменяются, а мы остаёмся теми, кем мы были всегда. Странниками, каждый из которых завтра уедет в своём направлении. 

Вечером, уже в другой комнате, чашек стало меньше, чем должно быть. Мы шли в гости, а там... 

— Я уезжаю в Мариуполь, — говорит мне друг, разливая пуэр по чашечкам. Нас на кухне пятеро — наша семья и их двое. 

— Почему, зачем? — спрашиваем мы. 

— В добровольный полк. Там рассмотрели мою заявку и предварительно приняли. У меня поезд через два часа.  

Он разливает пуэр по чашечкам, а я смотрю и не понимаю, зачем там пять чашек. Нас ведь четверо. Иллюзия пропадает только спустя пару минут. 

Друг уже говорит про политику Венесуэлы. Мы все делаем вид, что усиленно его слушаем.

Его жена узнала про поездку вчера ночью. 

Она просит не спрашивать её о том, как она себя чувствует. 

Мы не спрашиваем её о том, как она себя чувствует. 

Мы говорим о курсе доллара к венесуэльскому боливару.